Страница 8 из 18
Нехождение совсем в церковь
«Не оставляюще собрания своего» (Евр.10,25). Бывают такие православные, которые в целый год не придут в церковь к службе, исключая разве высокоторжественного дня (как между чиновниками) или похорон или свадьбы самого близкого лица (как иные купцы и торгующие) или говенья в пост по обычаю (как военные, некоторые из светских дам и деревенских жителей). Для этих людей храмы Божий как бы не существуют и их не огорчила бы весть, что совсем не было или не будет почему либо службы в церкви. Они до того отвыкли или еще не начинали привыкать—быть в церкви, что их пугает вдруг прийти к богослужению,—особенно если они видные лица: это значит, по их мнению, вызвать на себя людские замечания. А если они соберутся когда либо в церковь, например, «к стоянию на страсти Христовы и в Пасху», то чувствуют боль в ногах и желают присесть, как бы расслабленные.—Что же они готовят себе в будущей жизни? Печальный ожидается ответ. Рассмотрим подробнее. Есть две церкви: «земная и небесная» (Евр.12,23). Последняя не может быть без первой: надобно прежде пожить или подышать в первой, чтоб перейти навсегда в последнюю, подобно тому, как нельзя же с первой ступени на высокой лестнице вдруг ступить на самую верхнюю. Но быть в земной церкви только по имени «крещеного и православного» или только по записям приходским,—это еще не бытность и не жизнь церковная. Надобно непрерывно оживляться исповедью и св.
причащением, слушанием слова Божия, благословением церковным, прикосновением к святыням храма, общею с народом верою и молитвою, наконец—благодатиею Божией, которая не от дома частного исходит, а от церкви, и в дом может прийти только через церковь. Чтоб родиться человеку на свет—известное дело-—нужна утроба матерняя: так и для рождений и воспитания в жизнь вечную, для царства небесного, необходима духовная мать, Церковь. Иосиф и Пресвятая Дева отыскали Иисуса Христа не где либо, как только в церкви (Лк.2,45-46): и всякий, кто бы уклонился от Христа, должен воротиться в церковь, где только и может найти Его для себя. Возражений на сей раз уже никаких не должно бы быть: никто из Святых не обегал церкви, и каждый вышел только из недр ее. Раскольники например, говорят, что «церковь может быть внутренняя, в душе». Но «церковь внутренняя» (2Кор.6,16), но «храм духовен» (1Петр.2,5), о которых говорится в слове Божием, тогда-то и будут устрояться, когда кто не чуждается внешнего храма, или приходской своей церкви; потому что все основания для постройки того внутреннего храма находятся только в Церкви, которая есть сокровищница и раздаятельница благодатных даров.
На что еще вернее доказательства и выше примера?— Те же святые родители Господа нашего Иисуса Христа, могли бы кажется уволить себя от долга приходить в Иepyсалимский храм, потому что у них дома был храм; потому что с ними жил Тот, кому приносились молитвы и жертвы в Иерусалимском храме; однако ж они каждый год бывали в храме, хотя это стоило им пешеходства на несколько дней (Лк.2.41). Нет! хоть бы у иного все стены кабинета или кельи были увешены образами и хоть бы он и дольше молился в доме, чем отправляется служба в церкви: его дом не стоит и порога церковного (Пс.83,11), сколь бы ни бедна была церковь украшением,—его молитва никак не выше и не действеннее, чем служба литургии, которая совершается в храме.— Прибегают иногда небывающие совсем в церкви и к таким извинениям себя: «хоть мы не ходим в церковь, но стараемся делать добро человеку; знаем же людей, которые каждый день бывают в церкви и полагают там большие поклоны, но в них много злобы, они жизни недоброй,—делают иногда преступления». Добродетели пренебрегающих церковью верить нельзя; потому что добродетель их безблагодатная (Римл.14,23), или только естественная, односторонняя, нетвердая и до первого испытания.
Лицемеров же и тех, которые без всякого понятия и страха Божия выполняют какие либо службы или должности в храме Божием и от самого обращения со святыней или от слушания каждый день церковных чтений и пений притупляют в себе всякое религиозное чувство, подобно иудейским первосвященникам,—таких людей никто не одобряет и не защищает. Пример этих людей только показывает, что везде нужна и везде ценится свободная воля человека, что впереди всего должно быть «убеждение и усердие», что благодать Божия силой никого не исправляет.—Но от чего же, однако, происходит это отречение от церкви,—отречение до такой степени, что круглый год небывающие ни у обедни ни у заутрени в праздник как бы и не чувствуют своего удаления от Христа и благодати?— От лености; от неверия или раскола; от погружения в чувственную жизнь; от привязанности к увеселительным домам (театры, клубы, трактиры), которые не напрасно же св.
Давид противопоставляет, под именем «селений грешничих», дому Божию (Пс.83,11); оттого будто бы, что в церкви нет хора певчих и вся служба не в таком вкусе, как они когда-то видели в столице или в городе; иногда же решительно по гордости, чтоб не следовать за другими, чтоб не быть вместе с простым более народом, как, например, в заводских и сельских местах.— О, вы забывшие совсем церковь, хоть она может быть каждый день у вас на глазах, хоть благовест церковный слышится вами несколько раз в день! Церковь, в лице своих священнослужителей, не может же быть у вас, когда идет служба,— не может таким образом предложить вам ни слова поучающего. ни благословения оживляющего, ни благодати освящающей. А помимо ее вы не думайте быть на истинном пути веры и освящаться благодатию Божией. Итак поспешите же возвратиться к ней собственным расположением и собственными стопами, пока под ее же покров не принесут вас бездыханными!
Неисполнение долга посвящать целый воскресный день, как и каждый праздник, на дела благочестивые
«Еже святите его», сказано о дне субботнем, который заменило для нас воскресенье (Исх.20,8). Стало быть, не часть только дня праздничного, даже на половину его, а весь его сполна, нужно посвящать Богу. Стало быть, и недостаточно одной бытности у заутрени и обедни в воскресенье, чтоб исполнить заповедь о седьмом дне. Быть у службы требуется часа два-три. Но затем (кроме вечера на праздник и раннего утра праздничного, об освящений которых своим образом мы уже сказали),—затем еще остаются многие часы праздника. Эти то часы и не должны быть праздными или состоять в одном лежанье, сиденье, сне и разговорах обыденных, хотя действительно, отдых телесный в праздник более уместен, чем в будни. Но кто в эти часы только отдыхает, не дотрагиваясь и не имея никакой охоты дотрагиваться до дел будничных (последнее так и должно быть); темь более кто начинает отдыхать с самого утра воскресенья, т. е. покоится и в те часы, когда бы нужно было пойти в церковь: тот проводит воскресенье нисколько не лучше еврея. Этот человек будто хочет славить Бога только отдыхом—лежанием своим: но тут не видно никакого прославления Господу Богу. Для него нет совсем цели в воскресном дне; потому что для Бога и души его воскресный день ничего ему не приносит, между тем как богопочитание и есть единственная цель праздника.
Правда, седьмой день, или седьмая часть недели, с самих древних времен употреблялись на отдых: так пользовались этим днем не одни евреи, но и язычники;—не может же и лук быть постоянно натянутым. Но иное язычник и иное христианин: у язычника духовная природа в усыплении, а христианину дано движение духовной жизни. Нужно, чтоб после шести дней неустанной работы-деятельности человек нашел для себя в седьмой день занятия противоположные; например, если б он в продолжение недели упражнял только мускулы своих рук у столярного станка или у машинного какого колеса, то затем и надо дать ему дело для ума и сердца. Тогда только и будет уравновешение его сил. А если другой кто в продолжение шести дней работал головой-умом: в седьмой день он должен найти себе работу, от которой бы согрелось и его сердце, ожила бы вся душа его. Христианские праздники, а особенно в каждой неделе воскресный день, кроме восстановления утомленных сил, вот и имеют прекрасною целью дать христианину эти противоположные будням занятия. Это такого рода занятия, которые доставляют простор бессмертной и богоподобной душе, заключенной в теле. В христианстве покой еврейской субботы до суеверия с первого же раза оставлен.