Страница 6 из 53
И что же — неужели тот, кого засняли такой аппаратурой во время его посещения храма, уже перестал существовать как человек или потерял свое христианское имя? Неужели тот, кто сам поместил такое свое фото в свой компьютер, уже растворился в машине и отрекся от христианского имени? Патриарх Алексий II многократно зафиксирован с помощью этой цифровой технологии. И что же — мы теперь ежедневно молимся о “комбинации цифр”, а не о человеке, носящем имя Алексий и патриарший сан? Такой вывод абсурден? — Значит, абсурдно и представление, будто регистрация под набором цифр лишает человека его христианского имени. Значит, лишь по ведомству поэтических преувеличений может числиться триллер из газеты “Сербский крест” — “строится всемирное антихристово царство, в котором каждому уж заготовлены вместо имени номер, вместо паспорта чип, а вместо души ее электронная тень”[21].
Компьютер, похищающий человеческие души и заменяющий их своей “электронной тенью”, — да ежели бы такая идея пришла в голову голливудскому сценаристу, то он бы стал миллионером (ему, впрочем, пришлось бы из сценария выбросить плач об утерянном советском паспорте, подло замененном на “чип”)!..
Я не испытываю никаких “трансформаций” и “мистических воздействий”, когда компьютер при сканировании моего фото превращает мои черты лица в поток цифр. Тогда зачем же опасаться, что какая-то мистическая дурь произойдет со мною, если компьютер сделает то же самое при подсчете моих денег.
Есть ли грех в том, что мое имя будет занесено в компьютер? Нет, компьютер всего лишь хранит в своей памяти ту информацию, которую вносят в него люди. Как магнитофонная запись хранит голоса и при этом не оказывает никакого тайного воздействия на тех людей, чьи голоса зафиксированы на пленке, так и компьютер никак не влияет на души тех людей, чьи имена записаны на диске. Раньше при оформлении на работу автобиографию я писал от руки, потом — печатал на машинке, теперь вот набираю на компьютере. Это — чисто техническая перемена, которая просто экономит нам время.
Разговоры же о некоем “излучении” и “зомбировании” через компьютер и телевизор лишены серьезности. Я сам смотрю телевизор — но при этом никогда не ем “Марс”, не пользуюсь прокладками, не жую “Орбит без сахара” и терпеть не могу тетю Асю с ее стиральным порошком. И компьютер всегда у меня с собой — потому что при диспутах с сектантами бывает необходимо срочно найти нужный источник и подтвердить все предельно точно. И в Интернете есть у меня своя страничка (www.kuraev.ru), как есть она и у Троице-Сергиевой лавры, и у Московской Патриархии, и у Русской Зарубежной Церкви. Так что нет основания предполагать автоматически-зловредное влияние компьютера на людей.
И даже если мое имя вносится в компьютер, который находится в руках людей, враждебных к христианству и ко мне, — это никак не вредит мне самому.
Например, по нескольку раз в год появляются статьи и листовки, в которых весьма критически упоминается мое имя. Эти статьи публикуются в сектантских изданиях, изготовленных с помощью компьютерной верстки. Значит, мое имя хранится в памяти тех компьютеров, что находятся в руках сект (оккультных и протестантских). Но неужели же оттого, что они занесли меня в свои компьютеры, я перестал быть христианином?
Вредят ли православному христианину “подброшенные” нечистоты?
Возникает ли для православного христианина опасность, если его контакты с государством происходят с употреблением предметов, нагруженных нехристианской, языческой символикой? Не всегда.
Вспомним, что древние христиане по заповеди Спасителя платили налоги языческому государству, а на монетах того времени были языческие надписи и знаки. Но Церковь не запрещала брать их в руки и пользоваться ими.
У той ситуации имелся и еще один значимый оттенок: в древности язычество было государственной религией. Из средств госказны выделялись пособия языческим жрецам; на “бюджетные” деньги строились языческие храмы. Таким образом, часть денег, передаваемых христианами сборщикам государственных налогов, затем шла в языческие храмы. И однако древняя Церковь не считала, что деньги, отданные языческому государству, есть форма языческой жертвы.
А если сегодня владельцы чужого компьютера не просто запишут в него мое подлинное имя, но и дадут мне какую-то оскорбительную кличку?[22] Что же, это будет просто их грехом, но отнюдь не моим.
В советские времена КГБ присваивал священникам клички, именуя их: “Объект разработки такой-то” и “Объект наблюдения такой-то”. В этих “кличках” вместо реальных имен фигурировали выдуманные. Но если бы какой-нибудь майор КГБ шутки ради, издевательства ради присвоил бы тому священнику, за которым следил, кличку “антихрист” — разве и в самом деле этот священник превратился бы во врага Христова?
Во время иконоборческих гонений византийского императора Феофила на Церковь, в середине IX века, на лицах двух исповедников Православия – святых Феодора и Феофана — было поведено выжечь хулящие их стихи. Но хоть они и были названы “отступниками”, на деле они не отступили от Христа (см. Четьи Минеи, 27 декабря).
Итак, если государство в своих компьютерах и в самом деле заключает наши имена в штрихи, обозначающие три шестерки, это не оказывает никакого влияния на нашу духовную жизнь. Государство грешит, если оно играет в эти кощунственные символы. Но это — его грех, а не наш.
Однако теперь встает иной вопрос: может ли христианин брать в руки и использовать такие документы, которые содержат в себе антихристианскую символику?
Можно ли класть во внутренний нагрудный карман (к сердцу) предмет, который помечен антихристовым числом? Можно ли просить выдать такой предмет?
Кажется, все просто: нет, нельзя ни брать, ни прикасаться, ни тем более стремиться к обретению такого предмета...
Но вся эта простота рушится — как только вместо абстрактного слова “предмет” ставим в эти вопросы простое и ныне всем наглядно-знакомое — “доллар”. Ширина любого доллара — 66,6 мм. Значит ли это, что отец Серафим Роуз, живший в Америке, принял печать сатаны?[23]
Пример с долларом — не ответ на вопрос о том, можно ли брать предметы с такой символикой. Это лишь обнажение вопроса, его наличия и его сложности.
С точки же зрения церковной истории ответ на него ясен: да, может! “Для чистых все чисто” (Тит. 1,15).
В Турецкой империи документы, касающиеся православных подданных, сопровождались мусульманскими формулами (“Во имя Аллаха…”). В языческих странах государственные документы сопровождались и сопровождаются упоминаниями и изображениями соответствующих божеств. Но если государство вписывало имя христианина в бумагу, на которой государство же исповедовало свои религиозные взгляды, — то христиане не считали, будто такого рода процедуры лишали их общения со Христом.
Для совести важно — что написал я, а не то, что другие написали рядом с моим текстом или с моим именем. Если я сделал заметки на оборотной стороне какой-то странички — это еще не значит, будто я исповедую то, что на этой страничке написано.
Советские документы и деньги несли на себе символы, у которых было оккультно-антихристианское толкование. На первых советских банкнотах было изображение свастики. И во все последующие годы пентаграммы, молот с серпом, изображения яростного ненавистника Церкви В. Ленина метили и деньги, и советские паспорта.
Но люди не придавали никакого значения этой зловещей символике. Они видели в дензнаках просто знаки, отражавшие их собственный труд, и как частичку своего труда приносили эти бумаги в храмы. И подавали деньгами милостыню, и жертвовали их на церковные нужды. Та лепта, которую мы подавали нищим и жертвовали на содержание храмов, носила на себе нехристианские символы и портреты. Но разве от того милостыня переставала быть милостыней?
Более того — и на церковных документах (и даже на антиминсах) встречались зловещие имена. Митрополит Иоанн (Снычев) долгое время подписывался: “Архиепископ Куйбышевский”. Затем на своих антиминсах он ставил подпись: “Митрополит Ленинградский”. Бывали даже архиереи с титулами “Сталинградский и Молотовский”. Но разве священнодействия этих архиереев были безблагодатны?
Христос не запретил пользоваться языческими деньгами (“отдавайте кесарево кесарю” (Мф. 22,21)). Значит, не всякое прикосновение к символу, имеющему нехристианское и (или) антихристианское религиозное значение, сквернит христианина.