Р.М. Конь,

Следующим признаком сектантского тоталитаризма является наличие организационной структуры, стремящейся к власти, и умение использовать слабости демократических государств. Из истории Византии известно много примеров попыток еретиков захватить власть в государстве и весьма искусного пользования недостатками политической системы. В связи со стремлением еретиков силой утвердить свое учение еще в IV веке святитель Афанасий Великий (293–373), возглавлявший борьбу Восточной Церкви с арианством и трижды изгоняемый еретиками со своей кафедры, говорил: «признанием истинной религии является то, что она никого не принуждает, как поступал и сам Христос. Преследования за веру есть изобретение сатаны»7.

Не являют никакой новизны и способы обращения, пропаганды и методы удержания адептов в новых сектах, такие как конфессиональная анонимность, обман, гипноз, кодирование и другие средства. Они повторяют уже известные из религиозной истории прошлых веков формы деятельности еретиков. Один из показательных примеров — использование сектой «Семья», или «Дети Бога», религиозной проституции для завлечения новых членов в секту и ведение ими безнравственного образа жизни. По свидетельству св. Епифания Кипрского, жившего в IV веке (315–403), этот способ был в ходу в гностических сектах, пытавшихся завлечь его самого в секту, используя как приманку красоту и сладострастие женщин8.

Конфессиональная анонимность сектантов также не является отличительной особенностью современных еретиков. Примеров из истории Церкви множество. Апокрифы, книги еретиков, надписанные именами святых, так называемые подлоги (например, Аполлинариевы подлоги), использование церковной символики — всё это обычная практика еретиков.

Что же касается способов воздействия, обращения и удержания в секте посредством гипноза и другими методами изменения сознания, надо отметить, что и это было известно и применялось задолго до XX столетия. «История гипноза является столь же древней, как и история колдовства, магии и медицины, к методам которых относится и гипноз. Его научное изучение началось в конце XVIII века, когда Франц Месмер, венский врач, начал применять гипноз в лечении своих пациентов», а в середине XIX века английский врач Джеймс Брейд изучил этот феномен и ввел в употребление термины «гипноз» и «гипнотизация»9.

Кроме уже перечисленных признаков, новым в тоталитарных сектах объявляется также якобы невиданный ранее синкретизм и экклетизм их доктрин, вызванный глобализацией распространения религиозных идей. Однако большего синкретизма, чем наблюдался в гностическом движении, в современных сектах не найти, это известный факт. Более того, можно утверждать, что секты пытаются копировать гностические системы. Например, сами сайентологи отмечают влияние гносиса на становление их доктрины. Имеются свидетельства о влиянии идей гностицизма и на мормонов, не говоря уже о теософии и антропософии. Тоталитаризм нельзя рассматривать как следствие глобального распространения религиозных идей, ибо многие религии (к примеру, две мировые — христианство и ислам) стремятся к глобализации.

Отличительной особенностью тоталитарных сект считают также их приспособленность к массовой культуре и сращенность с международным бизнесом, СМИ и спецслужбами некоторых государств.

Что касается культурологической составляющей, то сама постановка вопроса некорректна. Не культура создает религию, а примитивная религиозность порождает такую культуру. Секты не приспосабливаются под массовую культуру, но их представления о духовной жизни соответствуют запросам людей этой культуры. Кроме того, любая религиозная организация пытается в пределах допустимого максимально использовать все средства, способствующие ее миссии. Поэтому формы деятельности сект изменяются под влиянием новых исторических, культурных и национальных условий.

Сотрудничество со спецслужбами религиозных организаций не является типично сектантской особенностью, к тому же оно имело место и до XX века. Несколько лет назад с Украины были высланы два католических священника, занимавшиеся на территории Западной Украины нелегальным сбором информации. В 1872 году мадам Блаватская в Одессе предлагала свои услуги III Отделу в качестве международного агента, но в этом ей было отказано10.

В то же время секты, именуемые деструктивными, существовали еще в дохристианскую эпоху. Сатанизм с его человеческими жертвоприношениями уходит своими корнями в глубь веков. Изуверская секта хлыстов существовала в России с середины XVII века.

Таким образом, перечисленные признаки проявлялись задолго до XX столетия, следовательно, так называемые тоталитарные секты не представляют собой нового явления в христианстве.

В середине 1990-х сторонники теории тоталитарных сект утверждали, что «тоталитарность сект определяется не их верованиями, а их методами деятельности», то есть они рассматривали религиозную практику и методы обращения в отрыве от учения сект. В 1998 году антикультисты под влиянием критики скорректировали свою позицию. Они поняли, что в православной стране такое мнение является спорным и перестали отрицать связь преступлений сектантов с их учением. Но сразу же оговорились, что такая полемика с сектантством для общества не убедительна и необходимо ее вести с позиции «светских историков религии», которая, по их мнению, сводится к изложению преступной истории каждой секты11.

Такая постановка вопроса настолько сужает задачи сектоведения, что практически оно перестает быть богословской наукой. Поэтому вполне естественно, что представители антисектантского движения в России главную опасность новых сект видят не в антицерковных учениях, стремящихся ниспровергнуть Домостроительство Христово, но в их социальных доктринах и нарушении ими так называемых прав человека. Антикультисты, таким образом, переносят акцент в полемике с сектантами с богословских аргументов, обличающих их взгляды, к психологическим и даже медицинским, где предполагается, что эти группы «промыли мозги» своим адептам и нарушают их права.

При таком подходе антикультисты уходят от анализа религиозных мотивов совершаемых сектантами поступков, прививая слушателю представление о них как неких мафиозных структурах, скованных «железной дисциплиной и беспрекословным повиновением своему руководству». Такая позиция только укрепляет веру сектантов в свою правоту, поскольку они видят, что их критики искажают представление об их учении и жизни.

Чем не занимаются сторонники антикультовых теорий, так это сопоставлением своего мнения со святоотеческим опытом в противостоянии сектам. Они бездоказательно полагают, что «мы почти ничего не можем найти у святых Отцов, так как с этими проблемами им не приходилось сталкиваться». Более того, они считают, что в некоторых случаях (например, в полемике с иеговистами) бесполезно приводить святоотеческие аргументы, так как святоотеческие писания не являются для сектантов авторитетом и иеговистов нельзя считать христианами. Однако такое отношение антикультистов к святоотеческому наследию свидетельствует об их начетничестве, пренебрежении к этой сокровищнице церковного опыта. Действительно, у Отцов нет конкретных «аптечных» рецептов на все случаи жизни, ибо такое невозможно предусмотреть, но они дают нам правильный подход, методологию решения проблем. Древние Отцы не сталкивались с электронными средствами передачи информации, но они постигли законы внутренней жизни человека и возможные последствия различных воздействий на нее. Новые способы передачи информации — это лишь средства ее доставки к человеку, но человеческая личность по своей природе осталась прежней.

Кроме того, известные православные ересиологи сознательно не уделяли много внимания вопросам, привлекающим антикультистов. Св. Ипполит Римский старался «обращать преимущественное внимание не на внешнюю вульгарную мифологическую сторону, а на внутреннюю философскую и ... свои сведения о различных сектах большей частью основывает не на слухах, не на свидетельствах лиц, обратившихся от ереси к церкви, а главным образом на сочинениях самих еретиков»12. Другой авторитетный ересиолог — блаженный Феодорит, епископ Киррский, чей труд «Еретические басни» признан одним из лучших в своей области, — «старательно избегает всего, что отзывается фабулой (сейчас бы сказали публицистикой. — Прим. авт.) или непристойностью»13. По свидетельству известного русского богослова профессора Н. Глубоковского, сам блаженный Феодорит видел в этом одно из главных достоинств своего труда14. Киррский святитель пытался показать, каков путь, ведущий к Царству Небесному, и каковы стези еретиков, приводящие к погибели. Поэтому в большинстве случаев он стремится излагать учение еретических школ, чья самобытность определялась их «теоретическими принципами, богословско-философскими воззрениями, но не обрядовою практикою». Это убеждение, — по мнению профессора Н. Глубоковского, — избавило Киррского пастыря от публицистичности, отличающей некоторых ересиологов.