Страница 30 из 53
А что делают с теми, кто перешел в “противоположный лагерь” во время битвы?
Хула на епископат и духовенство, к которой все явственнее склоняются иннэнисты, выдает мрачноватый источник их протестного вдохновения: не любовь ко Христу движет ими, но ненависть ко всем тем, кто думает иначе, чем они[80].
Убегая от греха далекого и предполагаемого, люди готовы впасть в грех несомненнейший и немедленный — в грех раскола[81]. Так бес может спугнуть человека, идущего в сумерках по горной тропе. Внезапно и в страшном виде явившись слева, — он провоцирует человека отпрянуть в противоположную сторону — в пропасть, что разверзается по правую руку путника…
Лукавый тут упомянут не для красного словца. Просто у радикальных борцов против ИНН эта их борьба становится страстью. Страстью не в поэтическом, а в аскетическом смысле этого слова. Страстью, которая лишает трезвости, рассудительности, которая понуждает переступать границы церковных канонов и святоотеческих заповедей.
Оцените фразу — “наступает такое удивительное время, когда люди и без иных заслуг перед Христом одним только отказом от номеров войдут в Царство Небесное”[82]. “Духовенство и миряне Ивановской, Владивостокской, а также Владимиро-Суздальской епархии, которые не побоялись опубликовать свои имена (не номера!), — теперь их имена написаны в Книге Жизни Господней”.
Как легко теперь спастись! Достаточно лишь совершить неканоничный поступок — через голову епископа обратиться к светским властям[83] с протестом против “налоговых номеров” (каковые протесты сегодня никаких репрессий не вызывают и ничем не грозят) — и ты уже в Книге Жизни!
Так что и новое учение о Церкви (Церковь без епископов), и новая аскетика, и новое компьютерное богословие у иннэнистов уже готовы.
Начав с осуждения людей, принявших ИНН, они все равно логически должны будут прийти (уже приходят) и к осуждению церковной иерархии, и к проповеди радикального эскапизма (бегства из мира), включая проповедь безбрачия.
А эта проповедь, в свою очередь, очень скоро приведет ко взрыву новой проповеди безбожия. А кем, вы полагаете, станут люди, которые были сдернуты со своих мест горячечной проповедью о “конце света”, спустя годы увидевшие, что их обманули? Кем станут их дети, когда, повзрослев и выйдя из “лесов”, узнают, в жертву какой дури были принесены их судьбы?
Готовы ли к такой последовательности доверчивые потребители иннэнистской пропаганды? Не готовы? Ну, тогда по этой же логической цепочке извольте последовать назад: если вы не хотите стать виновниками крушения тысяч судеб, если вы не хотите скорого (максимум — через три с половиной года) всплеска антицерковного озлобления доверчивых жертв вашей пропаганды, тогда признайте, что сегодня не душепагубно оставаться в городах, вступать в брак и слушаться епископа — а значит, не настало еще и время антихриста, и, значит, не надо позволять запугивать себя антихристовыми “печатями”.
Целью этой моей книги было уяснение лишь одного вопроса — подлежит ли церковному суду и наказанию человек, принявший ИНН? Можно ли таких людей считать “падшими”, “условными” христианами или “христианами второго сорта”? Правда ли, что “принимая ИНН, мы совершаем духовное первое поклонение антихристу” ? Правда ли, что “сознательное согласие на принятие ИНН, с закодированным в нем символом дьявола, является недопустимым компромиссом с христианской совестью, это есть первый шаг к отречению от Христа и спасительной благодати Его, это согласие и фактическое вхождение в антихристианскую тоталитарную систему” ?
Я не призываю принимать ИНН.
Я не осуждаю тех, кто не берет “номера”.
Я готов поддержать тех, кто борется за право людей жить без ИНН.
Но я против того, чтобы добрые цели достигались негодными средствами. А дурные, страстные, да и просто глупые аргументы — это и есть негодное средство. Аргументы, выставляющие Церковь в смешном виде, и аргументы, настраивающие одних христиан против других, аргументы, объявляющие церковных иерархов вероотступниками, — это именно дурные аргументы.
При размышлении на апокалиптические темы нужна аскеза. Аскеза ума, аскеза чувства. Надо уметь контролировать свои диссидентские похоти. Надо уметь свои антипатии и симпатии проверять трезвым голосом церковного предания и приводить свои домыслы в соответствие с Традицией Церкви. Горько, но правдиво сказал старец Иоанн — “Мы не знаем нашего Православия”. Именно из тех наших приходских суеверий, которые касаются самого Православия, вырастают и те суеверия, что сегодня закипели вокруг налоговых номеров.
Те, кто подводит детей к Причастию, не объясняя им, к какому Таинству они приступают, а кощунственно поясняют, что “тебе сейчас дадут сладкого компотика” — они теперь боятся, что их обманут так же, как они сами обманывали своих детей.
Слишком часто нам кажется, что в Церкви нам могут сделать что-то вместо нас (а порой даже и без нашего ведома) — священнику передоверяют молитву за себя и своих близких, незаметно подливают святую воду или маслице в обычную пищу для своих неверующих родственников…
Вещи это все, пожалуй, благочестивые и допустимые. Но при незнании христианского богословия слишком легко и слишком часто они начинают восприниматься вполне по-магически. И тогда начинает казаться, будто нечто даже невольно и несознательно съеденное или принятое может повлиять на вечную судьбу души. А отсюда один шаг до поворота от “белой магии” к магии “черной”: раз я могу по-доброму незаметно влиять на душу моих близких, то ведь и они могут так же незаметно влиять на меня по-дурному — тоже что-то подкладывая мне или подливая... Ну, а дальше уже трудно не поверить ужасному открытию о том, что налоговая полиция на нас на всех “порчу” в виде ИНН наслала...
Иннэнисты именно такой логики и придерживаются. По их предположению, православна вера в то, будто “произнесение христианского имени — это краткая молитва ко святому”. Значит, возможна бессознательная молитва (и Ленин, звавший свою жену, сам того не зная, молился святой мученице Надежде). Ну, если возможны такие чудеса, то, конечно, возможны и обратные.
Страх перед ИНН — не случайное поветрие. Он — при всей своей модерново-компьютерной терминологии — вырастает из язычески-непросвещенных глубин народной психологии. А потому разъяснения Соборов, Патриарха, Синодов, епископов, богословов будут стекать “как с гуся вода” [84]. Оттого угроза раскола — реальна.
И оттого так важно, чтобы хотя бы “церковная интеллигенция” (пастыри и богословы) умела не только эмоционально откликаться на бурлящие слухи.
Нужна ли порядочность в “последние времена”?
Непроста судьба русского языка на ставшей самостийной Украине. Вот, для примера, читаю я постановление собрания священнослужителей Одесской епархии 31 июля 1998 года: “Разрешить верующим Одесской епархии — каждому по его выбору и желанию — отказаться от принятия идентификационного кода”.
Читаю — и думаю: по правилам русского языка, если человеку что-то разрешается сделать по его выбору и желанию — значит, разрешающий предполагает, что если тот, кому выдано подобное разрешение, им все же не воспользуется, то он ничем не прегрешит в глазах выдавшего ему разрешение. Если мне говорят: тебе разрешается пить кока-колу, а я все же упрямо буду пить квас — то тем самым мое поведение никак нельзя будет назвать греховным. Если духовник сказал: “В этом посту тебе разрешается, если пожелаешь, пить молоко”, а я его все-таки не пил – я ничем не согрешил.
Значит, по правилам русского языка и правилам логики, одесское постановление, разрешающее не брать налоговые регистрационные номера, не считает сочетающими тех, кто этот номер без всякого смущения возьмет.
Вполне мудрая и взвешенная позиция: епархия не призывает верующих к массовой акции гражданского неповиновения, предоставляя каждому действовать “по его выбору и желанию”. Епархия не грозит церковными прещениями тем, кто уже получил регистрационные номера. При этом она не собирается наказывать и тех, кто по велению своей смущенной совести пробует уклониться от государственной перерегистрации.
Такая спокойная позиция тем более естественна для епархии, что она как раз начала строительство нового большого собора в Успенском монастыре. Подобное строительство, естественно, невозможно без наличия банковских счетов у епархии. А банковские счета на Украине не открывают, если лицо, распоряжающееся этим счетом, не имеет налогового регистрационного номера. Значит, у самой епархии идентификационный код есть — а потому пугать прихожан идеей несовместимости “кода” и Христовой благодати ей как-то не с руки….
И тем не менее именно в Одессе нашлись люди, которые вопреки правилам логики и русского языка постановление собрания прочитали по-своему: раз разрешается верующим “каждому по его выбору и желанию — отказаться от принятия идентификационного кода” — значит, они обязаны это сделать. И тот, кто пренебрежет этой своей обязанностью, для Церкви более не сын…