Страница 30 из 52
Но это все внешние обстоятельства, а если рассматривать внутренние, то, как только произошло сердечное согласие на любые складывающиеся обстоятельства, сразу же все и свершилось. Я не знаю, может быть, благочинный поговорил с Владыкой давно, а Владыка сейчас вспомнил. А почему он вспомнил именно в тот день, когда я приехал? Кто знал, что я приеду? Я ведь никогда туда не ездил. Я просто случайно поехал. Все произошло чудесным образом.
Такое на нашем малом уровне у нас должно быть оружие в борьбе с печалью. Монах в этом случае поступил бы так: привязанность к матушке Елене откидываем на дуршлаг и уезжаем в пустыню. А мы так делать не должны. Но мы должны быть все время готовы к тому, что всякая мирская привязанность когда-нибудь закончится.
Вопрос: Батюшка, а матушке разрешили к вам приехать?
Ну, как к священнику, конечно... По-другому нельзя. Я даже матушке не говорил, что не хотел тогда, чтобы она приезжала. Настолько я впал в состояние Пимена Великого. И вы ей не говорите. Еще рассердится.
Вопрос: Но это продолжалось недолго?
Недолго, совсем недолго. Но было.
Приведу еще один пример. Опять я поднимаюсь на вершины, от себя к праведному Алексию Мечёву, московскому старцу. Он тоже очень любил свою матушку, а она умерла, когда он был еще относительно молодым священником. По этому поводу отец Алексий пребывал в глубокой скорби. Однажды ему довелось встретиться с отцом Иоанном Кронштадтским. «Спасибо, батюшка, что вы пришли разделить со мной мое горе», – сказал отец Алексий. А отец Иоанн ему ответил: «Ты войди в горе других людей, и твое горе исчезнет». Вот еще один способ борьбы с печалью по поводу постигших нас утрат. С тех пор отец Алексий начал возрастать как духовник. Господь такими испытаниями выковал из него старца. Оптинские старцы говорили: «Что к нам ездить? У вас там Алексий Мечёв. Зачем вы к нам за семь верст киселя хлебать ездите?»98
Подытожим это все словами Отцов: «Не радуйтесь в радости, чтобы потом не печалиться в печали». То есть в радости будьте осмотрительны, потому что это не то Нетленное и Непоколебимое, на что можно опираться. Сегодня оно есть, а завтра его не будет99
Итак, нам надо стараться помнить о том, что ни о чем мирском мы печалиться не должны, что печаль губительна. Нам надо сопротивляться ей душой и просить у Бога помощи в молитве, просить неотступно. Не смущаться тем, что молитва наша немощна, что она чисто умственная, что сердце холодно к ней относится. Естественно, сердце будет холодно к ней относиться, потому что сердце желает только того, чтобы источник печали устранить, а молимся мы о терпении. Уста говорят одно, а сердце хочет другого. Будет оно холодным, как оно может не быть? Тем не менее надо молитвой, как каплями воды, точить этот сердечный камень, и он расточится непременно. Вот наш способ борьбы с печалью.
Продвигаясь по пути духовной жизни, возрастая духовно, мы обязательно должны совершить переход из состояния любви к миру в состояние любви к Богу, охладеть к мирскому и возлюбить Божие. В предыдущих беседах мы уже говорили, что это похоже на сорокалетний переход древних евреев по пустыне из египетского рабства в Землю обетованную. Главным грехом, за который Господь все время наказывал еврейский народ, было желание бросить этот путь в Землю обетованную и вернуться назад: «Зачем мы туда пошли? Чем нам было плохо в Египте? Подумаешь, рабство. Зато кормили, поили, крыша над головой...» Период пустыни обязательно лежит и на нашем духовном пути. И может он длиться тоже немало. Хоть сорок лет. Сколько даст Господь, столько и будет длиться. Многое мирское уже оставлено, и в то же время, как фантомные боли в отрубленной руке или потерянной ноге, нас тревожит печаль по оставленному миру. Руки нет, а болит в этом месте. Так и у нас. С одной стороны, фантомные боли, а с другой стороны – мы понимаем, что вернуться в мир мы уже не можем, да и не хотим. Мы не монахи, мы не выходим из мира. Но тем не менее, если мы продвигаемся по духовной стезе, мы его внутренне оставляем. При этом печаль по оставленному старается утянуть нас назад, привести к губительному колебанию: «А не вернуться ли нам, не бросить ли нам все это дело? Дело-то безнадежное, никуда мы не дойдем».
Кроме того, в душе образуется некая пустота, потому что старые, мирские радости, удовольствия и развлечения нас уже не радуют, не развлекают и не удовлетворяют. И это хорошо. А радость духовная для нас еще вещь редкая, к тому же сопряженная с большими трудами, которые нам всегда тяжело нести, да и лень. Духовная радость – как вода в пустыне. Ее надо долго искать, копать, добираться до нее. Вот и живем мы в таком «безводном» режиме.
Есть еще один источник печали. Тех, кто отошел от страны рабства, дьявол все же пытается зацепить различными способами. Поэтому у людей, которые твердо идут по духовному пути, появляются свои поводы для печали, миру несвойственные и даже совершенно неизвестные. Этот источник – печаль о нашем духовном неуспехе. И здесь мы должны поговорить о том, что же такое печаль о Боге, которая соделывает спасение, из чего она складывается.
Святые Отцы выделяют здесь три момента. Во-первых, это печаль о своих грехах. Второе, это печаль о грехах мира, о том, что мир лежит во зле. Мы видим, как наши ближние, которые близкие, и ближние, которые дальние, идут пагубными путями. Видим, жалеем, искушаемся, но изменить в большинстве случаев ничего не можем. И третье, это печаль о Небесном Блаженстве, которого мы желаем, возлюбили, но не имеем100. Вот это есть печаль по Богу, которая соделывает спасение. Для пояснения последнего приведу пример из жизни нашего Владыки. Много раз в моем присутствии, мне или себе самому, Владыка говорил: «Каждый день прошу смерти, а Господь мне по грехам моим не дает». Здесь мы видим, что человеку от земной жизни уже ничего не нужно, ничто не держит и не связывает с ней. А смерть не наступает. Человек уже стоит на выходе из пустыни, последние шаги по ней делает, видит Землю обетованную, а пока все никак не дойдет до нее. Господь говорит: «Еще, еще надо пройти».
Святые Отцы обращают наше внимание на то, что хотя, казалось бы, мы печалимся об одном и том же: о наших грехах, о духовном несовершенстве, о нашем духовном бессилии, но есть печаль губительная, а есть печаль спасительная. Священное Писание приводит пример Иуды, который, пав в печаль по поводу своего страшного греха, лишил себя жизни (Мф. 27, 3–5). И таких примеров много. Но, если предмет печали один и тот же, в чем же между ними разница? А разница в том, что печаль спасительная всегда связана с надеждой, которая рождает в душе мир и даже радость! В святоотеческой литературе есть понятие «радостнотворный плач». Встречается оно у святых Отцов, но я думаю, что такое состояние бывает знакомо и нам, только случается с нами очень редко. Это происходит, когда мы плачем о своих грехах и в то же время чувствуем радость от того, что ощущаем любовь Божию, которая, несмотря ни на что, изливается на нас. При этом неважно, льются эти слезы из глаз или они льются в сердце нашем. Вот такое парадоксальное сочетание, которое, может быть, непонятно словесно, но понятно всякому, кто испытал его на опыте. Когда мы печалимся по Богу, то Господь всегда утешает, как бы напоминает о Своей любви, о том, что мы не оставлены. И поэтому спасительная печаль всегда связана с надеждой, с упованием и с утешением этой Божественной любовью. Это ее яркий отличительный признак101.
Печаль же губительная рождает в нас желание все бросить, опустить руки, ничего не делать и вернуться назад: «Ах, у меня ничего не получается, прощения нет, мы не спасемся, мы погибнем! Другие, может быть, спасутся, а я, такая-сякая или такой-сякой, уж не могу никак, для меня это невозможно!» Это печаль дьявольская, последнее дьявольское искушение на пути спасения102. Это характерная духовная печаль, с которой надлежит бороться неуклонным упованием на Бога, зная, что Господь сотворил нас не в погибель. Не для того Господь привел нас в Церковь и открыл горизонты вечного блаженства, чтобы только показать, какие мы скверные, и захлопнуть у нас перед носом двери, потому что нам туда со «свиным рылом» не положено. Нет! Господь ввел нас в мир, а потом взял на борт Своего спасительного Ковчега – Церковь Православную, чтобы ввести нас в Царствие Небесное. Вспоминая об этом, мы должны этот последний вид печали всячески изгонять и искоренять, чтобы нам бодренным сердцем неуклонно шествовать по пути спасительному. Пусть очень медленным шагом, как улитки. Мы в духовном плане все – как улитки, слизняки. Но и слизняк медленно, но верно доползает, куда ему надо. Он маленький такой, слизнячок, а большой гриб может съесть до конца. Посмотришь – потихонечку, потихонечку, а от гриба уже ничего не осталось.