Страница 36 из 39
И на каком то этапе эти духи вдруг с ужасом сознают, что дальнейшая деградация духовной энергии приведет к возникновению новой бессознательности – на этот раз уже чисто материальной. И тогда они решают остановить творящий (точнее – "проявляющий") поток эманационных энергий и поднимают бунт против бессознательно сонного Абсолюта, стоящего на грани сотворения материальной вселенной.
Вот как построена эта логика у Блаватской: "Оккультисты принимают откровение, как исходящее от божественных, но все же конечных Существ, проявленных Жизней, но никогда не от Непроявленной Единой Жизни; от Сущностей, называемых – первородным человеком, Дхиани Буддами, или Дхиан Коганами, Риши Праджапати у индусов, Элохимами или Сынами Божьими у евреев, Планетарными Духами всех народов, ставшими Богами для людей". Божество не может унизить Себя творением мира или общением с людьми, но есть некие духи, которые настроены более демократично и доступны для контакта. Однако и среди духов, к которым мог бы обратиться человек, надо уметь выбрать тех, которые наиболее способны помочь его духовной эволюции. Цель эволюции – восхождение к Божеству, – к тому Божеству, которое не может творить. Значит, среди духов надо выбрать для контакта тех, что максимально богоподобны и потому также воздерживались от творения.
И такие духи есть. "Ангелам Первичного Света было приказано "творить"; одна треть из них восстали и "отказались"; тогда как те из них, которые "подчинились", оказались неуспешными, что весьма знаменательно". Бог христиан – действительно "творец". Но Он – демиург неудачник, Его деяния "оказались неуспешными", а вот божества оккультистов не творили ни наш мир, ни человека, но именно поэтому человек должен теперь забыть своего Творца и прийти к тому, кто его не желал и не творил. Так Блаватская излагает историю бунта Люцифера.
И здесь, по собственному признанию Е. Блаватской, мы слышим "основную ноту Эзотеризма". Вот в какой симфонии она звучит: когда "ангелам было приказано творить", "Группа "огненные Ангелы" восстала и отказалась присоединиться к своим товарищам Дэвам. Эзотеризм индусов изображает их в виде йогов, благочестие которых внушило им отказаться от "творения", ибо они хотели вечно оставаться кумарами, "девственными юношами", чтобы, если возможно, опередить своих товарищей в своем продвижении к Нирване. Но, по эзотерическому толкованию, это было самопожертвованием во благо человечества". Они есть те ""Пламена" – Агнишватта – которые "остались позади", вместо того, чтобы последовать за другими для создания людей на Земле. Но истинный эзотерический смысл заключается в том, что большинство из них было предназначено к воплощению как будущие Ego грядущего посева Человечества".
Сколько могли, противились эти "девственники" созданию жизни и человека. "В арийской аллегории восставшие Сыны Брамы все представлены как святые Аскеты и Йоги. Будучи вновь рожденными в каждой Кальпе, они обычно пытаются воспрепятствовать человеческому размножению. Когда Дакша, глава Создателей, порождает 10 000 сыновей с целью населения мира, Нарада, сын Брамы, великий Риши, вмешивается в намерения Дакши и дважды расстраивает их, убедив его Сыновей остаться святыми аскетами и отвергнуть брак. За это Дакша проклинает Нараду". В Евангелии Христос говорит, что сатана – "человекоубийца от начала" (Ин. 8, 44). "Тайная Доктрина" Блаватской это подтверждает: ее "светлые духи" противились даже возникновению человека; затем они противятся браку и деторождению…
По мнению Блаватской, "падение Люцифера" состояло в том, что он отказался творить земного человека – но тем самым… спас его. Далее идут вариации гностических мифов о том, что Ягве (неумный и неумелый дух демиург) создал тело человека таким немощным, как оно есть, но "восставшие" более мудрые духи, пожалев несчастную плоть, дали ей частицу себя, то есть сознание. Поэтому путь религиозного пробуждения – это осознание того, что мое сознание не имеет никакого отношения к моему телу, что оно помещено в тело как в темницу и должно убежать из тела, из под власти Ягве в область тех духов, что всегда были противниками материи, телесности и деторождения.
Отсюда понятны основные мотивы теософской библейской экзегетики: акт творения мира – это акт неразумный и по своим последствиям злой. То же, что в Библии называется "грехопадением", есть на самом деле акт духовного пробуждения человека, есть первый шаг на его тропе войны против Демиурга.
Интересную попытку объяснить происхождение гностического мифа о демонической природе Творца предпринял И. Д. Андреев. Персидская религия не просто отвергла религию вавилонскую, но переосмыслила ее. Семь верховных вавилонских богов во главе с Иштар, связанных с планетами, были осмыслены как противоборники персидского пантеона и поэтому в перспективе новой, персидской мифологии начали осмысляться как демоническое начало. "При столкновении двух религий религия народа победителя заставила вавилонских богов превратиться в демонов, опуститься вниз, в преисподнюю… Эти вавилонские боги на родине были богами света и неба. Как случилось, что они забрались в преисподнюю? И если они были обессилены, то как они могли принимать участие в управлении миром? На эти вопросы стараются ответить многие мифы, которые на разные лады развивают мысль, что космократоры сначала были злыми духами, потом вышний бог сжалился над ними и приобщил их к власти над миром… И вот синкретизм отдает творение этого мира униженным вавилонским планетным божествам".
Восставшие духи, что "пренебрегли трудом творения", есть "те высокие небесные Существа, кого Оккультное Учение называет Манасвин, Мудрейшими, первейшими среди всех, и кто всех людей сделали бы самосознательными духовно разумными существами, если бы не были "прокляты" и осуждены к падению". "Они стали независимыми и свободными разумами, явленными в каждой Теогонии, как сражающиеся за независимость и свободу, и, следовательно, – в обычном смысле – как "воспротивившиеся божественному пассивному закону"".
Но, не желая рождения детей, тем не менее они совсем не возражают против самоцельного плотского вожделения. Когда Небесные Йоги увидели, что человечеству, созданному по совершенному образу Божию, грозит скучное существование без всяких искушений, они решили пожертвовать собою, лишить человека "инертного, неизменного и недвижного Совершенства" и, пойдя против воли Бога, наделить человека плотскими страстями.
Это раньше невежественные христиане (вместе с представителями большинства земных религий) уклонялись от контактов с Сатаной. Но пришла теософия и ясно сформулировала свою задачу: "Совершенно необходимо доказать, что "Сыны Темной Мудрости" были столь же божественными и чистыми, если не более чистыми, нежели все Михаилы и Гавриилы, столь прославляемые в церквах". Решение задачи было найдено и доказано. И "теперь Сатана будет явлен в сокровенном Учении как аллегория Добра и Жертвы, как Бог Мудрости". Теперь мы узнаем, что вообще нет другого Бога, кроме Люцифера – "Именно сатана является Богом нашей планеты и единым Богом, и это без всякого аллегорического намека на его злобность и развращенность. Ибо он един с Логосом". Может быть, за пределами нашей земли и нашего мира и есть "Фохаты" и "Парафохаты". Но людям надо забыть мечту о том, чтобы встретить кого то еще, помимо Люцифера: "Змей – величайший Свет в нашем плане". "Дьявол не есть "Бог этого периода", ибо это есть Божество всех веков и периодов с момента появления человека на Земле".
Вся проповедь политеизма и "веротерпимости", пантеизма и дуализма, вся борьба с "антропоморфизмом" и "догматизмом" свелась к этому тезису. Есть "Единое Божество". Любая попытка мыслить какого то еще Бога, в котором нет Зла – это "варварство и ужас". Вслед за признанием того, что Абсолют есть Добро и Зло, надлежит узнать, что к Абсолюту обращаться бесполезно. И, наконец, вывод: значит, надо общаться с тем, кто подоступнее. В доступном "Магическом Посреднике" тоже есть двойственность добра и зла, и эту сложность его характера надо просто принять. Итак, знакомьтесь: новый и единственный бог всех народов – Люцифер.