Страница 5 из 43
Я однажды такую картину наблюдал: один старец (он уже покойный, тогда ему было за восемьдесят) сидел на стульчике и исповедовал. И вдруг входит человек и спрашивает: чего это дед здесь сидит, неужели он еще соображает чего-то? Вот такое отношение. Сидит чудотворец, а он говорит: неужели этот дед что-то соображает? Мы простых и ясных вещей не можем не только послушаться — услышать даже не можем. А если нам прямо откроется воля Божия? Старец — это же пророк Божий, он возвещает истину. И попробуй человек эту истину не послушать — ну и что с ним будет? Конечно, раз мир стоит, значит, и старцы есть, и они молятся — поэтому он и стоит. Но это не значит, что они будут творить чудеса. Сейчас эпоха Кашпировских, вот эти чудотворцы будут заполнять всю нашу жизнь. Сейчас только началась эта свистопляска, а дальше она будет все усугубляться. Уже и в поликлиниках принимают всякие экстрасенсы, чудотворцы — и все, никаких тебе лекарств, не надо в Америку ехать что-то доставать. Просто дал пятнадцать рублей — и будь здоров.
И конечно, на таком фоне, когда весь народ жаждет только внешнего чуда, истинная благодать уходит, она от людей прячется, потому что человек не воспринимает самых простых духовных вещей. Вот взять детей. Им говорят: поел — вымой за собой тарелку. Любому же понятно, что так и надо делать. И человек это понимает, и сделать это не трудно — но все равно не делает. А если этому человеку действительно воля Божия откроется? Поэтому Господь и заповедал: не мечите бисер перед свиньями. Потому что эти свиньи оборотятся и вас же и затопчут. Вот потому Господь и скрыл от нас святых, что мы все превратились в свиней, в тех самых, о которых вчера в Евангелии читали. Потому что душа наша полна всякой нечистоты, всяких беснований, всяких страстей греховных. Наша участь — только с крутизны и в море, если мы не обратимся и из свиней не начнем постепенно превращаться в людей. Вот такая перед нами поставлена духовная задача. Поэтому надо нам к этому стремиться по милости Божией. Аминь.
Крестовоздвиженский храм, 13 ноября 1989 года
Суббота седмицы 22-й по Пятидесятнице
Сегодняшнее Евангелие повествует нам о том, как Господь послал Своих учеников на проповедь. Они еще не были во всей полноте апостолами, но Господь уже дал им благодать Божию, чтобы проповедовать Царствие Божие, исцелять больных и бесноватых, и они разошлись во все концы Палестины, прошли по ее городам и весям. Господь велел им не брать с собой ничего: ни посоха, ни сумки, ни хлеба, ни денег, даже по две одежды не брать в запас. Так Он приучал их всю надежду полагать на Бога: «трудящийся достоин пропитания», поэтому ни о чем не беспокойтесь, идите с Богом. И они поверили Ему, пошли, и, когда вернулись, Он их спрашивал: имели ли вы в чем-то нужду? Нет, не имели. И все последующие христиане православные, которые обратились от проповеди апостолов и их учеников, все, кому удавалось свою надежду на Бога возложить, никогда ни в чем нужды не имели. Всегда Господь их сохранял, лишь бы они были Ему верны.
И вот ученики ходили, исцеляли больных, очищали прокаженных, даже мертвых воскрешали, проповедовали о том, что Царствие Божие приблизилось, что пришел в мир Спаситель. Вся обстановка окружающей жизни была им крайне враждебна, слово их не принималось, поэтому единственное, чем они могли сокрушить сердца людей, было добро. Потому Господь им и заповедал исцелять больных: ведь когда человек страждет, ему не до греха, а если к нему с добром, да еще помочь исцелиться от болезни, то он лучше расположен слышать. Поэтому по заповеди Божией апостолы с любовью относились ко всем страждущим — и проповедь любви, милосердия, добра постепенно сокрушила весь мир.
Чего только иудеи и язычники с христианами ни делали! Первый христианин — это Сам Христос. Его распяли. И всем апостолам пришлось и в тюрьме посидеть, и в ссылках побывать, и все они, кроме Иоанна Богослова, кончили жизнь насильственной смертью. Потом пошли мученики — десятки, сотни тысяч мучеников за веру пострадали. Уж как христиан ни искореняли: и ловили, и сажали, и били, и травили — уничтожали всячески, на корню, как говорится, и ничего не удалось, добро, любовь все равно победили. И после трехсот лет такой проповеди — проповеди добра, любви, проповеди делом — Римская империя склонилась, пала к ногам Христа.
Первые христиане не все имели дар исцелений, какой Господь дал апостолам, но дар любви имели все. Из Деяний апостолов мы знаем, что люди говорили: посмотрите, как они любят друг друга. Действительно, между христианами была такая любовь, что она обращала к себе всех, даже мучителей. Палачами обычно бывали воины, римские солдаты. И вот они начинали мучить какую-нибудь девушку христианскую, думали: сейчас мы ее быстренько сломаем. И пытались и так, и так: и жгли, и били, и голодом морили — ну никак не сдается. И смотрят: в глазах ее нет к ним ни злобы, ни ненависти, ни гнева — ничего. Только терпение, кротость и смирение. И эти кротость, смирение и любовь обращали мучителей к Богу. Они думали: что же мы делаем, за что же мы такого хорошего человека истязаем? И даже упрашивали: нет уже сил тебя пытать, отрекись ты ради Бога. Веруй себе там в душе, только исполни то, что положено, и мы тебя отпустим. Некоторых мучеников даже соблазняли: мы тебе должность хорошую дадим, денег, дочь замуж за тебя отдадим, вылечим тебя, только давай кончим это дело скорей. Нет, не могут никак отречься от Христа. И это смирение, с которым мученики принимали страдания, обращало к вере. Многие палачи тут же вставали рядом и говорили: не будем их больше мучить, и нас казните, и мы хотим быть христианами. Их сразу же убивали, и они крестились в собственной крови.
Казалось бы, такое искоренение: Учитель убит, апологеты-апостолы убиты, мученики убиты, все уничтожены — все должны бояться. Но нет, христиане победили весь мир. Как это может быть? Только чудесным образом. Вот взять историю нашего родного отечества — начиная с семнадцатого года в России стали уничтожать веру: митрополитов, младших архиереев, священников перестреляли, монахов разогнали, посажали, храмы повзрывали. Емельян Ярославский объявил пятилетку безбожия — что к сорок первому году не будет у нас веры. Действительно, на свободе оставалось только три епископа, священников православных было очень мало, в основном были обновленческие, раскольнические приходы, куда народ не ходил, говорили: туда не надо, это продавшиеся священники. И большевики думали: все, вера искоренится. Нет, ничего не удалось. Как только стало во время войны послабление, сразу народ опять храмы наполнил.
А сейчас что мы видим? Никто из нас с вами за веру не боролся, кулаками в грудь себя не бил, правду-матку никакую не отстаивал, письма не писал, демонстрации не устраивал, не бастовал — и вот опять Церковь победила. Храмы открываются тысячами, люди крестятся. Теперь даже заклятые враги Церкви и то боятся вслух открыто сказать, что Церковь — это плохо, это мракобесие, как они раньше говорили. Почему? Да люди их разорвут на части, потому что Церковь — единственная сила, которая противостояла этому сатанинскому злу, этой жуткой бесовщине, разгулу дьявола на протяжении семидесяти двух лет. Никого нету, все истреблены, все кончено в этой стране — только Церковь стоит и стоит. Она то сжимается, съеживается, то опять вздыхает полной грудью; то уже кажется, нет ее совсем, то опять разгорается. Никак непобедима. И вот так же и апостолы побеждали: они веровали, что Царствие Божие придет в сердца людей, — и оно пришло.
Много сейчас храмов открывается, и в любом из них продается Евангелие. Я до сих пор не могу в это поверить. Каждый раз захожу и смотрю — вот оно, стоит, написано «Новый Завет». У меня аж сердце трепещет, радуется, думаю: какое это чудо, где я, в Америке, что ли? Почему же это Евангелие стоит, как это допустили? Что же они теперь не боятся Евангелия, может быть, думают, что порнография пересилит? Ведь какую литературу запрещали ввозить в нашу страну? На таможне спрашивали: Библия, порнография есть? Только это было нельзя. А теперь раз можно Библию, то можно и порнографию. И думают, что порнография захлестнет. Да, многих захлестнет, многие в этом блуде утонут. Но многие и обратятся к чистоте.