Страница 2 из 5
- Их не пускают...
- Скажите адъютанту, чтобы их впустили.
Но адъютант впустить наших спутников отказался. Тогда Государь пошел сам отдать приказание.
- По долгу присяги я не имею права пускать лиц вне списка, - мотивировал адъютант свою непреклонность.
- Я приказываю, - сказал Государь.
Мужиков впустили. Шли они по гладкому паркету дворцовых зал неуверенной поступью ("як по стеклу шли", рассказывали они потом), но все же громко стуча своими подкованными сапогами. Удивились, даже испугались, увидав у дверей арапов-скороходов. Не черти ли? Подошли, потрогали их: "Вы человик, чи ни?" Те стоят, улыбаются.
Распахнулась дверь, - и мои мужики ввалились в гостиную.
- Христос Воскресе! - дружно воскликнули они.
- Воистину Воскресе, братцы - ответил Государь. Что сделалось с нашими делегатами! Они бросились к ногам Царя, целуют их, наперебой что-то лепечут, не знают, как свою радость и выразить... "Мы думали, что ты в католичество перешел... мы не знали... нас обманывали...".
- Да что вы... я вас в обиду не дам. Встаньте, будем разговаривать, - успокаивал их Государь. Тут полились безудержные рассказы. Наболевшее сердце только этого мгновения и ждало, чтобы излить все, что накопилось. Говорили откровенно, горячо, в простоте сердечной не выбирая слов, каждый о том, что его наиболее волновало... Кто рассказывал, как "рыгу" ему спалили; кто рассказывал, как католический епископ ездит в сопровождении "казаков"... ("да вовсе они и не казаки, а так, знаешь..."). Я слушаю и волнуюсь: в выражениях не стесняются, не вырвалось бы "крепкое словцо"...
Государь их обласкал; Государыня мне вручила коробку с крестиками для раздачи населению, - и аудиенция окончилась.
Когда вышли из дворца, один из мужиков спохватился: "Ах, забыл сказать Царю. Вчера вечером видел: солдат ночью с бабой идет... Экий непорядок у него в армии." - "Хорошо, что позабыл", - подумал я.
Аудиенция произвела на крестьян неизгладимое впечатление. Отныне они были моими главными "миссионерами". Стоило кому-нибудь сослаться на лживые брошюрки католиков и побывавший у Царя делегат кричал: "Я сам Царя видел! Я сам во дворце был!".
ИЗ КНИГИ МИТРОПОЛИТА ЕВЛОГИЯ "ПУТЬ МОЕЙ ЖИЗНИ"
Забота Государя об офицерах и солдатах проявлялась беспрерывно. Часто, узнав о затруднительном материальном положении кого-нибудь из них, Царь оказывал помощь из своих личных средств.
Вот один из многих примеров: В Русско-Японскую войну, 19-го конного пограничного полка Заамурского округа ротмистр Виторский со своим спешенным эскадроном отбил 8 атак японской пехоты под Ляоляном. Перед позицией оставались лежать наши раненые, которых под огнем выносили вызвавшиеся на это солдаты, но когда этих добровольцев японцы стали подстреливать, то ротмистр сам стал выносить своих раненых солдат. После 8-ой атаки в строю эскадрона осталось 15 солдат и из офицеров - один ротмистр с 26 ранениями штыками и пулями. Когда об этом узнал Государь, то приказал ротмистра Виторского на личные средства Его Величества отправить к знаменитым врачам в Швецию на лечение. Через 10 месяцев ротмистр Виторский на костылях представлялся Его Величеству.
Государь, подойдя к выстроившимся офицерам, к первому подошел к ротмистру и сказал: "Рад видеть вас, ПОЛКОВНИК! Живите и будьте здоровы на славу и радость Родины. Я и весь Русский народ гордится вами и вашими славными ранами". Государь обнял и поцеловал его. Художник Самокиш, по повелению Царя, написал картину подвига, которая была помещена в Эрмитаже, но Государь купил ее себе и повесил в своем рабочем кабинете в Зимнем Дворце, сделав надпись под ней: "Все за одного и один за всех".
ИЗ СТАТЬИ ПОЛКОВНИКА ШАЙДИЦКОГО "ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР - СОЛДАТ И ВЕРХОВНЫЙ ВОЖДЬ"
Трубачи заиграли полковой марш... Государь взял на руки Наследника и медленно пошел с Ним вдоль фронта казаков. Я стоял на фланге своей 3-ей сотни, и оттуда заметил, что шашки в руках казаков 1-ой и 2-ой сотен качались...
Разморились...
Государь подошел к флангу моей сотни и поздоровался с ней. Я пошел за Государем и смотрел в глаза казаков, наблюдая, чтобы у меня-то в моей "штандартной" вымуштрованной сотне не было шатания шашек.
Нагнулся наш серебрянный штандарт с черным двуглавым орлом и по лицу бородача старообрядца, красавца вахмистра, потекли непроизвольные слезы. И по мере того, как Государь шел с Наследником вдоль фронта, плакали казаки и качались шашки в грубых мозолистых руках и остановить это качание я не мог и не хотел...
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА П.Н.КРАСНОВА. СМОТР ЛЕЙБ-ГВАРДЕЙСКОГО АТАМАНСКОГО ПОЛКА (1907 г.)
Когда Государь видел особенно счастливое лицо, непринужденную улыбку, первый раз стоявшего перед Ним солдата, когда строго заученные, трафаретные, уставные, солдатские ответы вдруг срывались на простодушно-интимные, мужицкие, - мягкая улыбка появлялась на лице Государя; стальной блеск голубым огнем сиявших серых глаз смягчался и Государь задерживался дольше.
Смотр стрельбы. Маленький, крепкий солдат 147 пехотного Самарского полка, коренастый, ловкий, на диво выправленный, стоял перед Государем. - Государь, взявши его мишень, рассматривал попадания. Четыре пули можно было ладонью закрыть: все около нуля, пятая ушла вправо.
- Эх куда запустил, - отдавая мишень солдату, сказал Государь - В седьмой номер. Весь квадрат испортил. Рука что ли дрогнула?
- Ничего не дрогнула, Ваше Императорское Величество; у меня не дрогнет, не бойсь... не такая у меня рука, - бойко ответил солдат.
- Однако, пуля почему-то ушла у тебя в 7-ой номер. За спуск что ли дернул?
- Это я-то дерну? Да побойся Ты Бога! Я за белками с малолетства хожу .. И я дерну!
С командиром полка готов был сделаться удар. На лице Государя сияла Его обычная, несказанно добрая улыбка
- А вот и дернул, - подсмеиваясь над солдатом, сказал Государь.
- Нет, не дернул... А так толкнуло что-то под руку. Нечистая сила толкнула... Он враг, он силен, без молитвы пустил.
- Вот это и есть дернул! Ты какой губернии? Сразу становясь серьезным, солдат быстро выпалил:
- Олонецкой, Ваше Императорское Величество.
Ну, спасибо. Все-таки отличный квадрат, - и Государь передал охотнику на белок коричневый футляр с часами.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА П Н КРАСНОВА
Генерал Орлов, будучи дежурным флигель-адъютантом в Петергофе в 1908 году, и собираясь ложиться спать, услышал в соседней (приемной) комнате шум и голоса. Войдя в эту комнату, он увидел какую-то женщину, всю в слезах, которая умоляла быть допущенной до дежурного флигель-адъютанта. Было около 12 часов ночи. Генерал Орлов ввел ее в комнату и успокоил как мог. Она рассказала, что она невеста студента. Он чахоточный. Войдя в партию социалистов-революционеров, он не мог больше выпутаться и выйти из партии и против своей воли сделался членом боевой организации. Узнав о целях этой организации, он хотел ее покинуть, но был удержан силой. Организация была арестована, и он также. Но он не виновен. Он осужден на смертную казнь и завтра должен быть казнен. Умоляет все сказать Государю, просить его помиловать, чтобы он мог бы умереть собственною смертью, т.к. ему осталось недолго жить.
Мольбы женщины подействовали на генерала Орлова. Он приказал подать тройку и поехал в Александрию, местопребывание Государя.
Разбудив камердинера Государя, просил о себе доложить. Государь вышел. "Что случилось?" - спросил Он спокойно. Генерал Орлов доложил и подал прошение. Прочитав его, Государь сказал: "Я очень благодарю Вас за то, что Вы так поступили. Когда можно спасти жизнь человеку, не надо колебаться. Слава Богу ни Ваша, ни Моя совесть не смогут нас в чем-либо упрекнуть. Государь вышел и, вернувшись, передал генералу Орлову телеграммы: на имя министра юстиции и коменданта Петропавловской крепости: "Задержите казнь такого-то. Ждите приказаний. Николай". "Бегите", - прибавил Государь, - на Дворцовый телеграф, отправьте телеграммы и одновременно телефонируйте министру юстиции и коменданту, что телеграммы посланы, и что они должны принять меры".
Генерал Орлов исполнил приказание и, вернувшись в дежур-комнату, сообщил женщине результаты.
Она упала в обморок.
Через год спустя, генерал Орлов, не зная, что сталось с помилованным, получил однажды письмо из Ялты. Письмо было от невесты помилованного, которая сообщала, что ее жених, по приказанию Государыни, был осмотрен придворным врачем и послан за счет Государыни в Крым. Она добавила, что ее жених совсем поправился, и они теперь женаты. Просила об этом довести до сведения Государя, благодарить Его еще раз, что Он спас жизнь ее мужу, и они счастливы.
"Чтобы не случилось, мы готовы отдать свои жизни за Государя", - оканчивала она свое письмо.