Страница 44 из 47
Если находишься в обществе и ведешь длинную речь, делай и это для Бога, и если молчишь, молчи для Бога. А как; можно быть в обществе для Бога? Если ты, сидя там, будешь разговаривать не о житейских делах, не о пустых, тщетных и нисколько не относящихся к нам, но о нашей философии; о геенне, о небесном царстве, а не о чем нибудь излишнем и бесполезном, например: кто достиг власти, кто лишен власти, за что такой то наказан, от чего такой то получил прибыль и разбогател, что такой то по смерти оставил такому то, почему лишен наследства такой то, думавший быть в числе первых наследников? – и прочем тому подобном. Об этом и сами мы не будем разговаривать, и другим не будем позволять, но будем обращать внимание на то, какими делами или словами можно угодить Богу. Также можно и молчать для Бога тогда, когда тебя обижают, поносят и причиняют тебе тысячи огорчений, а ты переносишь все великодушно и ни одним словом не злословишь того, кто так с тобой поступает. Не только можно хвалить и укорять, оставаться дома и выходить, говорить и молчать, но и плакать и печалиться, и радоваться и веселиться можно во славу Божию. Когда ты, видя, что брат твой грешит, или сам ты впал в грех, будешь вздыхать и скорбеть, то ты посредством такой скорби приобретешь спасение, о котором не будешь раскаиваться, как говорит Павел: печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению (2 Кор. 7, 10).
Если, видя, что другой благоденствует, не позавидуешь ему, но за это как бы за собственное благо возблагодаришь Бога, сделавшего брата твоего столь славным, то за эту радость ты получишь великую награду.
Что может быть, скажи мне, горестнее состояния завистливых людей, которые, имея возможность радоваться и получать возмездие за свою радость, вместо этого предаются скорби о благополучии других и с такой скорбью еще навлекают на себя наказание от Бога и невыносимые мучения? Но что говорить о похвалах и укорах, о печалях и радостях, когда и от самых мелких и низменных дел можно получать весьма великую пользу, если мы совершаем их во славу Божию? Что маловажнее стрижки волос? Но и это можно делать для Бога. Если ты не будешь изысканно убирать волосы, не будешь украшать лица, не будешь наряжаться к соблазну и прельщению взирающих на тебя, а оденешься просто, как получится и как требует только необходимость, то ты сделаешь это для Бога и без сомнения получишь награду за то, что обуздал порочную похоть и укротил неуместное тщеславие. Подлинно, если тот, кто подает для Бога чашу холодной воды, наследует царство небесное (Мф. 10, 42), то представь, какое получит возмездие тот, кто все делает для Бога! Можно и ходить для Бога и смотреть для Бога. А как можно смотреть и ходить для Бога?
Когда ты не стремишься к нечестию, не занимаешься чужой красотой; когда, видя идущую навстречу женщину, удерживаешь свое зрение, заграждаешь лицо свое страхом Божиим, то ты сделаешь это для Бога; также когда мы одеваемся не в дорогие и изнеживающие нас одежды, но в такие, которые могут только прикрыть нас. Можно распространить это правило и на обувь. Многие дошли до такой изнеженности и роскоши, что даже обувь свою украшают и всячески испещряют не менее, чем другие лицо, это – знак нечистой и развращенной души. Хотя это кажется маловажным, однако как; в мужчинах, так; и в женщинах это есть знак; и доказательство великого невоздержания. Итак;, и обувь можно употреблять для Бога, если всегда будем удовлетворять только необходимости, ее ставить мерой при пользовании вещами. А что и походкой и одеянием можно прославлять Бога, о том, послушай, что говорит мудрый муж: одежда и осклабление зубов, и походка человека показывают свойство его (Сир. 19, 27). Если мы в одежде будем соблюдать приличие и степенность и во всем показывать великую скромность, то и неверный, и невоздержный, и буйный, как бы он ни был бесчувствен, при первой встрече с таким человеком будет удивляться ему.
Когда мы в брак; вступаем, то и это должны делать для Бога, имея в виду не то, чтобы получить богатое имение, но чтобы найти в жене благородство души, не множество денег и знаменитость предков, но добродетель и кротость нравов; мы должны брать спутницу в жизни, а не участницу в пиршествах. Но к чему перечислять все? Мы можем, подобно вышесказанному, проследить каждое событие и дело и все совершать для Бога. Как торговцы, плавающие по морю и пристающие к городам, выходят из пристани на рынок не ранее как узнав, что можно получить прибыль от своих товаров, так и ты ничего не делай и не говори, от чего не будет пользы во славу Божию. Не говори мне, что невозможно делать все для Бога. Если обувь, стрижка волос, одежда, походка, взгляд, беседы и собрания, входы и выходы, шутки и похвалы, укоризны и одобрения, дружба и вражда могут быть для Бога, то что еще остается, что не может совершаться для Бога, если мы захотим? Что хуже положения темничного стража? Жизнь его не почитается ли ниже всякой другой? Однако может и он, если захочет, проводить эту жизнь с пользою для себя, когда будет щадить узников, услуживать неправедно заключенным, не торговать чужими несчастьями, когда будет общим пристанищем для всех имеющих в том нужду. Так спасся темничный страж, приставленный к Павлу (Деян. 16, 31). Отсюда видно, что мы от всего, если захотим, можем получить себе пользу.
Что, скажи мне, тяжелее убийства? Но и оно некогда было вменено в правду дерзнувшему совершить его; так; важно делать что нибудь для Бога. А каким образом убийство могло быть вменено в правду? Мадианитяне, желая некогда возбудить гнев Божий против иудеев и надеясь победить их, когда лишат их благоволения Господня, наряжали своих дочерей, ставили их на виду войска и, прельщая евреев, приводили их сперва к блудодеянию, а потом и к нечестию. Видя это, Финеес взял меч и, застав двух блудодействующих в самом действии греха, пронзил обоих и тем отклонил гнев Божий от исполнения [мщения] (Числ. гл. 25). Таким образом, хотя это действие было убийством, но следствием его было спасение всех погибавших, а потому вменено сделавшему его в правду. Такое убийство не только не осквернило рук; его, но сделало их более чистыми, и весьма справедливо: потому что он сделал это не из ненависти к убитым, но для спасения прочих; убил двоих, а спас многие тысячи. Он поступил так, как поступают врачи, когда они, отсекая гниющие члены, сохраняют здоровье всего тела. Посему и говорит псалмопевец: и встал Финеес и произвел суд, и остановилась язва, и это вменено ему в праведность, в роды и роды до века (Пс. 105, 30, 31). Память о таком поступке осталась бессмертной. Другой, наоборот, молился и разгневал Бога; так; опасно делать что нибудь не для Бога; я разумею фарисея (Лк. гл. 18).
Финеес сделал убийство и снискал Божие благоволение; а этот, молясь, разгневал Бога, конечно, не молитвой, но расположением духа, с каким он молился. Таким образом, и духовное действие может причинить великий вред, когда совершается не для Бога; напротив, и житейское дело может принести великую пользу тому, кто совершает его из любви к Богу. Что может быть хуже и тяжелее убийства? Однако и оно сделало праведником осмелившегося совершить его. Какое же мы будем иметь оправдание, утверждая, что нельзя отовсюду получать пользу и делать все для Бога, когда нашелся такой, который получил пользу даже от убийства? Если мы захотим быть внимательными, то всю жизнь можем вести такую духовную торговлю – как в купле, так и в продаже; например, когда не будем требовать цены незаконной, когда не будем ожидать времени дороговизны, чтобы тогда продать нуждающимся. Кто удерживает у себя хлеб, говорится в Писании, того клянет народ (Притч. 11, 26). Но к чему говорить о всем порознь, когда можно представить все в одном примере? Как строящие дом, намереваясь выстроить стену, протягивают мерный шнурок из угла в угол и таким образом воздвигают здание, в котором поверхность не имеет никакой неровности, так и мы, вместо этого размера, будем употреблять апостольское изречение: едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию (1 Кор. 10, 31).
Итак, молимся ли мы или постимся, обвиняем или прощаем, хвалим или укоряем, входим или выходим, продаем или покупаем, молчим или разговариваем, или другое что делаем, будем делать все во славу Божию; а что не служит к славе Божией, того не станем ни делать, ни говорить и, где бы мы ни находились, будем носить с собою, вместо великого жезла, вместо оружия, охраны и несчетных сокровищ; сказанное изречение, начертав его в уме, чтобы делая и говоря и предпринимая все во славу Божию, нам получить от Него славу и здесь и по отшествии отсюда. Прославляющих Меня, говорит Господь, Я прославлю (1 Цар. 2, 30). Итак;, не словами только, но и делами будем прославлять Его непрестанно со Христом Богом нашим; Ему подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.