Страница 192 из 211
И вот апостол Павел говорит: этого делать не надо. Надо не от людей хвалу стяжать, а от Бога, стараться жить так, чтобы похвалил тебя Господь. Почему если я сделал хорошее дело или обладаю каким-то достоинством, нельзя похвастать, другому об этом сказать? Потому что на самом деле то, что есть в нас доброго,— это не наше, это нам дал Господь. По Его милости мы могли что-то совершить, и по Его милости мы могли кем-то стать или что-то иметь. Человек думает иногда, что он в институт поступил сам собой, без протекции. Да, может быть, взятки он и не давал, но экзамен — это же лотерея: не тот бы билет вытащил, и два балла. Вот в чем дело. Все равно Божья помощь во всем есть, даже в таких вещах. Все, что нам доброе удалось,— это всегда от Бога. Поэтому апостол и говорит: «хвались о Господе», то есть всегда помни, что это Господь тебе дал, а не ты сам. А что у нас собственное, личное, глубоко наше? Это грех. Этому уж не Бог нас научил, это мы сами. Поэтому если нам чем-то хвалиться, то только своими грехами: у кого больше, да кто хлеще, да кто жутче. Поэтому апостол и говорит: так лучше живи, чтобы Господь тебя похвалил.
А как нужно жить, чтобы Господь похвалил? Этому все Священное Писание, собственно, учит. В одном из сегодняшних евангельских чтений говорится: «блаженны слышащие слово Божие и хранящие его». То есть Господь хвалит этих людей. Значит, если мы с вами будем слушать Священное Писание и хранить его в своем сердце, Господь нас тоже похвалит. Вот мы сейчас слышали послание апостола Павла. Если мы сохраним в сердце эти слова и с того дня, как их услышали, не будем больше хвалиться, исполним то, что апостол Павел заповедал, значит, мы будем блаженны, значит, мы уже свою душу на эту часть улучшим. Оказывается, если человек постоянно слушает слово Божие, постоянно его читает, и оно не просто в одно ухо входит, а в другое выходит, но он действительно его запоминает, осмысливает и тут же в своей жизни начинает исполнять, то есть сохраняет в своем сердце, — то таким образом можно прийти к блаженству. Что это значит? Высшее блаженство для сына — быть всегда с отцом и с матерью. Поэтому высшее блаженство для духа человеческого — это соединиться с Духом Божиим. Вот об этом блаженстве речь и идет.
Во втором Евангелии мы читали слова Господа: «Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили». Симеон Новый Богослов сказал: неужели ты думаешь камнями своих грехов закидать море милосердия Божия? Как бы мы ни согрешили, милость Божия все равно больше. Это мы часто не можем простить, злимся, хотим мстить, раздражаемся, помним зло, которое нам причинили. А Бог не таков. Он может простить человеку любой грех. Как бы человек в прошлом Бога ни хулил, как бы Бога ни отрицал, что бы только ни вытворял, но, если он опомнится, осознает этот грех, раскается, скажет: Господи, прости меня, я по неразумию это делал или со страху,— Господь может простить, потому что Господь не мелочен. Это люди так: вот она про меня сказала, да еще не в глаза, а кому-то, я этого никогда не прощу. Бог не таков, Он покрывает Своей любовью наше разделение или какие-то против Бога наши выступления, сердитость нашу. Часто человек говорит: как это Бог допускает? Думаешь: какая наглость! Буквально моська и слон. Что ты понимаешь вообще в Боге? Как смеешь так говорить? По гордости, по надутости глупой человек произносит такие слова. Потом, когда становится постарше, он уже как-то смиряется, начинает что-то понимать и жалеть о своем заблуждении.
«Но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух». Что такое хула на Духа Святаго? Почему она не простится? Дело в том что мы, как люди недуховные, все воспринимаем чисто юридически: попросил прощения — тебя простили, все в порядке. Здесь имеется в виду совсем другое. Господь Иисус Христос был свят, Он был наполнен благодатию Божией и творил чудеса, говорил слова, каких никто никогда на земле не произносил. Но нашлись люди, которые сказали, что в Нем бес, Он бесноватый. То есть те слова, которые Господь говорил, те дела, которые Он делал, воспринимались ими как зло. Что это значит? Это значит, что их дух был диаметрально противоположен Его Духу. Такое духовное отрицание благодати Божией есть свидетельство того, что человек достиг демонизма, сатанизма, когда он сердцем не принимает ничего Божественного, сердцем противится ему, оно ему отвратительно, тяжело, мерзко.
Почитайте любые учебники за советские семьдесят лет: все церковное, все духовное, все связанное с Богом там называют мракобесием, то есть Церковь, святость, благодать считают мрачным беснованием. Так и говорят: средневековое мракобесие, церковное мракобесие. Значит, свет, истину, правду, любовь человек воспринимает как что-то жуткое, мрачное, тяжелое, жестокое, а все противоположное этому как какую-то необыкновенную музыку; так и говорят: музыка революции — когда льется кровь, когда сын стреляет в отца, когда рушат, ломают, взрывают, когда без суда расстреливают. Как Маяковский — почитаешь его ранние стихотворения: он упивается, он наслаждается вывороченными кишками, брызгами крови, растерзанным мясом. Взрывать — это нравится, а все противоположное вызывает отторжение, духовное неприятие.
Поэтому когда Господь говорит «не простится», речь идет не о юридическом непрощении, а о том, что человек не только отошел от Бога, а он уже приобрел черты сатанинские. И в этом случае не то что Бог не прощает, что Бог жесток, а человек сам становится активным противником Бога, как такового. И тогда он, конечно, не только Царствие Небесное не может познать, он и на земле-то еле живет, потому что он устремляется в преисподнюю, туда, где его родная стихия. Вот о чем здесь речь. Поэтому фарисеи, которые вели благочестивую жизнь, но, как только видели Спасителя, они ничего, кроме ненависти, не могли испытывать, потому что дух, который в них, был противоположным. Поэтому они Христа и распяли.
Когда Императора Николая Александровича и его жену обвинили в измене, в том, что они заключили с Германией сепаратный мир, и комиссия под руководством Керенского пыталась найти хоть какое-то предательство, хоть что-нибудь, какой-нибудь документик, какую-нибудь записочку в надежде их уличить — она не могла ничего найти. Это были абсолютно непорочные люди, которых совершенно ни в чем нельзя было упрекнуть. Спрашивается: а за что же тогда арестовывать? За что же тогда в Сибирь? А потому что неважно, что ты ни в чем не виноват. Как у Ивана Андреевича Крылова: ягненочек пьет ниже по ручью, а волк стоит сверху и говорит: ты мутишь воду. Ягненок отвечает: послушай, серый, ну как же я могу мутить, когда я ниже, вода-то от тебя ко мне течет. Нет, все равно ты мутишь воду. Ты почему виноват? Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Потому что сладость моя заключается в том, чтобы разорвать тебя на куски, превратить тебя в котлету, тебя растерзать, съесть.
Поэтому какая-то логика, аргументы, что это нельзя, это нехорошо, не действуют. Это война духовная, духовное неприятие, духовное желание во что бы то ни стало избавиться от противоположного духа. Тьма хочет загасить свет, потому что, как только свет появляется, она вынуждена убегать. Войдем в темную комнату со свечкой — и вокруг свечки сразу ореол, а тьма жмется по углам. А если сто свечек, то и тьмы уже нет, она осталась только под диваном. А если под диван посветить, то и оттуда она убежит. Но тьма хочет существовать, тьма хочет довлеть, тьма хочет захватить все. Поэтому свет надо загасить. Как? Убить, взорвать; если это невозможно, сослать. И начинается именно духовная война. Это не просто какие-то отношения, не просто люди чего-то не поделили, нет, это неприятие иного духа: духа кротости, смирения, терпения, любви — Духа Божия.
Поэтому Господь сказал «не будет прощения вовек», ни в этом веке, ни в будущем. Не поступок — поступок любой может быть прощен. Вот убил человек другого человека, и он может раскаяться, может стать иным, может так глубоко оплакать свой грех, что Господь ему простит это убийство. Хотя убитого уже не воскресить, поправить этого нельзя, но убийца может покаяться и стать святым. А если человек все духовное не только отрицает, а оно ему невыносимо, тягостно, он не может это переносить? Вот взять какого-то парня, пропитанного музыкой бесовской, и дать ему послушать стихиру шестнадцатого века знаменного распева. Ему это будет невыносимо, тяжело, тоскливо. Но ты же выдерживаешь сто двадцать децибел, когда играют твои любимые музыканты! Это вообще может ум закипеть в голове. А тут спокойная музыка, даже нет гармонии никакой, одна мелодия. Как просто это воспринимать! Почему же ты мучаешься? Дух другой — и человек уже не приемлет. Поэтому война идет прежде всего именно духовная. А потом она может и в физическую превратиться. Это сплошь и рядом. Вот об этом Господь говорит.