Страница 3 из 52
6. И удивительно, что были некие враги Христа и церкви, издавна бывшие соседями лавры, издавна жаждавшие овладеть ею и ее имуществом, грозившие, подстерегавшие такие обстоятельства, наблюдавшие и ожидавшие восстания и смятения, в котором, если бы получили от власти разрешение и безбоязненность, угрожали сделать лавру совершенно пустою и необитаемою. Итак они, будучи влиятельными и первенствующими в этом великом скопище, не переставали постоянно возбуждать и подстрекать толпу против нас, торопя вести их на нас. Но все‑таки их злое намерение не вышло по их желанию, так как Бог молитвами всеблаженного отца вашего и истинного раба Его Савы ограждал его паству, разрушал план противников, как древле Ахитофель (Ср. Цар. 2, XV, 32; XVII, 14), и стражу нашу чудотворил, как хочет. Однако, в один день богопротивное скопище, вышесказанные супостаты наши, собравшись, пошли на нашу лавру, дыша гневом, — как позже рассказали некоторые из них, — и стремясь не просто разграбить ее, но и уничтожить совершенным опустошением.
Но правда Божия, хотя мы были спокойны и ничего не знали, воспротивилась им, воздвигнув на них противников их: ибо воины, поставленные блюсти город, заметив их движение и стремление (ибо они имели соглядатаев, старательно издалека наблюдавших и возвещавших происходящее) и подумав, что они вознамерились напасть на город, выступили против них в местах около святого Вифлеема и, сразившись войною, многих из них истребили и бегущих но пустыне перебили; и таким образом богопротивное их намерение и совещание было ниспровергнуто.[7]
7. В другой раз рой и толпа варваров презлейшая, подвигнутая диаволом и врагами лавры, сговорилась напасть на нас утром и разграбить лавру; но защитник ее Господь рассеял их злое соглашение, как древле сговор башнестроителей при Евере (Ср. Быт. XI, 7–17). Ибо, нашедши в некоем селении довольное количество глиняных сосудов, наполненных вином и скрытых под хворостом, ненасытно и неумеренно упившись неразбавленным вином, в опьянении обратились к войне друг с другом, и таким образом их намерение и сборище рассеялось.
8. Когда это совершалось таким образом (ибо такая неурядица и смятение продолжались довольное число месяцев), господствовали страх и отчаяние и дороги к святому граду почти отовсюду были непроходимы, как думаете вы, возлюбленные, в каком страхе, трепете, беспокойстве, огорчении и ожидании ужасов и опасностей тяжких и невыносимых проводили мы столь долгое время, когда все насущные припасы с трудом приносились из святого града и очень часто в пути подвергались разграблению? Большею частью мы проводили время, собравшись на одной горной вершине, палимые дневным зноем и ночным холодом, ожидая внезапного нападения и нашествия нечестивых, слыша о нем постоянные вести (поставив вдали на выдающемся и кругозорном утесе горы нескольких соглядатаев, мы приказали им возвещать нам особым знаком прибытие варваров, если оно будет усмотрено), ежедневно и тысячи раз раньше одной телесной смерти умирая от страха и ожидания мучений, и особенно с ужасом подозревая вражду и [8] ненависть вышесказанных.
Сколько раз множество их из Аравии или из других мест проходило сквозь нас к великому их окопу (ибо мы особенно часто переносили это, так как они отовсюду шайками собирались в одно место), затем их присутствие возвещалось соглядатаями, и так как предполагалось, что они приходят на нас и из‑за нас, то ради этого производились удары в била для того, чтобы собрать всех отцов, рассеянных по их келлиям, и мы слышали удары в дерево, как бы возвещающие присутствие смерти. Но гораздо больше созерцание вооруженных варваров и всадников, часто выезжавших вперед и приближавшихся, приводило в смятение, поражало и заставляло обмирать от страха; а они, насыщаясь и запасаясь нашими съестными припасами, убийственно и грабительски озирались кругом, показывая взорами существующее у них против нас злое настроение. Но Бог молитвами святого отца нашего Савы отвращал их, и они уходили.
9. В таких обстоятельствах прошло много времени, и отцы пребывали в неизмеримом смятении и одержимы были страхом; молитвами и прошениями денно и нощно молили они человеколюбие Божие совершить полезное душам их и благоугодное Ему. Однако никто из них не выселился из места своего подвига и не покинул лавры, хотя им было разрешено удалиться и спастись в города, если желали. Но как изначала покинув мир и сущее в нем и всецело посвятив себя Христу, они последовали за Ним и, подняв крест и умертвив себя для мира, были приведены им в эту пустыню, так решили терпеть, выжидать и переносить всякое искушение и опасность, грядущую на них, увещевая друг друга и братски[9] поощряя тем, что «Если Христос, Которому мы обручились и ради Которого населяем сию пустыню, покинув каждый свою родину, захочет спасти нас от руки беззаконной и варварской, то может это сделать, ибо легко может делать все; если же Он повелевает предать нас в руки их на смерть, то всячески попустит это, как знающий, что это лучше и выше. Итак, примем ниспосылаемое Богом, как полезное, и не возвратимся из страха пред губительными варварами к мирским смятениям, внушая всем подозрение, что мы болеем постыднейшим страданием трусости; ибо мы получили от Господа и Спаса нашего Иисуса Христа повеление не бояться убивающих тело, души же не могущих убить (Ср. Матф. X, 28).
Прекрасно видеть, как отходящие от мира и следующие Христу отправляются в пустыни, но постыдно, неприятно и позорно, если однажды отстранившиеся от мира и не малые времена обитавшие в пустынях идут и возвращаются в мир страха ради человеческого. Да не посмеется над нами общий враг, видя нас устрашенными от соратников его и бегущими в города, враг, часто нами побежденный, прогнанный и, как пес бесстыднейший, преследованный с помощью Христа Вседержителя. Мы не имеем городов, укрепленных стенами и башнями, в которых мы были бы охраняемы, но имеем несокрушимую стену Христа, Которому непрестанно воспевать научились от Давида: «Буди ми в Бога защитителя и в дом прибежища и место крепко, еже спасти мя» (Псал. XXX, 3). Мы не имеем кольчатого доспеха, шлема и кожаного щита, которыми могли бы отразить стрелы неприятелей, [10] но имеем всеоружие духа, доспех любви и надежды, щит веры и спасительный шлем, которыми можем защититься. Мы не имеем рати воинской воевать пред нами, но ополчится ангел Господень окрест боящихся его и избавит их (Псал. XXXIII, 8); ибо нам и жизнь Христос и умереть приобретение (Филипп. I, 21); ведь не ради любви к жизни поселились мы в этой пустыне. Чего ради избираем мы жить в этом необитаемом месте? Не ясно ли, что ради Христа?
Итак, если мы будем в нем истреблены, ради Христа истребляемся, ради Которого избрали жить в нем: что же приятнее или блаженнее смерти ради Христа, умершего ради любви к нам?».
10. Такими словами утешив и ободрив друг друга и искренно предав Христу свои души и тела, отцы оставались в лавре.
Дабы это не случилось, доблестные доблестно противостояли и выжидали, не как трости колеблемые всяким ветром, но как башни созданные на несокрушимой скале. Они и при наплыве потоков искушений и при нападении и напоре бури злых ветров пребыли неуклонными и непоколебимыми, подвергаясь [11] опасности не просто за камни и дерево, но за славу Христа, искони и ныне в этом месте славимого, чистосердечно и свято чтимого и получающего служение в духе и истине. Ибо кто не знает, что не столько пристани принимают и спасают терпящих опасность в море, сколько сия славная и богосозданная лавра в своем лоне избавляет от душевной смерти мысленно сокрушаемых в житейском море и затем уловляет их для жизни, чрез добродетельную жизнь и строгое поведение представляя и посылая Христу. Итак, эти доблестные мужи признали праведным и должным выносить опасности ради спасения душ ныне в ней спасающихся и тех, которые ежедневно и навсегда будут спасаться Богу, ради какового спасения душ и сам Христос вместо предлежавшей ему радости избрал смерть (Ср. Евр. XII, 2). Идя во след Ему, подражатели и рабы Христа и сами вместо предлежавшего им через бегство избавления от опасностей предпочли претерпеть и вынести всякое грядущее зло.