Страница 27 из 52
О печали
Сегодня у нас по графику стоит печаль – следующая страсть, которую святые Отцы относят к основным страстям. Человеку, духовно неискушенному, непонятно, почему печаль называют страстью. Казалось бы, это не страсть, а реакция на внешние воздействия. Что-то плохо – мы печалимся. Вроде бы естественно. Однако святые Отцы, которые благодаря трезвению, тщательнейшему самонаблюдению и Божественному вразумлению проникли в самую глубь строения человеческой души, единодушно относят печаль к страстям. Отсюда следует очень важный вывод о том, что печаль, как и всякая страсть, живет внутри нас. Причина не во внешних обстоятельствах, как мы склонны думать, а в нас. Про внешние обстоятельства преподобный Иоанн Кассиан Римлянин привел такое сравнение: печаль – это как семена сорняков, которые в нас живут, а внешние обстоятельства – это дождь или благоприятная погода, при которой эти семена тут же начинают прорастать и давать листья, цветы и плоды (Писания. Книга 9, гл. 5).
Если думать, что печаль вызвана внешними обстоятельствами, то основной способ лечения – как-то бороться с этими внешними обстоятельствами, победить и устранить причину. Эта идея очень живуча и относится не только к печали, а ко многим страстям. Она живет и среди новоначальных, и среди людей, духовно углубленных и посвятивших всю свою жизнь Богу. Печалимся мы оттого, что нас мучает болезнь, – надо ее лечить. Печалимся мы оттого, что у нас чего-то нет, – надо эту вещь приобрести. Это помыслы новоначального. У иноков это может быть совсем на другом уровне. Печалимся мы о том, что в монастыре слишком строгий устав, – надо найти монастырь с более мягким уставом. Печалимся мы о том, что устав, как нам кажется, слишком свободный, – надо найти более строгий. Не ладятся у нас отношения с братией и настоятелем – надо найти другое место. И так далее. Такие вражьи искушения, суть которых в том, чтобы искоренить внешнюю причину, сопровождают человека даже на самых вершинах его духовного восхождения. Нам важно не только один раз понять, а всю жизнь помнить и при каждом нападении ясно ощущать, что причина коренится в живущей в нас страсти. Переменяя внешние обстоятельства, мы ничего не добьемся. Мы должны при тех обстоятельствах, которые нам даны Богом, стремиться искоренять эту внутреннюю, живущую в нас страсть.
Обычно по плану наших бесед про борьбу со страстью мы говорим в конце, но вот здесь этот момент логически вытекает из самого понятия о печали как о страсти. Поэтому я его подчеркиваю в начале.
Итак, мы поняли, что печаль – это страсть. Причем страсть, отнесенная к главным страстям. Она очень опасна и очень широко распространена. Наверное, трудно найти человека, который бы не был подвержен печали в те или иные моменты своей жизни. А вернее, мы печалимся постоянно, то по одному, то по другому поводу. И никто не будет оспаривать, что и нам, и всем, кого мы знаем, это свойственно. Печаль мешает человеку идти путем Божьим, потому что она приводит его в расслабление. Вот что говорится в Притчах Соломоновых: «Как моль одежде и червь дереву, так печаль вредит сердцу человека» (25, 20). Святые Отцы развивают сравнение с книгой Притч Соломоновых: ткань, изъеденная молью, не годится, чтобы готовить одежду брачную, в которой мы должны предстать перед своим Небесным Женихом, а дерево, изъеденное червем, не годится на построение храма Божьего, который мы должны в себе сотворить, чтобы вселился в нас Господь89.
Печаль расслабляет, а труд духовный требует всего напряжения наших сил. И, чем дальше мы идем по этому пути, тем труднее дается нам каждый следующий шаг. Каждый по своему опыту это может подтвердить. Сначала благодать Божия как ветром нас несет. Кажется, что и трудностей никаких нет. Раз, два – и все получается. А вот потом мы начинаем скрипеть, как несмазанное колесо. Каждый оборот этого колеса дается нам с величайшим трудом. И такое расслабление, как печаль, лишает нас сил, у нас опускаются руки. Иоанн Лествичник сравнивает печаль с дымом, который, во-первых, затмевает, а во-вторых, разъедает глаза (Слово 26, гл. 204). А Притчи Соломоновы говорят следующее: «Что уксус на рану, то поющий песни печальному сердцу» (25, 20). В момент печали мы делаемся нечувствительными ко всему Божественному. На нас не действует ни слово Божие, ни духовные песнопения, ни молитвы – ничего. Наша душа как бы погружена в печаль и не может из нее выйти. Как последний приговор печали, звучат слова апостола Павла: «Печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7, 10).
Поскольку мы говорим о печали как о страсти, то имеем в виду, естественно, печаль мира сего. Ее вызывают самые разнообразные предметы. Рассмотрим начальную стадию людей, еще не познавших духовной жизни. Некоторые из них смело вступают на эту стезю. Таких людей, как я уже говорил, Божья благодать сначала как ветром несет, у них вообще не бывает никакой печали. Если бы они сейчас сидели здесь и слушали, они бы сказали: «У нас это все в прошлом». А если у них спросить о печали через несколько лет, они бы сказали: «Теперь в настоящем». А у тех, кто на стезю духовной жизни вступает робко или еще вообще не вступил, основная причина печали, по словам апостола: «желаете – и не имеете» (Иак. 4,2).
Это касается, например, материальных предметов. Кажется, что-то нужно, а не купишь, потому что денег нет или невозможно достать. Приходит ко мне недавно человек и говорит: «Батюшка, мне надо поговорить. Когда вас можно застать? Я могу и в храм прийти, и домой, как скажете». Ну, думаю, серьезные проблемы у человека. Он приходит и начинает рассказывать длинную историю. Я все жду, когда же раскроется причина его великих затруднений. После того как он полтора часа рассказывал мне все перипетии, выяснилось, что вся суть в том, что он хотел по достаточно сходной цене купить иномарку, а в результате она ему не досталась. Вот и вся его великая скорбь. Он пришел со священником советоваться, как поступить. И смех, и слезы. В общем-то, хороший, достойный человек, это я рассказываю так иронично. Обидно за него. Так вот ходишь в храм, молишься и временами кажется, что ничего не приобрел. А послушаешь такой рассказ и подумаешь: «Нет, что-то приобрел, так по иномарке плакать не стану».
Это касается и нашего положения на общественной лестнице. Мы видим, какие скорби бывают по этому поводу. Особенно ярко они проявляются у людей мира сего. У нас они тоже бывают, но мы понимаем, что тут что-то не так, и скрываем это. Мы понимаем, что об этом неприлично говорить, по крайней мере в нашем церковном обществе. А люди мира сего выражают это открыто. Я помню, когда я еще работал, был у нас в институте ученый, тоже очень достойный человек, порядочный, преданный науке, член-корреспондент Академии наук. Стал он баллотироваться в полные академики, а его не выбрали. Там свои интриги, тайное голосование. Накидали ему черных шаров. Так его инфаркт хватил, он чуть не умер. Казалось бы: пожилой человек, какая разница, член-корреспондент или академик. Впереди уже гроб показался. «Желаем – и не имеем».
Как человек пытается поступить с печалью? Обычно однозначно: решить эту проблему внешне, то есть устранить источник печали. Купить иномарку, добиться избрания в академики и так далее. Во-первых, сие не от нас. Можно жизнь на это положить, но ничего не добиться. Господь не благословит, и всё. А во-вторых, сам этот подход изначально порочен. При любом благословении Божием нас это от печали не избавит, потому что всегда остается еще что-нибудь, чего мы пока не имеем. Как только мы поднимаемся на одну ступень, перед нами расстилаются горизонты другой. Я помню, был фильм, где играл Олег Табаков, совсем еще мальчик. У него в семье возник спор по поводу материального стяжания. И невестка сказала, что надо купить то-то и то-то, и хватит. А этот мальчик вдруг говорит: «Тебе никогда не хватит, потому что ты – прорва!» Вот так устроена наша душа. Таково устройство падшей человеческой натуры. Нам никогда не хватит. Чем больше мы имеем, тем более печалимся о том, чего мы не имеем. Мы об этом уже говорили в связи со сребролюбием, а здесь обобщаем и на все прочее.