Страница 30 из 71
А упражняйся в молитве так: в уме не надо представлять Бога и Богородицу или святых, ум заключай в слова молитвы и внимание держи в верхней части груди, ибо внимание — душа молитвы. На сердце не надо нажимать вниманием, если будет внимание в груди, тогда и сердце будет сочувствовать. К умилению и слезам не надо стремиться, а когда это само по себе придет и теплота сердечная, то остановись на этом, пока это не кончится: думать не надо, что что-то великое получила. Это бывает естественно от сосредоточения, но это не прелесть.
Вот что еще скажу, на всякий случай: хоть у редких и редко бывает, слезы польются просто струей, люди все покажутся просто святыми, врагов нет, теплота пойдет по всему телу, но не кровяная, а особенная, благодатная, так, что на ногах не устоишь, надо садиться или ложиться. Это посетил небесный гость, тот только и знает, кто сам это испытал, посторонним непонятно. В молитве подражай евангельской вдовице (от Луки, 18, 2).
Бывают сухость, леность, наплыв мыслей, скорби и от людей клевета и другое многое, но это все пройдет с Божией помощью, только не унывай. Не верь себе, пока не ляжешь в гроб: имей смирение и никого не осуждай ни в чем. Ведь были такие подвижники, которые видели славу святых и такую имели благодать от Бога: творили чудеса, возложением рук исцеляли больных. Люди прославляли их и они возмечтали о себе дьявольской гордостью, благодать отошла от них и они вели жизнь распутную на посмешище людям. Не удивляйся, что страсти сидят в тебе; они напоминают, что мы человецы и смиряют нас; бойся самомнения и дьявольской гордыни. Еще знай, что устоять в добродетели зависит не от нас, а от благодати Божией, а благодать хранит за смирение. Преп. Исаак Сирский говорит: "Если трудишься в какой добродетели и не видишь плода и успеха, не дивись, ибо Господь дает дарование не за труд, а за смирение".
Без смирения никакой добродетели быть не может. Я по своей духовной слепоте не знаю молитвенников и не могу тебе указать. Молись сама, ибо Господь дает молитву молящемуся, если будет у тебя хоть некоторый молитвенный навык, тогда и тиканье часов не будет мешать, но время определить нельзя, может быть пройдут годы. У юноши Георгия в Добротолюбии упомянуто особенное упражнение в молитве. Ты упражняйся общими правилами, которые я тебе хоть кратко указал. К схиме не стремись, она не прибавит тебе духовного преуспевания, или тебе интересно напялить одежду с крестами. Старайся о едином на потребу, а остальное все приложится.
В Киеве был такой случай: были похоронены схимник и послушник; когда открыли их гробы, то на послушнике оказалась схима, а на схимнике послушническая одежда. Вот тебе и схимник! Недостойно ты, бедняга, носил схиму, послужила она тебе не на спасение, а на осуждение. Пишу эти строки и краснею: ведь я тоже схимник. Увы, не послужила бы она мне тоже во осуждение! Однако не отчаиваюсь, Господь милостив, знает нашу немощь и схимнику дал покаяние. Слава Господи, святому милосердию Твоему!
Прошу св. молитв твоих о моем убожестве.
Письмо 79
7.2.1954 г.
Письмо инокине
Твое длинное письмо получил и прочел с любовью. Порадовался твоей перемене в жизни. Пресвятая Богородица чудесным образом поставила тебя на истинную дорогу, которая ведет в вечные обители, даже приютила тебя под свой покров; глубоко верь, что она поможет тебе в горькие минуты твоего переживания, ибо в этой жизни постоянства нет, но как в воздухе бывают перемены. Как упражняться в молитве, я писал Х., прочти в письме, в котором я писал ей. Советую тебе, но не как закон или повеление, а просто совет: ежедневно читай «Богородице Дево, радуйся..» 12 раз, и 33 раза Иисусову молитву, только старайся читать со вниманием молитву, ибо внимание — душа молитвы. От трех условий, о которых я писал тебе, душа воспитывается в духовной жизни. Особенно важно оставить свою волюшку позади себя, да и нелегко это сделать, но зато могущественное врачевство против дьявольской гордости. Гордости свойственно настаивать на своем в разговоре, чтобы его всегда был верх; другому подчиниться не может, упорно отстаивает свои мнения.
Вот святые отцы сами прошли этим путем и оставили нам в руководство эти условия. Именно только этими условиями и приобретается внутренний душевный мир, и такой человек, где бы он не жил — везде будет мирен. Св. архиепископ Феофил посетил однажды гору Нитрийскую и пришел к нему авва горы. Архиепископ сказал ему: "Какое делание по твоему опытному сознанию есть высшее на иноческом пути?". Старец ответил: "Повиновение и постоянное самоукорение". Архиепископ сказал: "Иного пути, кроме этого, нет".
Вот что еще, хотя я скажу и безумно, но не буду безумен, всю я свою жизнь стремлюсь и стараюсь исполнить эти три условия, и по Божией милости обретаю хоть и несовершенный мир, а все же бываю мирен. Назначили меня настоятелем в Печенегский монастырь, прямо из простого монаха посвятили в иеродиакона, и иеромонаха, и в игумена; в две недели собрался в путь-дорогу и учился служить; но я по благодати Божией был мирен; удивлялись некоторые иноки: "Как ты спокойно собираешься, другие переходят в другую келью с тревогой, а ты так мирно принял назначение". Многие иноки говорили мне многое. Большинство советовали отказаться: ты ведь едешь на крест. Я ответил: "Мы не знаем, когда и где Господь дает крест". Вот и собралися в путь, со мной еще два иеромонаха. Ехали мы туда 16 суток, до города Рованниеми на поезде, а от города 500 верст по Печенге, 250 верст на лошадях и 250 верст на оленях, конечно, нелегко было, ибо не знали языка, а все же добрались.
Приехали вечером, встретили нас с колокольным звоном, пришли в церковь, надели на меня мантию шелковую, открыли Царские Врата, я приложился и иеромонахи, которые приехали со мной, к престолу и к раке преп. Трифона. Братия вся была собравшись в церковь, священнослужащие в облачениях; не готовился я сказать что-нибудь, а когда стал подходить к братии, помысел говорит мне: "Скажи что-нибудь", вот я и сказал: "Здравствуйте, отцы святые и братия, прислан я к вам настоятелем и со мной еще два иеромонаха, мы собрались в очень короткий срок. Всего две недели учился я служить, ибо посвящен я из простого монаха; в службе будут какие-либо ошибки, покройте мои недостатки христианской любовью, а в хозяйственных делах, прошу вас, помогайте мне". Казначей ответил: "Будем, будем помогать". Я продолжал: "Отцы святые, главное — надо нам стараться, чтобы у нас был мир и согласие, если это будет, тогда почиет на нас Божия благодать. Аминь".
Ризничий сказал: "Прости, мы ничего не можем сказать". Братия вся подходила ко мне под благословение и мы пошли к приготовленному чаю, был пирог с семгой и ватрушки. Попили чайку в настоятельных кельях. Я остался здесь ночевать и на постоянное жительство; помещение большое, два зала, две комнаты и спальня. Принял монастырь очень просто, прожил там 10 лет и 8 месяцев. До меня был назначен настоятелем иеродиакон, но он очень расстроился, с ним стали случаться припадки. Вот тогда меня и назначили.
На Валааме проходил послушания разные, и все такие, которые мне не нравились, однако, не унывал, а был мирен. От св. послушания рождается смирение и сила воли укрепляется. А св. отцы даже приписывают послушание мученичеству. Очень хорошо пишет авва Дорофей, советую тебе прочитать эту книгу.
Вообще очень нам вожделенна своя волюшка. А вдруг надо оставить свою волю и исполнить волю другого. Очень трудно уступить другому,— это могут только великие души, а слабенькие крепко настаивают на своем.
Еще возьми себе в обязанность: в расстройстве не надо решать никакого дела. Так советуют св. отцы.
Еще о гордости: свойство гордости — видеть в себе только хорошее, а в других только худое, а свойство смирения — видеть свои грехи, а в других добрые качества.
Письмо 80
Письмо инокине
Боголюбивейшая инокиня.
Ты пишешь, что борет тебя гнев, "и мира и утешения не имам". Если не будем трудиться и работать над своим сердцем — мира и утешения не будет. Надо же наконец взять себя в руки, не все же жить, спустя рукава! Ибо нуждницы восхищают царство небесное (Матф. 11, 12). Антоний Великий сказал своему ученику: "Ни Бог, ни я тебе не помогут, если сам не будешь трудиться. Духовная жизнь подобна дереву, телесный подвиг — листьям его, а душевное делание — плоду".