Страница 37 из 52
Знай, что я всю ночь провел без обложения этими железами, спавшими с меня по неизреченной силе Христовой; и ныне говорю тебе, что они не откроются и не снимутся с ног моих, если не будут разломаны». Тогда предстоявшие разбили их и заведывающий прошениями представил Антония царю; он же, увидев его, совсем не спросил и не разобрал, за что он был задержан, но освободил его, говоря: «Уйди, [238] авва, на место твое, ничего не боясь, и молись за нас». Еще не прошли и две седмицы дней со времени отпущения преподобного, и множество зол постигло жестокого Стефана, ибо правильно сказано, что никто творящий лукавое не скрывается от наказания. Ибо царь Феофил, разгневавшись на него, истязал его, остриг и со всем домом выслал из города, а имущество его передал в казну.
34. Молва о святости блаженного Антония распространилась между всеми живущими в городе, он был известен вельможам и уважаем властями. Пока он еще пребывал там, случилось, что маленькая дочь одного из вельмож и друзей его ослабела до смерти. Когда девочка испустила дух и по обычаю были призваны из сиротского дома певцы и подвижницы на погребение ее, преподобный, призванный друзьями, также пришел в дом. Его по прибытии ввели в горницу, и родители девочки предстали, плача и говоря ему следующее: «Мы веруем, что даровавший святому Петру благодать воскресить верную Тавифу услышит и твою молитву и воскресит дочь нашу». Итак Антоний, удалив всех, трижды назнаменовал девочку на груди знамением животворящего креста; она же, тотчас придя в себя и увидев Антония, села. Дав ей собственноручно пищу, он возвратил ее в состояние здоровья. Давши родителям девочки заповедь, чтобы они до смерти его ни кому не рассказывали о чуде, он, избегая славы от людей, снова взошел в Пандим и пребывал там, ежедневно подвизаясь и борясь против духов злобы с равноангельским отцом и епископом Иаковом и совершая течение своего ангельского жития.
35. Господь Бог дал ему благодать в утешение [239] его, и пришла лисица и села у ног его, кротко и ласково получая от него пищу; точно так же и воробей, летая, садился на руки его и он, покормив его орехом, прогонял от себя. Однако, спросив об этом отца Иакова, он услышал, что «По малодушию твоему сотворил Бог такое устроение, дабы ты имел некое утешение и более благодушествовал к познанию Бога чрез неослабное стремление к Нему. Посему корми их и не гони от себя, воздавая славу Богу, покоряющему нам, как созданным по образу Его, природу бессловесных животных, дабы мы не боялись чрез работу добродетелей приобрести по уподоблению».
36. Когда иже во святых Иаков, достигнув уже 120 лет, предузнал день призвания живущим в нем святым и светотворным духом, то, не желая претерпеть от братьев какого‑либо беспокойства, говорит авве Антонию, пришедшему посетить его: «Уйди в келлию твою и завтра наскоро сделай мне похлебку и принеси, дабы я принял ее». Антоний, исполнив поручение старца, пришел к нему и, узнав от учеников его, что он спит на седалище своем, немного успокоился; когда же с течением времени кушанье портилось, он самовольно вошел посмотреть, что делает святой; и, думая, что он спит, подошел к нему ближе и узнал, что он сидя преставился к Господу; и, залившись слезами, он вышел и возвестил братии.
37. Когда слух об этом распространился повсюду, куратор царицы Прокопии, взяв военный отряд, взошел на гору взять святые останки и отнести их своей повелительнице для достойнейшего погребения; ибо блаженная Прокопия издавна служила святому [240] старцу и пользовалась его боговдохновенным предстательством. Но блаженный Антоний, желая положить благодать монахам монастыря, как принявшим святого и много послужившим ему, говорит куратору: «Дитя, Господь принял и предложение и дело веры твоей госпожи и повелительницы, что сделала она рабу Его, и остается ей воздаяние за сие в будущем веке; но если ты послушаешь меня, то и сам будешь иметь не меньшее воздаяние за послушание и кротость. Блаженный отец наш обязал нас, чтобы мы погребли его в монастыре на этой горе, и нам не подобает не исполнить заповеди его. Посему оставь совершить сие беспрепятственно, ибо вы унаследуете гнев вместо благословения». Услышав сие, тот отказался от своего намерения, и таким образом вышло, что великий Иаков был положен во святом монастыре Евнухов.
38. Отец наш Антоний говорил о сем воспеваемом Иакове, что он достиг такой меры бесстрастия и благодати, что если не хотел, не был видим бывшими с ним. «Я и сам, говорил он, узнал это о нем. Ибо, когда я однажды шел по пустыне, он, увидев меня идущим к нему, сел на землю; я, приблизившись туда, где, как мне казалось, видел его, смотрел кругом и ничего не видел; в то время как я ходил туда и сюда, я почувствовал, что нога моя коснулась его иматия, но увидеть его не мог, пока он не обратился ко мне, говоря: «Чего ты ищешь, авва Антоний?» Я же сказал ему: «Воистину, владыко, если ты хочешь, тебя кто‑нибудь видит; если же не захочешь, то не видим никем» Итак он, улыбнувшись, говорит мне: «А ты не можешь сделать сего? Истинно, если ты еще не достиг сего, то не сделался совершенным монахом». [241]
39. Лишившись общества сего великого Иакова, Антоний, покинув Пандим, переселяется в Крилу; и, остановившись в молитвенном доме славного мученика Пантелеимона, подвизался там неведомо, внушая о себе представление большинству, как о нищем, вследствие освобождения от потребностей. Ибо он, понимая, что добродетель питается ее хлебом и сила души укрепляется и утучняется не яствами, но зная, что для благого целомудрие служит пищею, хлебом — мудрость, яствами — праведность, питьем — бесстрастие, наслаждением не какое‑либо отношение тела к вожделенному, а память о Боге и непрестанное восхождение к нему ума, по изречению «помянул Бога и возвеселился» (Псал. LXXVI, 4), не обращал большого внимания на попечение о теле, возлагая свое упование на Бога и будучи всегда соразмерно питаем Им.
40. Ученик его Сава, возвратившись и нашедши его после долгого времени, снова остался с ним. Во время упокоения их там, так как они были не известны местным жителям, они устроили себе малую печь и сами пекли себе хлеб. В один день, когда они посадили в печь хлебы, внезапно пошел дождь и прежде, чем они хорошо выпеклись, постройка развалилась и бывшее в ней смешалось с грязью. Посему они, по возможности отделив их от наплыва, тщательно высушили на солнце и, истолокши их, сделали так называемый руфий, которым и питался один Антоний.
41. Воспеваемый Павел, бывший епископ Плусиадский, услышав, что в убежище славного мученика Пантелеимона пребывает некий великий отшельник, пожелал свидеться с ним; ибо и сам он [242] был сподвижник и соизгнанник славных и ради Господа изгнанных безбожными иконоборцами; посему и покинув свою епископию, он в то время сам по себе жил в уединении в тех местах. Итак он, увидев Антония в таком рубище и совершенной нищете, подумал, что он — один из нищих, и, склонившись к состраданию, велел им ежедневно приходить и участвовать в его трапезе. Итак Антоний говорит своему ученику: «Вот, маловерный, снова Господь совершил устроение, чтобы мы имели хлеб наш беззаботно и без труда». Ибо Сава уже пришел в отчаяние от трудностей их несравненного образа жизни и помышлял о бегстве.
42. Однажды, когда наступил день памяти верховных апостолов Петра и Павла, епископ пригласил вместе с остальными друзьями и молчальника Антония; ибо он имел обычай совершать эту память апостолов. Антоний же, избегая вреда от пресыщения, не пожелал пойти на завтрак и удалился в пустыню около Потамии. В то время, как он тихо шел, он услышал тягчайший шум как бы от величайших камней, катящихся от сильнейшего толчка, и много спустя видит страшнейшего дракона, передвигающегося на другую сторону; и пораженный страхом, он пал ниц на землю. Вставши же после удаления пресмыкающегося, он приходит к блаженному Павлу епископу и рассказывает ему видение, говоря, что «как я думаю, владыко, я был выдан на смерть вследствие ослушания твоей святости, и если бы не предупредили твои молитвы, то душа моя переселилась бы в ад».
43. В другой раз опять Антоний, пришедши к епископу, сел с ним за трапезу, причем [243] присутствовали и другие друзья монахи и миряне. Павел же, презирая Антония как нищего, всегда указывал ему последнее место. Итак, сидевший вблизи его мирянин, родом Силеот, узнал его по голосу и некоторым телесным приметам; после того как все встали и Антоний ушел, этот муж сказал епископу Павлу: «Воистину, владыко, я думаю, что тот нищий — наш прежний воевода; но если повелишь, я пойду к нему и узнаю правду; ибо я столько времени очень желал встретиться с ним, поелику благочестив был муж и наслаждался многими благами во дни лицезрения и сожительства с сим преподобным, и получить его молитвы с моим духовным отцом, в начале моего отречения придя к нему в обитель всех святых».