Страница 20 из 43
Ну а потом начало опять все выхолащиваться, охлаждаться, люди стали Бога забывать. Вера превратилась в ритуал: положено крестить — крестим; положено покойников отпевать — не нами заведено, не нами и оставлено будет, так потихонечку и отпеваем. Положено на Пасху куличи печь, а на масленицу блины — ну и будем печь. И вся вера крутилась вокруг блинов, расстегайчиков и всякого такого очень вкусненького, веселенького, интересненького. Людей занимало внешнее: если, например, есть протодьякон — так пусть будет обязательно самый громкий; колокол — самый большой. Но за этим всем совершенно забылось, а зачем, собственно, Христос кровь пролил. Неужто для того, чтобы мы блины с икрой ели? Это даже страшно и подумать.
Когда вся Римская империя обратилась ко Христу, настоящие христиане убежали из мира в пустыню, потому что они не могли жить подобно так называемым крещеным людям. И возникло монашество. Люди шли в монастыри, чтобы трудиться, поститься, молиться. А условия там тяжелые, поэтому монах давал обеты даже не жениться, чтобы всего себя Богу посвящать. Но со временем дошло до того, что стали говорить: в монастыре теперь живут как в миру, а в миру — как в аду. Придешь в монастырь, а монашеской жизни как таковой и нет. Хотя люди там и благочестивые, куда благочестивее, чем в миру, но подлинное христианство тоже утрачено, осталось лишь все внешнее: чтобы только красиво было, нарядно, да отглажено, да блестело. А самого главного-то — молитвы — нету, послушания нет, терпения, кротости, любви, смирение и не ночевало. Спрашивается: а где же тогда христианство? Ведь где нет смирения, там и христианства нет.
Конечно, есть и сейчас святые угодники Божии, потому что, раз мир стоит, значит, живы люди, которые угождают Богу. Не стоит село без праведника. В каждом населенном пункте есть обязательно человек, который Богу приятен. И на этом мир держится — как только исчезает такой человек, все вокруг сметается как ненужное. Но Господь знает, что христиане скудеют любовью, послушанием, смирением. Поэтому в наше время просто невооруженным глазом видно, как Страшный суд приближается — потому что в людях такое море зла, которое ничем не остановишь, даже танками. А из опыта известно, что если злом за зло отвечать, то это родит еще большее зло. И люди добра уже не чувствуют, не понимают, отвыкли от него и даже не знают, чтó оно из себя представляет. Если кто-то их призывает к добру, то это как глас вопиющего в пустыне. То есть в конце второго тысячелетия после пришествия Христа на землю мы видим, что человечество подошло к тому же рубежу, что и перед первым Его пришествием. Все признаки сходятся.
Сейчас постоянно речи идут о том, что надо объединиться, надо создать общеевропейский дом, чтобы было единое правительство, единая денежная система. И это обязательно произойдет, весь мир сольется в одно государство, и в нем будет один правитель, как и во времена пришествия Христа Спасителя был один император, которому воздавали небесные почести, ставили статуи и кланялись как богу. Мы тоже привыкли многим статуям кланяться и возлагать венки, цветы — то есть совершать жертвоприношения. Так что в более мелком масштабе пришествие антихриста уже отрепетировано. Но царствовать он будет недолго, всего три с половиной года — ровно столько, сколько ходил Христос по земле.
И антихрист заменит людям Бога. На земле воцарится мир, никто не будет стрелять. Он даст людям все, что они хотят, — всяческую свободу на все. Уже и сейчас можно делать почти все, что угодно: хочешь, голый ходи по улицам; хочешь, занимайся проституцией, бандитизмом — никто тебе слова не скажет; хочешь, любые безобразия совершай, учителям в школе хами, выгони из дома свою мать, отца сдай в дом престарелых. Хочется тебе, можешь ребенка своего зарезать, а можешь оставить в роддоме — по выбору; и никто тебя никогда не устыдит, не укорит, наоборот, бюллетень дадут оплаченный. То есть любое зло, на которое ты только способен, пожалуйста, можешь творить. А дальше еще больше; и когда станет взрослым то поколение, которое сейчас подросло, — вот тогда, собственно, самое страшное и начнется.
И Господь второй раз придет с Небес, но уже не как сын Иосифа-плотника, а во всей славе Своей, с ангелами небесными. В каноне мы читали: «Как узрю Господа?» Если Моисей видел только славу Божию — и пал от этого ниц, а, когда сходил с горы Синай, его лицо так сияло, что ему пришлось платом покрыться, чтобы Израиль не ослеп, видя это, уже отраженное, сияние, — то что будет с нами? Во второе пришествие Христово сила Божия будет явна всем — так же, как сейчас уже нечистая сила явно действует в так называемых пришельцах и прочих мнимых чудесах, которые будут расти как снежный ком. Нечистая сила обнаглела так, как никогда не было ни в какие средние века. В сказках мы читаем про леших, домовых, русалок — этой нечисти было очень много, но теперь она являет образы иные, доступные для сознания современного, отпавшего от Бога человека. Люди же вместо того, чтобы устрашиться, обратиться к Богу, мечтают вступить в контакт с падшими духами.
Даже удивительно. Мне рассказывали, что те девочки, у которых домовой завелся и поэтому им дали другую комнату, говорят: нам без него скучно, мы хотим этого чебурашку, или как его, барабашку, с собой взять. Представляете, им эта нечисть люба. Церковь — нет, Христос — нет, Евангелие скучно и непонятно, молитва трудна, а вот нечисть всякая, всякая кашпировщина привлекает миллионы людей. То есть человечество уже готово к принятию антихриста, который будет обладать теми дарами, что и Кашпировский, во сто, в тысячу крат больше. И этими дарами многие антихристы обладали. Когда Гитлер выступал — а он собирал десятки тысяч человек, — все визжали от восторга. Он приводил людей просто в экстаз, они готовы были идти на все, отдать ему своих детей, свою жизнь. Можно посмотреть хронику тех дней, и мы увидим безумную радость людей, которых осчастливил Гитлер. Но, к сожалению, ненадолго, а потом похмелье началось. Так и с Кашпировским: одни его поклонники уже в сумасшедших домах, другие отправились на тот свет.
Последствия неизбежны. Выпей шесть стаканов водки — и тебе будет полегче, забудешься, но на следующее утро у тебя, уж извини, будет головная боль, без этого никак не обойдешься. Сатана только манит, но он никогда с тобой не расплатится чистой, звонкой монетой, никогда тебя не одарит. Нет. Он даже своих слуг, тех, кто ему служит верой и правдой, уничтожает и карает, и они ничего от него не получают, у них все равно та же собачья жизнь. Взять людей, которые на дьявола работали от всей души и так прямо об этом и заявляли. Вот Рузвельт Сталину сказал: «Ну, помогай нам Бог». А тот в наглую, в глаза ответил: «А нам помогай дьявол». И посмотреть на его жизнь — умер как собака, всеми ненавидимый, так что к нему даже врачей не пускали.
Про Сталина говорят, что он бездарь, тупица, а этот маленький рябой человечишка с поврежденной рукой смог целую страну не только на колени поставить, но почти все советские люди визжали от радости, когда видели его портрет. Сатана ему помогал очень здорово, у него было магическое влияние на души, потому что люди отреклись от Бога, взорвали храмы, перестреляли священников, сожгли иконы. И вот им новый бог — они его обожали, превозносили до небес. Он тоже один из антихристов, одно из его воплощений.
И с каждым веком эти воплощения все ужаснее, все мрачнее, чудовищнее. Такие генеральные репетиции были давно и дальше будут продолжаться. Еще ничего не кончилось, все только начинается. А когда придет к власти этот надутый, влюбленный в себя гордец, последний антихрист, тогда и наступит конец. И Господь явит тогда такую чудотворную, живительную силу, такую мощь, что все мертвые воскреснут, а живые изменятся, вся природа преобразится, вселенная начнет новую жизнь, все получат новые тела. И те, кто жил с Богом, кто возлюбил Христа, будут пребывать с Ним в вечности, а служители дьявола все будут Богом отвергнуты.
Поэтому нам надо понять: а мы-то, собственно, кто? Кому мы служим? Каждый из нас, придя домой, должен поразмыслить: вот в сутках двадцать четыре часа, из них шесть или восемь часов я сплю, остальные ем, пью, работаю, отдыхаю. А сколько времени из всей моей жизни отдано Богу? А сколько себе, сколько греху? Чему я служу своей жизнью? Любой человек находится в этой триаде: служить ли ему Богу, служить ли греху или служить себе. Ну а себе — это, собственно, тоже греху. И, взвесив это, надо самому трезво посмотреть, что перевесит, и рассудить: куда по моей жизни пойдет моя душа? Поэтому Святая Церковь и напоминает нам о Страшном суде, чтобы мы задумались, пока не поздно, зачем мы живем, для чего нас Господь на свет произвел; чтобы мы устрашились огня геенского и изменили свою жизнь. Поэтому Святая Церковь и взывает к нам через богослужение, чтобы мы восхотели Царствия Небесного, чтобы загорелась в нас любовь к Богу, чтобы мы, как птицы, к Небу взлетели.