Страница 8 из 52
А что же Маккавеи? Не предали ли они себя столь великим неисцелимым пыткам и мукам, дабы не преступить одной малейшей из заповедей закона? Ибо какое столь великое зло было вкусить свиных мяс, когда “не входящее в уста сквернит человека?" (Матф. XV. 11). И святые отцы, убиенные на святой горе Синае и в Раифе, не были ли неправедно зарезаны варварами, требовавшими денег, которых они не имели? А прославляемые нами ныне отцы никоим образом не ниже их. Иоанн же Златоуст, самый блестящий светоч Церкви и учитель всей вселенной, не за стремление ли к добродетели был осужден на изгнание и претерпел столь великие искушения и опасности до кончины? Итак, если он боролся не за веру, скажем ли мы, что за это он лишается почестей и наград мученических? О нет, это ум не здравого, рассуждение безумствующего.
40. Поистине странно и исключительно в этом деле то, что не все были совершенны созерцанием [36] и знанием, но были среди них простые разумом и неразвитые. Однако, все они были раньше воспитаны владеть страстями, подавлять стремящиеся к удовольствиям, жизнелюбивые и страстные плотские мысли и соуслаждаться по внутреннему человеку закону Божию (Ср. Римл. VII, 22), а тайное врачующая и младенцев делающая мудрыми благодать Духа, учащая человека знанию, приняв их помышления, возымела силу, усовершенствовала их и удостоила целых и совершенных наград и венцов. Но и находящиеся, еще в живых и оставленные жить не лишились славных наград и воздаяний мученичества. Ибо если, как говорит где‑то богоглаголивый Василий, “ублажи искренно потерпевшего мучение, да будешь мученик помышлением и выйдешь без гонения, без огня, без бичей удостоенным равных с ними наград" (См. Migne, Patrol, gr. 31, col. 508), то не праведнее ли могли бы быть названы скорее мучениками и исповедниками те, которые воспротивились врагу посредством разнообразных подвигов и состязаний, были обагрены собственною кровью и, быть может, претерпели большую боль, нежели лишенные чувства кончиною?
Ибо они получили разные тяжкие побои, у одних были разбиты и переломаны руки, у других ноги или какая‑либо другая часть тела, у большинства же головы, и в течение не малого времени они были врачуемы вышеупомянутым отличнейшим врачом, благочестивейшим аввою Фомою весьма успешно и искусно, но и очень болезненно и затруднительно. Ибо он разрезывал пораженные места, обнажал головные части, буравом и долотом, ударяя плотничьим молотом, вынимал сломанные и [37] разбитые косточки, так что обнажалась даже окружающая мозг оболочка и часто брызгала сукровица и гной. Это претерпели не один или двое, но весьма многие. Один старец твердого характера, раненый мечем в руку, когда врач, отчаявшись в излечении ее, захотел пилою отрезать ее от плеча, — увидевши, какую боль терпят врачуемые отцы, и не вынесши тягости операции, совершенно отказался от врачевания. Когда же развилось гниение и у него завелись черви, спустя немного дней он переселился из многострадальной и земной плоти ко Христу в безболезненное упокоение и причтен к святым мученикам, восполнив им число двух десятков, как и у древних сорока святых мучеников страж запечатлел четвертый десяток.
41. Но дабы кто‑нибудь не представил себе, что мы от себя прилагаем к этим блаженным прозвание и наименование мучеников, как бы себе угождая, — мы в защиту сказанного приводим самого учителя церкви. я разумею Иоанна Златоустого, самым ясным образом сие укрепляющего и утверждающего. Именно, в составленной им по главам речи к легко соблазняющимся, в главе 19–й он дословно излагает следующее (Migne, Patrol, gr. 52. col. 519): “Ибо не одни те, которые были привлечены в судилища и получили повеление принести жертву, но не повиновались ему и претерпели то, что претерпели, могут быть названы мучениками, но и те, которые приняли какое‑либо страдание за угодное Богу; а если кто рассмотрит с точностью, то скорее эти, чем те. Ибо не равно, когда предлежит такая гибельная участь и погибель [38] души, принять какое‑либо страдание и не погибнуть, и претерпеть такую же казнь за меньший подвиг. А что не только убиенные, но и уготовившиеся и ставшие к сему готовыми стяжали венец мученический, — то и это самое и то, что я оказал раньше, именно, что и убиенный за меньшее есть мученик совершенный, — я попытаюсь доказать из слов Павла. Ибо блаженный Павел, начав перечислять воссиявших при предках и положив начало от Авеля, затем перейдя к Ною, Аврааму, Исааку. Иакову, Моисею, Иисусу, Давиду, Самуилу, Илии и Елисею, прибавил слова: Итак, и мы имеем такое облегающее нас облако свидетелей (Ср. Евр.
XII, 1). Однако, не все они были убиты, а точнее даже ни один, кроме двух или трех, именно Авеля, Захарии и Иоанна, а все прочие окончили жизнь естественною смертью. И сам Иоанн был убит не получивши повеления принести жертву и не исполнив его, не приведенный к алтарю и не привлеченный к идолу, но за одно лишь слово. Ибо он сказал Ироду: “Не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего" (Ср. Матф. XIV, 4) и был посажен в темницу и претерпел зарезание. Если же осудивший брак противозаконный, поскольку ему подходило (ибо он не исправил совершенного дурно, но только сказал, а прекратить не имел силы), если сказавший только и ничего от себя не принесший, кроме этого, есть мученик и первый из мучеников, так как был обезглавлен, то претерпевшие столь великие мучения и боровшиеся не с Иродом, а с властителями всей вселенной, восставшие не против противозаконного брака, а на защиту попранных отеческих[39] законов и уставов Церкви, показавшие свободу и словами и делами и каждодневно умирающие мужи, жены и дети, как не могут быть тысячу раз достойными сопричтения к лику мучеников? Ибо и Авраам, не зарезавший сына, зарезал его и слышал свыше голос, говорящий, что “ты не пощадил сына своего возлюбленного ради Меня" (Быт. XXII, 12). Так повсюду и мысль, когда совершенна будет в доблести, получает целый венец.
Если же тот, не пощадивший сына, был так прославляем, то подумай, сколь великую мзду получили не пощадившие себя, не один, два или три дня, но целый год стоявшие в этой битве, поражаемые бранью, обидами, поношениями и клеветами; ибо и сие не мало, почему и Павел дивится сему, говоря: “То сами среди поношений и скорбей служа зрелищем, то сделавшись общниками претерпевающих так" (Евр. X, 33). Что же можно бы сказать о тех, которые и сами умирают и подвизающихся так умащают?"
42. Вы слышали, братия и отцы, великозвучнейшую трубу церкви, ясно укрепляющую и утверждающую наше мнение. Наша простая и бессвязная речь украсилась возвышенною речью учителя, получив как диадема многоценный смарагд. Сказанное нами выше принято и утверждено достоверностью богоносимого и христогласного и даже более, чем мы желали. Ибо если Иоанн, цикада церкви, так учит, то чье мнение об этом остается еще колеблющимся?
43. Для подтверждения же и удостоверения богорадостного успения сих блаженных и славного их принятия к Спасителю Христу Бог дивных соблаговолил, чтобы в сей день подвига святых явилось [40] нежданное и сверхъестественное чудо, которому два некие человека были очевидцами и достоверными свидетелями. Ибо после второго выхода отцов из той мучительной пещеры, когда там остались усопшие блаженные мученики, и нечестивые пытали их, как сказано выше, один из братий видит одного из усопших и лежащих внутри пещеры, по имени Косму, стоящим впереди ризницы в стороне, с умащенною елеем головою, лицом светлого, весьма сияющего и розового, на вид веселого и радостного, и говорит: “Я дивился, размышляя в себе, во–первых, светлому и радостному взору в такое время и особенно в таком месте, а во–вторых, говорит, тому, как они не пытают и не наказывают его, приведя с нами, но оставили его одного стоять столь безбоязненно и безобидно". Ибо брат тогда еще не знал, что виденный есть один из лежащих внутри покойников.
44. После удаления нечестивых некий старец из отцов, молчальник и многие годы угождавший Богу в пустынях, именем Сергий, скорбя и рыдая об этих печальных событиях, а больше всего о кончине блаженных, возжегши лампаду, вошел в богосозданную церковь, желая пройти в самую глубину (и посмотреть), кто усопшие отцы и сколько их. И видит этого авву Косму, которого видел и брат, выходящим из пещеры в том же светлом образе; и когда они сотворили друг другу метанию по обычаю, авва Косма прошел вперед в ризницу, сказав такое слово: “Помолись за меня". Итак авва Сергий, вошедши со тщанием, осматривал и осязал лица святых; увидев среди них лежащим бездыханным и мертвым этого самого авву Косму, которого он [41] при входе встретил выходящим, он устрашился и быстро вышел, желая еще застать его, и ища повсюду, не мог его найти. Итак он понял, что явившееся ему было некое божественное видение, показанное во свидетельство их преподобной кончины и уготованного им бессмертия и блаженства.