Страница 171 из 211
Каждый из нас ее ничем не заслужил. Господь нас избрал и дал нам веру как дар. Сколько бедных неверующих людей в мире мучаются: не знают, как им жить, ходят в потемках, не имеют смысла жизни, страдают, гоняются кто за чем: кто за деньгами, кто за удовольствиями; разные-разные ищут себе приключения, чтобы насытить эту жажду. А нам Господь даровал эту драгоценность. И даровал нам Самого Себя в пищу, чтоб мы Им питались. Чем же наше сердце, наша душа, наш ум могут отвечать Богу на все его бесчисленные благодеяния? Только одним — благодарением.
Поэтому основное делание нашей христианской жизни, как это, может быть, ни странно звучит, есть причастие. Мы должны вновь и вновь приходить благодарить Бога, вновь и вновь соединяться с Ним. Хотя мы, конечно, недостойны этого, и Господь это знает, но Он для нас, недостойных и грешных, это установил. Чтобы, вновь и вновь прикасаясь к Нему, вновь и вновь слушая Его слово, вновь и вновь принимая в себя Его благодатное Пречистое Тело, наша душа умащалась и исцелялась от греховной проказы. Ничто, никакой дар мы не можем Богу принести, никакую жертву, кроме этой. И эта служба так и называется: бескровная жертва. Когда мы собираемся вместе совершать Божественную литургию, мы приносим Христу Богу жертву хвалы: «Милость мира, жертву хваления». Участие в этом есть то высшее, на что способна человеческая душа. И мы это тоже не сами создали — нам дал Господь. Он повелел: вот так Меня благодарите.
Таким образом и осуществляется наша связь с Богом, которой не имеет ни одна религия мира. Каждый христианин ежедневно может прикоснуться устами своими к живому Богу. Он не где-то там в неведомом, далеком небе, а рядом, Его можно ощутить. Мы говорим о Царствии Божием, о том, как его достичь. Но вот здесь, сейчас, в данный момент Царствие Божие пришло на землю, и каждый из нас призван к тому, чтобы с ним соединиться. Каждый из нас, очистив свою душу покаянием, насколько это возможно, может приобщиться к нему.
Но не всегда, когда мы причащаемся, мы чувствуем это небесное сочетание нашей души с Богом. Нам мешает наша суета, наша погруженность в грех. Мы соединяемся с Богом и на какие-то доли секунды ощущаем Его благодатное участие в нашей жизни, но потом как-то отвлекаемся, опять погружаемся в мирские заботы. Поэтому чем дальше мы пойдем по пути своего очищения, тем глубже будет наше соединение с Богом, пока мы не достигнем такой глубины обожения, когда сможем исповедать: Бог живет в нас.
Обязательно должен присутствовать наш шаг навстречу Богу. Если мы будем просто формально причащаться, мы ничего не почувствуем, наоборот, сожжем свою душу. Нет, надо обязательно с покаянием, обязательно с чувством понимания, кто мы и кто Он; обязательно постоянно сознавая свою отверженность от Бога, свое глубокое недостоинство, греховность, погружение в суету и уповая только на Его милость.
Как Он к нам милостив! Ни один из нас не может дерзать на это, но Сам Господь говорит: «Приимите, ядите... Пийте от нея вси». Не так: ты пей, а ты не пей. Нет: «Пийте от нея вси». Он для того и веру нам дал, чтоб мы причащались. Это угодно Ему, Он хочет этого, потому что так Он нас соединяет с Собой и друг с другом. Мы говорим: братья и сестры! И наше братство и сестричество осуществляется именно в святом причастии, потому что мы все становимся одним телом. Берется Святой Агнец и раздробляется на много частиц, каждый из нас причащается их, и тем самым мы опять собираемся в этом Теле Христовом, в этом Агнце все вместе.
Поэтому это главное делание нашей жизни — то, что нас и освящает, и попаляет наши грехи, и соединяет нас с Богом. И где бы мы ни были, что бы мы ни делали, мы должны всегда об этом помнить и всегда к этому стремиться. Каждый из нас должен жить одной Евхаристией, к ней одной стремиться. Только таким образом можно достичь блаженства, только таким образом можно достичь Царствия Небесного. Аминь.
Крестовоздвиженский храм,
20 декабря 1987 года
Вечерняя служба под Дмитриевскую родительскую субботу
Сегодняшняя родительская суббота была установлена князем Димитрием Иоанновичем Донским после битвы на Куликовом поле. Вид погибших воинов — а погибло несколько десятков тысяч человек — ужаснул и тронул его сердце, и он решил установить специальное поминовение усопших перед днем памяти Димитрия Солунского, покровителя всех воинов и своего небесного покровителя, предстательством которого остался живым в такой страшной сече. Поэтому в субботу перед Димитрием Солунским мы поминаем всех павших воинов, а вместе с ними и остальных наших усопших сродников. Это стало русской традицией, ни в одной Церкви мира такая служба не совершается, только в России и там, где живут русские люди.
За последние десятилетия наш народ очень одичал. Это по всему чувствуется: и по тому, как в храме себя ведут бесчинно, и, самое главное, по тому, что никто своей веры православной не знает. Мы стали хуже, чем войско Мамая, с которым сражался князь Димитрий. В этом отчасти наша вина, отчасти и не наша. Не наша, потому что не мы с вами церкви ломали, а наша, потому что, дожив до седых волос, мы так и не поинтересовались, в чем же состоит вера православная.
Всякая вера начинается с того, что человек задумывается о смерти. Первый раз это происходит в самом юном возрасте. Когда ребенку исполняется три-четыре года, он приходит в недоумение: а что с ним будет потом? Начинает спрашивать у взрослых, но обычно ему никакого ответа не дают, и этот вопрос потом забывается, маленький человек перестает об этом думать. Причем когда мы были детьми, у нас не было страха перед смертью. Он появляется потом, когда люди начинают покойников бояться и бывают подвержены всякой прочей глупости. Это происходит от того, что человека пугает всякая неизвестность. Поэтому, не зная, что его ждет после смерти, он начинает бояться смерти.
Раньше, не так еще давно, люди умирали на руках у своих родственников. Сейчас нет, сейчас так устроено, что человек обычно умирает в больнице и у родных нет возможности ни обмыть покойника, ни обрядить, они получают уже готовый гроб с телом. Поэтому мы с этим таинством смерти непосредственно не сталкиваемся и не видим, как происходит момент смерти. А на самом деле видеть, как человек умирает, для души очень полезно. Александр Васильевич Суворов говорил: «Тяжело в учении, легко в бою». Если мы увидим, как люди умирают, то начнем задумываться: а сам-то я как буду умирать?
Смерти бывают разные: люди верующие, а тем более святые умирают совсем не так, как люди безбожные или маловерующие. Вот Лев Николаевич Толстой всю жизнь ломал голову, почему крестьяне так легко и хорошо, со спокойной душой умирают: чувствуя приближение кончины, позовет человек своих детей, благословит их, скажет, как распорядиться имуществом, сложит руки на груди, вздохнет два-три раза, и душа отходит. И Толстой все бился над этим вопросом, никак не мог его разрешить. Его удивляло, почему простого мужика ничто не мучает, голова его ни о чем не болит, душа его совершенно спокойна, он не кричит, не плачет, не говорит: доктор, спасите меня! почему вы меня не лечите? За горло никого не хватает, а отходит спокойно. В чем основа такого спокойствия? Основа — в глубокой вере в Бога и в глубоком знании того, что с ним будет потом. Человек знал, куда он отправляется. И нам это тоже очень полезно знать.
Что же такое смерть, как она происходит? Смерть наступает в тот момент, когда останавливается сердце. Часто бывает, что мозг перестает действовать — а человек живет, любой орган выходит из строя — человек еще жив, если же останавливается сердце, то человек мертв. Дело в том, что в сердце находится душа человека. Каждый из нас состоит не только из тела: костей, мышц, сухожилий, кожи, внутренних органов, — у нас есть душа. Это легко доказать: вот человек живой, сердце его бьется, он смотрит на нас, может даже с нами говорить. Прошла одна секунда — и он умер. Что в нем произошло? Кости те же, мышцы те же, кровь та же, мозг тот же. Что случилось? Душа от тела отошла.
И наши мысли, чувства, отношение к людям, молитва — это не есть продукт тела, но именно души. У лошади тоже тело есть, но она не мыслит и не чувствует, и нет у нее таких впечатлений, как у людей, нет у нее молитвы, потому что у нее нет бессмертной души, которая есть у человека. Этим-то человек и отличается от животного. А если у человека душа погибла, то он превращается в животное. И мы это очень часто наблюдаем: когда люди теряют Бога, теряют свою божественную, духовную сущность, они очень быстро превращаются в высокоорганизованных, но все-таки животных и живут как животные; им только поесть, поспать, какие-то удовольствия получить, отработать свое — ну совсем как рабочий скот. Никаких мыслей, только посмеяться, повеселиться, выпить, закусить и все. Хотя что-то божественное в человеке все-таки еще сохраняется, речь например, правда, она становится очень примитивной: пятьдесят матерщинных слов и несколько глаголов, и с помощью этого человек объясняется. Так и обезьяну можно научить тридцати-сорока словам.