Страница 6 из 52
Шепнув это, он выскочил, вышел к кровопийце варвару и сказал: «Пойдем куда велишь». Но тот сказал: «Выведи и остальных, которые скрылись с тобою внутри». Но доблестный Христов воин и бесстрашный витязь стал уверять и множеством речей осведомлять и убеждать палача, что он один только был скрыт внутри и [24] с ним никого другого совсем не было. Убедив этими словами нечестивца, оруженосец и защитник любви и братолюбия направил путь к церкви, сам с величайшей готовностью указывая ему дорогу.
27. О, доблестная и богоносная душа! О, твердое и стальное сердце! О, любовь боговдохновенная и чистосердечная, запечатлевшая этот высший и крайний предел совершенства, совершенный и установленный всеобщим Спасителем! «Ибо потому, говорит Он, узнают все, что вы Мои ученики, если будете любить друг друга» (Иоан. XIII, 35). Какова же мера любви, Он уяснил, прибавив: «Ибо сия есть совершенная любовь, чтобы душу свою положить за друзей своих» (Ср. Иоан. XV, 13). Сие на деле исполнившим является этот прекраснейший и достопамятный Патрикий. Воистину блажен ты, трикраты счастливый, что всецело оказался исполнителем новой заповеди Христа («ибо се, говорит Он, заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Иоан. XIII, 34), что последовал по стопам Владыке Христу, как раб добромысленный и ученик добропослушный, что, став сообразным Его страстям (Ср. Филипп. III, 21), ты естественно явился сообщником и сопричастником Его славы и царства на небесах. Итак, помяни, воспеваемый, и нас, из любви прославляющих твое мужество. Ибо я желаю и искренно стремлюсь пребывать в восхвалении тебя; ибо воистину ты явился достойным тьмы похвал, хотя и стал выше наших восхвалений и рукоплесканий и не имеешь нужды в них.
Но меня ждет весь лик мучеников, показавших то же самое мученичество и твердость и сохранивших до последних издыханий в муках равное [25] решение и неоскверненное совершенство любви, как слово мое покажет вполне ясно. Но я опасаюсь, как бы не наложить тяжести повествованию. Итак, возлюбленные, Христос Бог знаний, испытующий сердца и утробы (Ср. Псал. VII, 10), узрев совершенную волю сего твердого юноши, украсил и увенчал его совершенным венцом мученичества. Е он оказался одним из скончавшихся мучением дыма, как спешит изъяснить мое повествование.
28. Итак, когда убийцы и мучители собирали отцов одних в церкви, других в доме игумена, их начальники и старейшины, схватив показавшихся при разборе первыми из монахов, сказали: «Выкупите себя и вашу церковь за 4000 номисм, или мы немедленно прикажем обезглавить вас и сожжем ваш храм». Отцы же робко упрашивали их, говоря: «Пощадите нас ради Бога и не проливайте сегодня неправедно нашей крови; а количеством золота, какое вы говорите, мы не владеем и никогда не владели. Если же вам угодно, вот на нас одежды наши, которыми мы покрыты; и мы поведем вас в наши келлии, без утайки покажем все наше имущество и охотно отдадим; только соблаговолите предоставить нам жить даже нагими». Они же рассвирепели, как бы получив величайшее оскорбление, и, выведя их в сухой сад игуменского дома, криком позвали Эфиопов (ибо с ними было множество Эфиопов), торопя их принести мечи и придти, чтобы тут же перерезать отцов. Когда же предстали вооруженные мечами черные и мрачные душою и телом, они стали потрясать обнаженными мечами с варварскими [26]завываниями; эконома поставили с крестообразно распростертыми руками у стены и намеревались расстрелять, наложив концы стрел на тетивы и натянув луки, и грозили умертвить их, если не принесут искомое ими и не вынесут спрятанные (как они говорили) золотые и серебряные церковные сосуды и ценности.
Отцы же всеми силами старались уверить их, что они не имеют золота и не знают сокровищницы золотых вещей. И сказали: «Покажите нам избранных среди вас и главных казначеев, и распорядителей и стражей вещей вашей лавры и церкви, или мы сейчас лишим вас жизни». Отцы же снова ответили: «Мы уже сказали вам, что не имеем ничего из искомого вами; если же вы ищете нашего игумена, то знайте, что он здесь не присутствует; остальные же все мы равны и равночестны». Ибо и в самом деле боголюбивый игумен за несколько времени отлучился из лавры по некоторым надобностям. Итак, в течение часов достаточно устрашив их, повели их назад и отвели вне игуменского дома на широкое место, где обыкновенно развьючивают верблюдов; и там поставив и устроив их, мучители с гневом расточали те же самые угрозы; и снова отцы говорили в защиту и отвечали им подобное прежнему. Когда же увидели, что не достигают ничего из желаемого и что праведные готовы принять от них гибель, то, отведя их в церковь, тесно поставили всех отцов вместе. И было зрелище на вид жалостное, воистину достойное слез, стенаний и рыданий………. (В рукописи недостает листа).
29….. предизбравший жизнь, которого умертвили, задушив дымом, как будет сказано. [27]
30. Но недостойно предать молчанию и происшедшее с вышеупомянутым врачом, я разумею авву Фому, отличающегося доблестями во Христе и ныне преподобно управляющего старою лаврою. Ибо по внушению злого демона эти слуги демонов полагали найти деньги у отца; ибо он был известен. Не зная его в лицо, они обошли всех отцов, требуя показать им врача. Но отцы честные и воистину благородные, благочестивые и братолюбивые, хотя имея его в своей среде, не указали его ни рукою, ни словом, ни покиванием; из‑за этого по природе дикие, еще более рассвирепевши, удивившись и поразившись любовью преподобных и их братолюбивым поведением и настоянием, били их палками и кололи ножами и стрелами, дабы им был показан искомый, но равно ничего не достигли. Итак, когда они утомились, как бы ища недостижимого, то всех вместе ввели в самую внутреннюю часть пещеры.
31. Не неуместно здесь описать и положение места и речью сделать его ясным для незнающих. Сия богозданная церковь представляет собою широкую пещеру, получившую от провидения такое положение, как бы имеющее образ церкви, и поэтому получившую такое наименование: ибо к востоку она имеет как бы конху. С северной же стороны есть некое внутреннее углубление, где прежние отцы, отрезав часть его, устроили диаконик; в глубине же диаконика сокровищница или сосудохранилище. Еще далее внутрь — глубокая расселина в виде темной щели и узкая тропинка, улиткообразно ведущая чрез некие ущелья к игуменскому дому, по которой блаженный отец наш Сава иногда спускался в церковь, как изложено и в житии его. После же сего бывшие с течением времени игумены [28] заделали сверху этот проход, и эта расселина осталась безвыходною, непроходимою и полною глубочайшего мрака, так что заключение в ней было мучением и без дыма.
32. Итак, безбожники, силою загнав отцов в эту дыру и ущелье, зажгли костер у самого его устья. А так как тростник был сырой, то он производил сильный и неизмеримый дым, который, клубясь в этой теснине и совсем не находя отдушины и выхода, страшно (увы!) и невыносимо мучил и удушал отцов. Итак, мучители, оставив их достаточное время задыхаться, потом закричали: «Выйдите, монахи, выйдите!» Выходящим было совершенно необходимо проходить сквозь самое пламя и очаг его; но все казалось выносимее дыма и происходившего от него утеснения и удушения. При выходе подвижников у многих были умеренно обожжены подошвы и волосы на голове, на бороде, на бровях и ресницах. Вышедши, они бросались на землю, всем пренебрегая и стремясь набраться чистого воздуха и надышаться им.
33. Затем палачи снова обратились к истязанию, думая, что подвижники уже побеждены мучениями и во всем легко признаются. Они снова спрашивали их, говоря: «Покажите нам ваших первенствующих, начальствующих и охранителей церкви, или мы хуже уничтожим вас». Но крепкие и твердые в страшных и тяжких опасностях более прилежали к молитве, нежели отвечали им; один говорил: «Господи, прими душу мою в мире», другой: «Господи, в руки Твои предаю дух мой» (Ср. Псал. XXX, 6), иной: [29] «Господи, помяни меня, когда придешь во царствии Твоем» (Лук. XXIII, 42), и вообще один приносил Богу одно, другой другое моление. Варварам же они ничего не возглашали желательного для них, а отвечали им только то, что и раньше, — что «если желаете наши одежды и имущество в келлиях наших, возьмите все обильно и невозвратно; если же хотите убить нас, то исполните это скорее; ибо чего‑либо другого от нас не услышите».