Страница 1 из 6
Семь слов Спасителя на Кресте
Книга "Иисус Христос на Голгофе, или Семь слов Его на Кресте" была заслуженно любима в дореволюционной России, переиздаваясь множество раз. В сжатой, но емкой форме в ней раскрывается духовный смысл голгофских страданий Спасителя, показана Его неиссякающая любовь к роду человеческому, несмотря на бесчисленное множество людских грехов.
Текст адаптирован и пересоставлен для современного читателя.
Место Лобное рай быстъ: точию бо водрузися древо крестное, абие израсти грозд животный, Тебе, Спасе!
Седален в понедельник, на утрени
Во время земной жизни нашего Спасителя перед западной стеной Иерусалима располагалась небольшая гора круглой формы. Расстояние от городской стены до подошвы горы было около ста шагов и столько же от подошвы до вершины, подъем на которую был крутым и трудным. Эта гора - ныне известная всей вселенной Голгофа. Здесь обычно казнили преступников, распиная их на кресте. В самой горе имелась пещера, где осужденные ожидали своей участи.
С востока к Голгофе примыкала площадь, куда собирался народ на зрелище казней; с запада были сады, один из которых принадлежал упоминаемому в Евангелии Иосифу Аримафейскому (Мф. 27, 59-60; Ин. 19, 41). С северо-запада за Голгофой начиналась так называемая юдоль мертвых и пепела (Иер. 31, 40) - глубокая лощина, куда бросали и орудия казни, и тела казненных. А с юго-запада проходила дорога в Иерусалим чрез ворота Судные, названные словно в ознаменование того, что ими пройдет когда-то Судия, Который совершит суд миру сему и князя мира сего изгонит вон (Ин. 12, 31).
"Голгофа" - слово еврейское. По объяснению евангелистов (Мф. 27, 33; Мк. 15, 22; Ин. 19, 17), слово это означает Лобное место.
Одни думают, что название это произошло от сходства этой горы с человеческим черепом; другие указывают, что на Голгофе и вокруг нее было разбросано множество черепов и костей казненных здесь преступников.
Но большинство Святых Отцов и Учителей Церкви, основываясь на древнем предании, считают, что Голгофа называется так потому, что здесь была погребена глава (лоб) Адама и позднее над ней воздвигнут был Крест Иисуса Христа, второго Адама.
Поэтому существующая в христианской Церкви традиция изображать у подножия Креста Господня человеческий череп имеет глубокий исторический смысл. Это не только символ, а еще и рассказ о действительном событии, о деле Божиего восстановления падшего человека. Ибо, по слову Василия Великого, на Лобном месте, где тление и смерть людей через Адама получили свое начало, началась и новая жизнь всего человечества в Царствии Небесном через Искупителя и Спасителя. Так Голгофа, которая издревле была юдолью мертвых, сделалась местом вечной жизни и нетления.
Бесспорно, вообще вся Палестина есть земля чудес, земля благая и святая, но лишь Голгофа удостоилась быть жертвенником при заклании Агнца Божия и приняла на лицо свое Его честную и животворящую Кровь. Святая Церковь не напрасно называет Голгофу раем, в котором водрузилось древо крестное, произрастившее плод жизни - своего Спасителя.
Образ Христа, начертанный евангелистами, всегда освещен светом величия и красоты. Почивает ли Богомладенец в Вифлеемских яслях, погружается ли в воды Иордана для Крещения, входит ли как царь в Иерусалим в Вербное воскресенье, изгоняет ли торгующих из храма Божиего - везде Его Божественная сущность озаряет все дела Его человеческой природы. Но нигде и никогда Сын Человеческий не является в таком сиянии величия и красоты, как на Голгофе, во время Своих крестных страданий. Именно на Голгофе крестная жертва Христова примирила Небо с землей.
Приникнем же благоговейной мыслью к таинственному зрелищу страданий Господних на Голгофе и вспомним совершившееся здесь событие. Представим себе то, что наверняка поразило бы наши чувства и тронуло сердце, и постараемся хотя бы кратко объяснить те знаменательные семь слов Спасителя, которые Он произнес на Кресте в последние минуты Своей земной жизни.
Первое слово Спасителя на Кресте
Святое Евангелие так говорит об осуждении Иисуса Христа на распятие: "Немедленно поутру первосвященники со старейшинами и книжниками и весь синедрион составили совещание и, связав Иисуса, отвели и предали Пилату. ... Пилат, желая сделать угодное народу, отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие. ... И привели Его на место Голгофу, что значит: Лобное место" (Мк. 15; 1, 15, 22).
Осудить на позорную смерть такого Человека, Который в продолжение всей Своей жизни оказывал людям бесчисленное множество благодеяний; Который прославился многими знамениями и чудесами; о Котором шла всенародная молва, что Он Мессия и Сын Божий, - все это было само по себе неслыханным злодеянием. И однако злодеяние это совершилось. Судьей на этом суде был нечестивейший из всех судей в мире - Понтий Пилат, римский правитель Иудеи. Подсудимым - невиннейший из всех страдальцев - Христос.
...Чем беззаконнее приговор любого суда по существу, тем, обычно, больше стараются о соблюдении внешних признаков законности, желая оградить себя от нареканий потомков и угрызений собственной совести.
Точно так же вел себя и Пилат. Ведь дело касалось участи знаменитого Подсудимого. Законы римские были строги, и их нарушение могло навлечь на Пилата немилость кесаря. Поэтому надо было действовать осмотрительно, строго соблюдая форму судопроизводства.
Пилат несколько раз допрашивал Иисуса и, не находя в Нем никакой вины против римского закона, всякий раз искал оснований, чтобы отпустить Его. Прокуратор допрашивал несколько раз и Иисусовых обвинителей, каждый раз склоняя их в пользу Обвиняемого.
Но ничто не помогало, и волнение усиливалось: Пилата начали подозревать в пристрастии к Подсудимому. Стесняемый обстоятельствами, злополучный правитель Иудеи прибег к последнему оставшемуся у него средству. Для успокоения встревоженной совести и для оправдания перед всеми своего кажущегося беспристрастия он потребовал воды и умыл перед народом руки, сказав: "Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы" (Мф. 27, 24).
Приговор, которого, по римскому законодательству, требовало любое судопроизводство, был произнесен над Иисусом во дворце Пилата, на судном месте, которое называется в Евангелии Лифостротон, а по-еврейски - Гаввафа. Церковное предание сохранило даже и слова приговора: "Иисуса Назарянина, человека мятежного, презрителя кесаря, как доказано старейшинами Его народа, отведите посреди двух разбойников на обычное место казни и, за посмеяние царского величия, между двух разбойников ко кресту пригвоздите. Ступай, палач, приготовь кресты!".
Итак, смертный приговор был объявлен, и оставалось только одно - исполнить его... Пилат, как мы видим, напрасно умывал свои руки: он умывал их не от крови, а в крови Праведника.
Своим беззаконным приговором он, как говорил премудрый Соломон, лишь утвердил беззаконное слово, которое "неправо умствующие говорили сами в себе: ?...Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам и противится делам нашим, ... объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя сыном Господа; он пред нами - обличение помыслов наших. ... Увидим, истинны ли слова его, и испытаем, какой будет исход его; ибо если этот праведник есть сын Божий, то Бог защитит его и избавит его от руки врагов. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его; осудим его на бесчестную смерть, ибо, по словам его, о нем попечение будет?. Так они умствовали, и ошиблись; ибо злоба их ослепила их..." (Прем. 2; 1, 12-14, 17-21).
С Лифостротона, который находился на возвышении, измученный и поруганный Сын Человеческий был выведен на улицу, чтобы идти на Голгофу. Здесь уже ожидал Его Крест; два разбойника, приговоренные вместе с Иисусом, стояли здесь же со своими крестами. Агнец Божий, принесенный в жертву от сложения мира, должен был Сам, как когда-то Исаак, нести крестное древо для Своего всесожжения. И вот вся процессия двинулась по улице, которая с той поры получила название Страстной, или Крестный, путь.
В первый раз Спаситель споткнулся и упал под тяжестью Своего Креста, пройдя примерно сто шагов от дворца Пилата. Не имевший покоя ни на минуту уже около суток, подвергаемый допросам, издевательствам, избиениям и бичеванию, Иисус, пройдя еще некоторое расстояние, упал во второй раз и не мог идти дальше.