Рогозянский А.

Конечно, когда ребенок растет, некогда ждать, чтобы мать и отец сами сперва достигли высоты христианского совершенства, а затем уже подавали пример. Взрослым поневоле приходится действовать и учить о вещах, превышающих собственный опыт и силы. Но не следует этим смущаться. "Главное - это невозможность утешиться данным. Необходимо, чтобы в ребенке всегда было стремление идти вперед к совершенству, а все остальное придет постепенно" (о. В. Зеньковский). Христианин призван, пишет ап. Павел, забывая заднее, простираться вперед, к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе (Флп. 3, 14). Поэтому благое воспитательное действие могут иметь не только образы праведности, но даже примеры борьбы старших со своими страстями и немощами.

Один христианин, будучи уже взрослым, так, например, вспоминал об отцовской привычке к курению:

У папы было слабое сердце, и врачи настоятельно советовали бросить курить. Он несколько раз пытался и, в конце концов, сумел-таки справиться с этой болезненной страстью. Но всякая такая попытка давалась ему невероятным усилием. Жизнь на долгие месяцы превращалась в настоящую муку. Мы с мамой очень переживали тогда за него, а папа всегда с сокрушением качал головой, говоря: "Вот они, наши ошибки молодости!" Потом, когда я уже вырос, мне часто предлагали отведать "за компанию" сигаретку, но отцовский пример тут же вставал пред глазами, и я твердо решал: нет уж, табак - это не про меня!

Еще рассказ пастыря:

Знал я одну мать, у которой было целых семь детей, и она их воспитывала в одиночку. Удивительное дело: все выросли хорошими людьми - верующими, работящими, с крепкими семьями. Спрашиваю как-то: "Как тебе удалось таких детей воспитать, да еще и без мужа? Она была женщина простая, и отвечает мне просто: "Слезами". "Что это значит?", - недоумеваю. "А вот как начнут они что-нибудь не то делать, я - вслух молиться. Слез не удержать: "Господи Боже, да что же это такое?! Как мне дальше-то быть с ними?" Дети постоят-постоят в сторонке, и ко мне бросаются; "Мамочка, не плачь, мы больше не будем!" Плачем все вместе и молимся, прощения просим. Так и вымолила перед Богом всех моих ребятишек".

(Прот. Димитрий Смирнов. Текст одного из выступлений 2000 г.).

Пример покаяния и глубоких движений души к Богу - это то, что каждый отец или мать способны передать детям. Важно, чтобы взрослые не говорили ребенку о Боге и святости схоластически, безучастно, но наставляли бы в том, чего сами по-настоящему ищут и чают.

Наибольшая помощь и наилучшее наследие, которое только могут предоставить родители своим детям, - сделать их приемниками своей доброты, и для этого не нужно особого старания, ибо если малыш видит, что родители имеют любовь между собой, благородно разговаривают, разумны, радостны, смиренно молятся и т. п., то тогда, как "копирка", он отпечатывает это в своей душе (4, 41).

Воспитание любовью (или, иначе, воспитание в любви) не означает, однако, мягкотелости или сентиментальной восторженности. Случается, что родители прикладывают большие старания к детям, но только затем, чтобы после самим восторгаться своей жертвенностью и получать в ответ от ребенка его благодарные чувства.

Благодарна ли земля солнышку, что ей светит? Дерево зерну, что из него выросло? Поет ли соловушка матери, что выгрела его грудью?

Отдаешь ли ребенку то, что взяла у родителей, или лишь одалживаешь, чтобы получить обратно, тщательно записывая и высчитывая проценты? Заслуга ли любовь, что требуешь плату? (5, 43)

Воспитание любовью далеко и от неумеренной чувствительности и неуемных восторгов. Сентиментальная любовь обычно бывает эгоистичной. Она тем и отличается от настоящей любви, что все внимание ее сосредоточено не на ближнем, а на собственных чувствах: "мне так обидно за нее..." или "я думала, что не переживу его неприятностей". Взрослый как будто растворяется в потоке этих своих эмоций и уже не в силах оказать серьезное и последовательное формирующее влияние на души детей.

Неужели мы столь некритичны, что ласки, которыми мы преследуем детей, выражают у нас расположение? Обнимаю, потому что мне грустно. Поцелуй, тогда дам.

Эгоизм, а не расположение (5, 28-29).

Неудивительно, если у родителя, неумеренно и чувственно привязанного к ребенку, дети также вырастут черствыми эгоистами, которые то и дело станут помыкать безвольным отцом или матерью.

Воспитующая любовь способна прибегнуть и к строгости. Более того, для формирования характера ребенка крайне важно, чтобы отец или мать всегда четким образом выражали свою позицию, твердые взгляды на вещи. Любовь не исключает и наказаний - христианство, в отличие от светского общества, внимательно ко всем мелочам в детской душе и непримиримо ко злу как таковому. Оно не знает формальной, правовой меры проступка (взял деньги из кошелька матери - это простительно; разбил и ограбил витрину магазина, угнал мотоцикл - за это уже привлекаешься к судебной ответственности). С духовных позиций зло в человеке - это всегда зло, и если крайние его проявления неприятней всего и замечаются чаще, то происходят они, в свою очередь, из страстей более мелких, которые вовремя не были поправлены старшими.

Но взгляд христианства в то же время оптимистичен: грех не является свойством души, не клеймит человека на всю его жизнь, как привык считать мир. "Душа по природе своей христианка" (Тертуллиан), - и эти слова говорят, что зло чужеродно и только паразитирует в человеке. Поэтому воспитатель, прибегая к внушениям и дисциплине, призван действовать как бы от имени и в интересах детской души, которая сама не имеет достаточных сил освободиться от бремени.

"Мы не с ребенком должны бороться, а с грехом в ребенке и помогать ему, когда он не может преодолеть этот грех. Наказание должно быть помощью ребенку в преодолении страстных наклонностей, удержанием его от греха" (3, 140). Как Бог, будучи непримирим ко греху, не перестает любить и миловать грешника, так и воспитатель-христианин отделяет проступок от преступившего и имеет любовь, которая подсказывает ему, что лучше для его подопечного.

Иначе представляется и сам механизм строгих мер. Христианство вообще выводит свободу не из ее запретительного антипода, но из положительного: свобода все то, что есть истина (см. Ин. 8, 32); свобода там, где Бог (2 Кор. 3, 17). Существует, конечно, еще и понятие свободы от греха, от угождения плоти (Гал. 5, 13) со всеми вытекающими отсюда способами и правилами уклонения от греха, но это в христианстве вторично, инструментально. Брань против плоти и крови, как пишет об этом ап. Павел (см. Еф. 6, 12), - это только лишь способ избавиться от духа злобы и тьмы. Конечная же цель человека - его единение с Богом. Вспомним, с какой легкостью Христос прощает грехи тем, кто приходит к Нему с искренним чувством: Дерзай, дщерь! Вера твоя спасла тебя/Или о блуднице: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много... (Лк. 7, 47) "Люби и делай, что хочешь", - эти слова св. Амвросия Медиоланского, учителя блаженного Августина, ярче всего отразили в себе новозаветное представление о свободе. Люби - значит имей настоящую, постоянную любовь к Богу и ближнему, и Бог освободит тебя от рабства страстям.

Изучайте ребенка и вопрошайте Бога о нем

Апостол говорит: Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать (Рим. 15, 1). Это значит, что педагогически мыслит тот, для кого на первом месте стоят дети. Педагогические отношения нельзя понимать так, будто взрослый в них - постоянная величина, а дети - всегда переменная. Взрослые должны тонко чувствовать душу ребенка, учитывать его характерные черты, понимать динамику возрастных перемен, Промысел о нем Бога. Логика пути у разных людей бывает различна.

В пути человека обнаруживается своя - для каждого человека особая - закономерность, которую зовут судьбой, которая в христианстве именуется крестом. В глубине личности скрыта причина своеобразия, неповторимости ее, скрыт, однако, и ее крест, который, говоря формально, есть не что иное, как логика духовного развития данного человека. Каждый человек приносит с собой в мир свои задачи, которые он должен решить в своей жизни; и эти задачи, связанные с духовными особенностями человека, остаются одними и теми же, независимо от условий, в которых человек живет, - иначе говоря, они могут и должны быть решены в любых условиях жизни.