Страница 27 из 58
Первые шаги на пути исполнения поставленной задачи оказались весьма удачными. Иначе, конечно, и нельзя было ожидать от сборника, большая часть которого (именно центральная) принадлежит редактору его — автору знаменитого»Толкового Типикона». Центральная часть рассматриваемой книжки представляет собою отдел в собственном смысле литургический. Здесь даются все необходимые справки о происхождении празд ника Рождества Пресвятой Богородицы и его службы; здесь указаны все изменения, имевшие место в составе службы по древним уставам (Иерусалимский канонарь, Син. канонарь, Афонский синаксарь, Еверитад. устав, древнейшие списки Студ. и Иерус. уставов); затронуты также современные уставы (у греков, у старообрядцев). Истолкование самой службы ведется со строгой методичностью. Рядом с текстом службы предлагается русский перевод. Каждое из песнопений или целые группы из них предваряются вводными замечаниями, выясняющими их общий смысл и взаимоотношение, а под строкой сопровождаются обильными пояснительными примечаниями (их 446), в которых изъясняются все литургические термины, все загадочные и неясные выражения и отмечаются все характерные мысли и оттенки слововыражения греческого подлинника. Служба праздничная захватывается автором в самом широком объеме: им дается даже обозрение служб пред- и попразднества; обследуются даже»уставные»святоотеческие чтения, которые теперь нигде не читаются.
Замечательно при этом, что в рассматриваемой книге обращается серьезное внимание не только на состав и характер отдельных песнопений, их общую идею и взаимную связь, но, что особенно и интересно и вместе трогательно, — и на самые напевы церковных песнопений, как выражающие собою в значительной части характер праздника и определяющие его красоту. Конечно, о такого рода материях трудно рассуждать, не имея в виду определенного типа музыкальных строчек. Речь автора, поэтому, сосредоточивается тут не на специально музыкальной оценке напевов, а просто на определении их характера по общим соображениям: так, 1–й глас считается радостным, потому что он употребляется на Пасху, 6–й печальным, как великопостный и т. п. Но все же и при такого рода (общего характера) данных автору удается отчетливо и выразительно отметить общий тон службы, постепенный рост настроения в ней, выделить основной музыкальный оттенок каждой богослужебной части (напевы стихирный, тропарный, канонный; и при том или обычные, или подобны и самогласны) и отношение ее к целому, словом, ему удается показать, что все праздничное богослужение представляет собою цельную и высоко художественную симфонию, по типу своему совпадающую с общим характером службы и ее богословско–художественным содержанием.
Под пером автора, таким образом, начинают ясно говорить не только таинственные слова церковных песней, но и самые звуки напевов, служа к еще более яркому и отчетливому истолкованию службы. Такова центральная литургическая часть рассматриваемой книги. Она вся интересна до чрезвычайности, написана со свойственным ее автору глубокомыслием и проникновенностью. Как бы фон для нее составляет ряд побочных статей, несомненно, других авторов, но тоже полезных для всестороннего освещения праздника. В них описывается священное событие рождества Богородицы по апокрифическим евангелиям, предлагается географический очерк Палестины в целях дать общее представление о стране нашего спасения и местах, освященных празднуемыми событиями; описывается также семейная жизнь и воспитание у древних евреев, для суждения по аналогии о воспитании Богоматери; в заключении же книги предлагается несколько слов о»значении праздника»и для сравнения с нашей службой приводится в русском переводе скудная служба католиков.
Из представленного краткого обзора 1–й книжки»Христианских праздников»видно, как широко поставлено дело в новом издании. До сих пор в нашей литературе не появлялось ничего равного. Были опыты объяснения некоторых служб, например Страстной седмицы, или 12 праздников в отдельных изданиях их синодальной типографией. Но это были опыты весьма примитивного характера и притом без всякой научной базы. Их далеко оставляет позади рассматриваемое издание»Проповеднического Листка». Насколько мы знаем, оно — первый ученый труд, специально посвященный празднику. Оно вместе с тем есть первый труд, в котором с исключительной всесторонностью дается освещение данному празднику и во всей широте и полноте вскрывается его благодатное содержание. В рассматриваемой книжке немало найдет для себя интересного и полезного и ученый богослов, и литургист, и вообще образованный христианин. Так много здесь живых и свежих мыслей, и положений, и ценных литургических наблюдений. Она в особенности полезна пастырям и служителям церкви, как совершителям богослужения, полезна и проповедникам, поучительна, наконец, и для всякого православного христианина, радеющего о своей жизни в церкви. С удовлетворением, думаем, прочтут ее все.
Для незнакомых с древними языками часть ее содержания, — именно некоторые объяснительные примечания, — отпадет сама собой, но и в таком случае книга по существу нисколько не потеряет в своей прелести. Самое ценное в ней для читателя (не специалиста–ученого), это — результаты подготовительной ученой и кропотливой работы, а эти результаты доступны всем, и о них говорится самым простым и ясным языком. Они собственно и важнее всего. Этот именно общедоступный материал и имеет своею целью окружить душу христианина атмосферой праздника. А в том главная благородная задача книги.
Новость литературного предприятия, или, вернее сказать, нового подвига, предпринятого в целях послужить духовным нуждам чад церкви, естественно обращает внимание на достоинства нового труда и добрые плоды этого хорошего начинания. Их мы и отмечаем с особенным ударением. Но, как и всякий первый опыт, рассматриваемая книга не чужда некоторых недостатков, которые, впрочем, легко могут быть учтены и восполнены внимательным читателем. Так, русскому переводу службы по местам можно пожелать большей точности и близости к славянскому тексту. Думается, не было нужды удобопонятные славянские слова заменять русскими и без прямой необходимости допускать перестановку слов, ибо при этом часто терялась сила логического ударения и красота выражения церковных песней.
Толкования, предлагаемые в книге, конечно, безупречны. Как уже мы говорили, в предварительных эскизах в книге кратко и рельефно очерчивается общая мысль песнопения; в подстрочных же примечаниях обстоятельно выясняются все непонятные слова, оттеняются глубокие мысли, красивые выражения, художественные сравнения. Все это делается с бесподобным мастерством, с глубоким знанием дела, с обширной эрудицией, с завидным глубокомыслием. Но жаль, что весь этот богатый материал недостаточно планомерно расположен и рассеян без связи в массе других примечаний. Ряды весьма глубоких и ценных мыслей, мыслей общедоступных и вместе прямо отвечающих поставленной задаче — ввести христианина в духовную атмосферу праздника (см., например, прим. 13, 17, 54, 65, 84, 86, 92, 152), ряды этих мыслей теряются среди замечаний узко–специального — патрологического, литургического, филологического — характера и между другими учеными цитатами, которыми так испещрено сочинение. В этом пестром смешении те мысли утрачивают силу своей выразительности и привлекательности и потому не достигают своего прямого назначения.
Лучше было бы выделить их связные вводные эскизы, что, хотя бы и растянуло несколько изложение книги, но зато гораздо живее, сильнее и целостнее представило возвышенные и глубокие богословские и художественные наблюдения автора, сделанные с тонким чувством церковного эстета–знатока и любителя православного богослужения. Такие эскизы вполне бы напомнили собою древние святоотеческие толкования, изложенные в такой же целостно–связной форме, с тем же обилием глубоких мыслей, иногда более импонирующим в толкователе, чем в толкуемом авторе, или, — если угодно сравнение из светской письменности, — они напомнили статьи талантливых литературных критиков на изящные художественные произведения — статьи, способные соперничать с ними в глубине своих эстетических постижений.