Страница 210 из 211
Поэтому надо спешить. Не надо откладывать на завтра, потому что никакого завтра для нас может и не быть. Это же сплошь и рядом: пришел с работы, что-то нехорошо, сел на стул и умер. Почему мы думаем, что этого с нами не случится? Вот где-то там, в Армении, далеко, было землетрясение. Но почему мы думаем, что нас обязательно это все минует, раз слово Божие говорит, что если не покаетесь, то все так погибнете? Имеется в виду не обязательно землетрясение. Господь поэтому два примера привел, чтобы никто не думал, что обязательно будет убийство или еще какое-то событие. Нет, мы можем просто умереть внезапной смертью, и не успеем покаяться, и душа погибнет безвозвратно. Этот отрывок из Священного Писания как раз нас в этом убеждает.
Апостол Павел говорит: «Мы просили и убеждали и умоляли поступать достойно Бога». А мы? Какое там «достойно»? Хуже свиней. Свинья на небо не может посмотреть, у нее на загривке кусок сала — так и мы: только все земное, только есть, пить, тряпки и развлечения. Рим, огромная империя, из-за чего погиб? Жаждал хлеба и зрелищ, только развлекаться и объедаться. И мы в таких же превратились. Когда-то Святая Русь теперь интересуется только экономикой, едой и развлечениями: книжечки, журнальчики, театры, кино, вино, домино, телевидение, порновидео и что угодно. А душа в забвении. Вот поэтому мы приближаемся к ужасу, сдвигаемся к краю и если не покаемся, то рухнем. Более того — определенно все рухнет, это уже известно. Но мыто, верующие, хотя бы мы должны же задержаться на этом обрыве. Или мы со всеми вместе полетим?
Каждый из нас свою судьбу выбирает. Что для тебя дороже? Хочешь туда проваливаться — пей, веселись. Как во время шторма, когда океан бушевал, а корабль управление потерял и носился по водам, то многие решили: если нам суждено утонуть, утонем в вине. И из трюма достали бочки, напились до смерти и погибли спьяну. А потом шторм утих и корабль сел на мель. И получилось, что кто не пил и не гулял — тот и выжил. А кто: ладно, пропадать, так с музыкой — те и погибли. Известно, что во время кораблекрушения гибнут в основном от паники, а не от того, что какая-то опасность угрожает.
Так же и мы с вами несемся со всем человеческим потоком. Святая Церковь хочет нас вразумить, успокоить, чтобы мы не забыли о Боге, о вечной жизни, о том, что жизнь наша все равно временная, все равно нам умирать. Но не обязательно скатываться в пропасть, в преисподнюю вместе со всеми остальными людьми, которые ничего и знать-то не хотят. Надо нам остановиться и образумиться. К этому нас Господь и призывает. Аминь.
Крестовоздвиженский храм,
23 ноября 1989 года
Пятница 3-й седмицы Великого поста
Для того чтобы покаяться, нужно знать, что такое покаяние, но мы часто об этом не думаем. Для нас исповедь — просто формальность, которую надо обязательно совершить, перед тем как причаститься. Поэтому отношение к ней такое: лишь бы поскорей отделаться. А ведь исповедь — это таинство. Если человек кается по-настоящему, то невидимо для него самого приходит в его сердце благодать Божия, которая очищает его от грехов. Таинственно происходит это чудо.
Ходит грешник по улицам, чем-то занимается, о чем-то думает, но вот уверовал во Иисуса Христа, пришел в Церковь Божию — и Церковь его начинает спасать своей благодатью. Постепенно происходит процесс очищения грешника и превращения его в святого — медленно, незаметно, как дерево растет. Господь так и сказал: «Не придет Царствие Божие приметным образом». Человек вроде такой же, но уже и другой. Только окружающие потихонечку начинают замечать, что он меняется: меняется его внешний вид, меняются привычки, меняются друзья, меняются представления, меняются мысли. Вот это и есть покаяние — постепенное изменение всего строя жизни на строй христианский, на христианское устроение. И нужно нам всю свою жизнь переменить на христианский лад. Но для этого надо глубоко осознать: а что, собственно, менять? Надо посмотреть в свою душу: что там, в душе, есть?
Ну прежде всего, конечно, тщеславие. Нам всем кажется, что мы из себя что-то представляем, на самом деле будучи никем и ничем. Потому что вся наша жизнь — это пустота: пустой треп, пустые мысли, мечтания. Никакого реального доброго дела не совершаем, а от людей ждем похвалы, хотим, чтобы нас замечали. Если что-то сделаем на копейку, рассказываем всем, как будто сделали на сто рублей. И в этом жизнь и проходит. Мы хотим быть на виду у людей, чтобы нас подхваливали, чтобы нас гладили по головке. А это же скверно. Ведь то, что у людей высоко, перед Богом мерзость. Значит, если мы стараемся заслужить похвалу у людей, стараемся людям угодить, это мерзость перед Богом. Поэтому нам надо это исправить.
Как же от тщеславия избавиться? Есть два способа, сопутствующих один другому. Первый — научиться молчать, потому что тщеславимся мы в основном, много разговаривая. Поэтому все тщеславные люди обычно болтливы. И надо стараться замечать это за собой и удерживать свой язык. А второе — постоянно окаивать себя. Как только тщеславная мысль пришла в голову, надо сразу: Господи, прости меня окаянного, — и вспомнить о своих грехах. Тогда тщеславие наше будет угасать, мы его таким образом будем угнетать.
Мы же, если нас кто-то обижает, утесняет, обычно с этим не согласны, нам кажется, что к нам недостаточно хорошо относятся, нас недостаточно заметили, выделили. А вспомним: ведь мы жалкие грешники, из нас нужно сделать половую тряпку и ноги вытереть. Но о нас пока никто ноги-то не вытер. Ну, подумаешь, задели, подумаешь, не поздоровались, не заметили. Ничего в этом страшного нет. Мы и этого недостойны. Живем хуже, чем насекомые, не то, что животные. Поэтому надо нам смиряться. Тщеславие — производное гордости, поэтому лечится смирением. И если мы будем в этом упражняться, то потихонечку будем тщеславие побеждать.
Но это только одна наша страсть, а сколько у нас всего: и страсть к многоглаголанию, и к объядению, и к тому, чтобы вкусно поесть, и к постоянному осуждению других — все время судим других и превозносим себя, считаем: я лучше этого, я умнее, этот подлец, а вот я... Но ведь так же нельзя. Господь как нас учил? Если ты даже исполнишь все, что Бог повелел, буква в букву, и то про себя говори: я раб негодный. Потому что ты сделал только то, что положено, и ничего сверх. А мы и этого не делаем. Так за что же нам самих себя хвалить? Не за что. Надо смиряться и каяться. И если войдем в такое устроение, не будем думать о себе высоко, тогда нас посетит благодать Божия, потому что Бог только смиренным дает благодать. А если мы не любим, когда нас осаживают, ставят на место, значит, не узнаем, что такое благодать Божия. Так вся жизнь мимо и пройдет.
Представляете, как обидно будет! В храм ходим, добираемся долго — автобусом, на метро; потом стоим здесь в нетопленом помещении, на холодном полу; а сколько трудов, болезней еще претерпим — и все зря. Потому что пока мы не вкусим, не познаем, что такое смирение, мы не узнаем и что такое благодать Божия. Так, на словах, мы все вроде христиане, крест на себе носим. Но христианство не во внешнем проявлении: должна быть жизнь христианская, устроение христианское. А устроение христианское есть смирение. Поэтому пока этого нет, все наше хождение в церковь — пустота дутая и пользы не принесет.
Очень многие люди, всю жизнь отходившие в храм, идут прямиком в ад. И когда в аду оказываются, очень удивляются. Об этом в Евангелии сказано — двери Царствия Небесного закрываются, они говорят: «Господи, Господи, открой нам», а Господь: «Отойдите, Я не знаю вас». «Как же так? — спрашивают.— Мы ели, пили перед Тобой, мы все время в храм ходили, сколько свечей сожгли, одних записок наподавали рублей на восемьсот». Но Господь отвечает: «Это все Мне не нужно совсем».
Ему нужно, чтобы изменилась природа человека, чтобы он стал подобен во всем Богу: кроткий, смиренный, милосердный, трудолюбивый, независтливый, как наш Господь Иисус Христос. «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» — вот Он как сказал. Но в нас этого не только нет, а мы даже и не стремимся к этому. А если иногда нам кто-нибудь укажет, поставит нас на место, имеем еще наглость обижаться. И это даже возмутительно, потому что как христианин может обижаться? Это свойство человека, совершенно чуждого Бога и Церкви.
Нет на земле такой казни, чтобы мы ею искупили свои грехи; нас убить каждого нужно сто раз — и тем не менее мы еще кичимся, что-то еще требуем, в таком устроении пребываем. И это совершенно неправильно, поэтому надо в этом каяться, то есть менять свою жизнь. А для этого нужна решимость встать именно на этот путь. Вот придем на исповедь, скажем: каюсь, Господи, да, действительно, я гордый, напыщенный, тщеславный, пустой человек, глупый, но Ты меня прости, помоги, хочу встать на новый путь. И если наше желание будет искреннее, мы почувствуем, как в сердце придет благодать Божия. И тогда, причастившись, мы сможем свое желание исполнить, очиститься от страстей — не своей силой, конечно, а Божией, потому что мы сами себя очистить не в состоянии.