Страница 63 из 71
В последнем письме, которое ты писала в самое Светлое Христово Воскресение, пишешь ты, что в тебе родилось сомнение, приятно ли Богу поститься? О чадо, отвержи сие сомнение вскоре: оно от действия диавола; никак не можно угодить Богу без поста и молитвы иноку! Сколь необходимы сии добродетели для хотящего спастися и живот вечный наследовать, я не могу тебе лучше объяснить, против Слов о посте и молитве, написанных Василием Великим и Иоанном Златоустом: прочти их и увидишь, что пост необходимо нужен. Я же тебе сие одно скажу, что ни душевной, ни телесной чистоты без поста человеку иметь невозможно; впрочем, не есть сутки, двое или трое не всякий может; но наблюдать пост, о коем говорится в житии преподобного Пимена Великого, весьма удобно всякому: "Аз хочу ясти,— говорит сей преподобный,— по вся дни и не насыщатися". Ешь и ты, чадо о Бозе любимое, на всяк день, точию с воздержанием. Лакомых кушаньев, сколько возможно, удаляйся; а если прилучится что из них вкусить, в таком случае зазри себя пред Богом и смирися мыслию; помолися же во время благопотребно, чтоб Господь отпустил сие прегрешение. Паки случится тебе то же? Паки сотвори то же.
Как мы гнушаемся покоем, смрада и всякия нечистоты исполненным, так мерзко пред Богом чрево, многоразличием брашен обремененное; воздержно же живущий человек подобен дому, опрятно и внутри, и снаружи убранному; надежнее идти царским путем, то есть вкушать все, точию с воздержанием и благодарением ко Господу.
Благодарю со всем усердием, прелюбезное по Духу чадо, что ты меня, грешного, в своих молитвах поминаешь пред чудотворною иконою "Смоленской" Божией Матери; молю и я, грешный, Царицу Небесную, чтобы Она Сама тебе была неотступная помощница и руководительница к достижению Царствия Сына Ее, Христа Бога нашего! Мир тебе и помощь Божия.
Твой всеусердный спасения желатель, недостойный богомолец
архимандрит Варсонофий.
14 апреля 1825 года. Старая Руса
Письмо 17
Преподобная мать Варсонофия, возлюбленная по Духу дщерь!
Се сподобил Господь тебя облещися в новоначалие иноческого образа. Да сподобит Он тебя облещися и в совершенно святый Ангельский образ! Милости Господни к нам, грешным, неисчетны! Блажен, кто оные помнит и нудит себя на всякое время и на всякий час являть себя достойным оных! Одеяние святое и образ Ангельский требуют и жития святого, и служения пред Богом Ангельского. Не по тому судимы будем на Страшном и праведном суде Христовом, в каком одеянии мы здесь ходили, но как жили; блажен монах тогда будет, ежели он, плачевное одеяние нося, плакал непрестанно на земле о содеянных и со деваемых им грехах! Блажен монах, проливающий слезы или, по крайней мере, воздыхающий о том, что многих и великих благодеяний Божиих ежеминутно сподобляется, а в знак благодарения за оные жития чистого и по заповедям Господним управляемого не имеет; или же Адам, как пишется, "седе прямо Рая, и плакася горько", и монах, страхом Божиим уязвленный, стенет выну, зря отовсюду себя обложенным многоразличными и хитросплетенными сетьми, и чувствуя во всей силе неудоботерпимое насилие, со стороны мира, плоти и диавола чинимое его духу, тщащемуся от борьбы с теми врагами освободиться и во страну небесную, для сожития со всяким духом праведным, переселиться. Воздыхает о том богобоязливый монах непрестанно, для того и одеяние носит плачевное — черное. И кто, в заточении находясь, веселится?
Или кто, в темнице сидя, не скорбит? Кто, Царя прогневляющий неисполнением его повелений, не страшится казни? Что ж и мир сей, как не место изгнания нашего из Рая? "Седе Адам прямо Рая и плакася горько". Мы, грешные монахи, не точно ли то же состояние Адамово изображаем своим чернеческим одеянием? Но что одеяние значит? Не показание ли положения душевных наших чувствований? Но и миряне одеваются в черное платье, когда кто из их родственников умирает, кто из нас, грешных монахов, сказать может, что душа его не мертва грехами? Справедливо, убо, носим мы черное одеяние, яко погубляем душу свою выну, имея желание нечистое и неисправленное и находясь принужденными немолчно вопити ко Господу: "Тмами обещах покаяние тебе, о Иисусе, но солгах, окаянный!".
Ты, чадо, не помысли, что грех состоит в нарушении одних заповедей Божиих, или в Ветхом, или в Новом Завете писанных. Ни, чадо, грех есть неисполнение и всякой заповеди, от святых Апостолов или от святых Отцов нам переданной; или когда, что вся Святая Церковь установила и передала верным сынам своим для хранения, не исполняем; или власти установленной не повинуемся от души: всё сие грех. Не говорю о вере, которая должна быть тверда и права; надобно тебе сказать, что в монашеском бытии всякое помышление, увлеченное или мирскими прелестями, или плотскими похотения-ми, или диавольским приражением, если оно тотчас не исправится молитвою Иисусовою, крестным знамением и памятию суда Божия, всякое, говорю, и малое умедление в помысле нашем, праздное слово, взгляд неопасный, самомнение, превозношение, искание предпочитания, осуждение иных слабейших, а не соболезнование о них с молитвою, всякое разленение на молитву или труды, многоядение, тайноядение, лакомство или излишнее упокоение плоти, уныние при уничижении от других, печаль в напастях или гонениях, сетование при лишении чего-нибудь пред другими, неблагодарствие пред Богом в болезнях и иное многое тому подобное,— все это грех. Тебя Господь да сохранит от всякого зла! Аще же и постигнет когда тебя искушение человеческое, Господь да не попустит тебе искуситься более, нежели сколько можешь понести!
Господь так избавит тебя от лукавого, чтоб он не смел к тебе и приблизиться, Самому Господу Иисусу в тебе действующу и еже хотети и еже деяти! Вот искренние мои желания и прошения ко Господу Богу о тебе, друг мой! Сыщи, кто была Варсонофия из угодниц Божиих и когда ее память, и призывай ее в своих молитвах, а я, грешный, глаголю: Господь да помянет твою зельную любовь ко мне, грешному, и да помилует тя и в сей жизни и в будущей!
Архимандрит Варсонофий
29 апреля 1825 года. Старая Руса
Письмо 18
Честная мать Варсонофия, возлюбленная по Духу дщерь!
Ты заботишься, что не все исполняешь, что я, грешный, тебе советую исполнять? Господь да приимет сие твое зазирание себя самой вместо исполнения на деле, что потребно на спасение души твоей. Благодари Бога, что Он тебе дарует зрети свои согрешения. Ей, чадо, давала ты обеты, поступивши в монастырь, шествовать тесным путем Христовым. Но не перемена места, а крепкое изволение сердца и неусыпное бдение или трезвение ума нашего, еще Божие содействие, непрестанною молитвою приобретаемое,— вот что наставление дает нам на путь, ведущий к Царствию Христову, и утверждает нас на оном пути, так что мы течем по оному с веселием и благим сердцем, течем и вспять не озираемся. Не спасет нас монастырь и черная риза, ежели, живя среди огражденных стен, мирских не отлагаем обычаев и, нося плачевное одеяние, не хочем ни тела, ни души своей оскорбить чем-либо; но ищем и для тела приятной пищи, и сладкого пития, и многого сна, и всякого упокоения, и для души почитания от всех, и похвал, и знакомства со знатными века сего особами, и веселого с гостеприимными людьми обращения.
Бога же ради и Царствия ради Христова, тело потомить алчбою и жаждою, или варом солнечным и студению(256) нощною, либо на святых послушаниях, то есть на монастырских трудах, либо на молитве церковной или келейной, а душу помучить перенесением укоризн и уничижений, от других нам творимых, также скудости и недостачества в вещах мира сего, оставления и как бы забвения нас знакомыми и немилования или по видимому, или по строгому взысканию от высших, или по грубому и гордому с нами обращению равных и низших; уединения в келье и сидения в ней либо на чтении книжном, либо на безмолвном внимании, что есть спасения польза, какие вкореняются в нас страсти, от чего, какая страсть восприяла свое начало и как ее истребить; как умиление сердца и слез источник, как памятование всевидения Божия, по писанному: Предзрех Господа предо мною выну(257), как незабывание исхода от жития сего, суда Христова, Страшного Царствия Его бесконечного и мук нестерпимых вечных, как бы сие все приобресть. Таковыми и сим подобными скорбными вещами, Царствия ради Небесного, получить душу свою и тело не хотим, забывая писанное: иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми(258); и паки: иже хощет спасти душу свою, погубит ю(259).— Ей, чадо, грешим мы пред Богом, ежели, живя в монастыре, тело мирскою покоим негою, и самолюбия души нашей не смиряем печалию, яже по Бозе.