Страница 12 из 12
Подойдя же к дверям церковным, он ограждает себя крестным знамением. А переступив через порог церковный, творит в себе самую первую молитву: «Боже, милостив буди мне грешнику» или другую краткую, к какой привык. Затем, если служба еще не начиналась, он делает поклон на обе стороны собравшемуся народу и становится на свое место. Но как неуместен дух гордости в самой церкви, когда например, иные входят в церковь с видом самодовольства и самомнения; когда за службою, без всякой нужды, усиливаются раньше других подойти к целованию евангелия, иконы или креста, а в посты также—и к чаше с тайнами Христовыми? Как неуместна гордость, когда при выходе от службы встретив священника, который и совершал в церкви службу, преподавал народу «мир и благословение» или только произнес проповедь, и которого значит нельзя уже не знать, кто он, какого сана и какого прихода,— как и тут даже не отдают ему знака почтения.—Христианин, кто бы ты ни был! отложи у порога церковного мысль о твоих мирских преимуществах. Если есть на земле такое человеческое общество и собрание, где бы все сравнивались между собой, где бы чувствовались живо слова Христовы: «вси же вы братия есте» (Мф.23,8),—то это собрание в церкви.
Поздний приход в церковь или же преждевременный выход из нее
«Не оставляюще своего, собрания, якоже есть неким обычай» (Евр.10,25). Каждая служба, а особенно литургия, имеет свой «цельный» назидательный смысл. И нужно оказать к ней цельное же—от начала и до конца—внимание.—Поздно приходящие в церковь лишают церковное собрание торжественности: например, как же отнимается торжественность у литургии, когда литургия (время уже было начать ее) начинается с редеющими в церкви рядами народа! Если нас приглашают к обеду, не приноравливаем же мы прийти к средине или к концу обеда: а в церкви предлагается нам другая трапеза,—это трапеза слова и трапеза таин Христовых.—Но еще большая вина выходить без всякой причины из церкви до окончания службы. Запоздать в церковь можно еще иногда поневоле. А спешить от богослужения, кроме болезни, что же заставляет? 9 апостольское правило тех, которые преждевременно выходят от службы, не иначе судит, как «бесчиние в церкви производяших». И действительно, это бесчинники; потому что беспокоят тех, которые остаются в церкви, своим стремительным движением к дверям; потому что выходят большею частью вдруг, толпой, например, за проповедью, пред молебном.—Мирянин православный! не спеши из церкви, когда пришел помолиться. Будет целая неделя, и ты отдохнешь от утомления, если почувствовал его в церкви.
Праздные разговоры в церкви во время службы
«Страшно место сиe: несть cиe, но дом Божий» (Быт.28,17). Даже и в промежутки между службами, даже и вообще в церкви, без особенной надобности не следует допускать никаких громких переговоров, никаких рассказов о новостях и т. п. Здесь всем тем которые пришли с целью молитвы, нужно или молиться или в ожидании богослужения хранить тихое молчание, по примеру той тишины, какая всегда бывает на небе. А за самою службою оказывать явное неблагоговение, например, переходить с места на место, смеяться, громко кашлять, шептаться и чуть не вслух вести постороннее и праздные разговоры,—вина тяжкая. Это значит как бы вести свою службу, когда идет служба Божия; значит оказывать очевидное неуважение к богослужебному чтению, пению и действованию. — Непочтительные к службам церковными! не забудьте, что церковь есть и судилище Божие. Как известно по евангелию, из нее можно выходить или оправданным или осужденным (Лк.18.14).
Скучающее на службу внимание
«Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем» (Пс.121,1). Как с веселием духа ревностный христианин встречает благовест к службе, особенно праздничной и особенно к божественной литургии: так затем, и придя в церковь, среди самого сокрушения о грехах, как преобладающего чувства за церковным богослужением, хранит дух свой веселым и бодрственным. Между тем иные же здесь скучают. Они пришли в церковь и выстаивают службу с каким-то принуждением, будто подать какую выполняют,—пришли и стоят только потому, что так уже заведено, так уж привыкли делать. Они переминаются с ноги на ногу; прислоняются к стене или столбу; часто посматривают на свои часы; любопытствуют, как ставится большая свеча или спускается лампадка; часто оглядываются назад, сами не зная зачем; обращают внимание на входящих и выходящих, на бумагу или книгу, какая попадет на глаза; не делают поклонов или кланяются, когда поклон не совсем-то идет; решительно не следят умом и сердцем за богослужением; не проникают в смысл или значение службы: не применяют всего того, что читается и поется, к своей грешной душе; недовольны, что долго идет служба или долго произносится проповедь. А наскучавшись так, с окончанием богослужения торопливо выходят из церкви, как бы из темницы на свободу. Пусть эти люди и не видят телесными очами в церкви ничего страшного.
Но если б они раскрыли ясновидящие очи души своей: то увидали бы, что в лице святых икон сам Господь с сонмом угодников взирает на них.—Нет, посетитель церковных богослужений! Надобно нам с тобой заниматься в церкви только Богом и Его присутствием. Тело наше должно бы быть здесь неподвижным, а душа—в глубоком умилении. Чтоб не поверхностно внимать богослужению, полезно нам и за богослужением повторять в клети душевной какую либо молитву,—только краткую, так как в церкви нельзя молиться своими молитвами, только такую, которую часто мы употребляем. Моление этою краткою молитвою не отвлечет нашего внимания от того, что читается и поется за службой, но еще поможет вниманию.
Бесчинное чтение или пение в церкви
«Вся благообразно и по чину да бывают» (1Кор.14,40). Чтение в церкви главным образом должно быть нескорое: тогда оно и будет понятным для тех, которые хотят расслушать и усвоить его своей молящейся душе. Но, с другой стороны, и медленным, или протяжным оно не должно быть, потому что может утомлять; так например, нет нужды в медленном произношении эктений, паремий, апостола и евангелия. Оно должно выполняться природным голосом и быть хоть внятным, но не крикливым; иначе будет оскорблять священный текст читаемого. Оно должно быть и выразительным или передавать собой для предстоящих тот смысл и дух, или те чувства, какие заключаются в нем. Впрочем относительно выразительности сделаем ограничение: выразить церковное чтение переливами и изменениями голоса могут только хорошо наученные читать настоятелями церквей или же те, которые сами глубоко понимают смысл и дух, сокрытые в чтении, на языке которых и всякий новый или неожиданный текст читаемого был бы выразительным. А иначе лучше быть чтению,—как клиросному так на эктениях и в молитвах,—простому, без излияния собственных чувствований, приблизительно в один тон; т. е. лучше предоставить самому тексту читаемого, его внутренним достоинством и силою, действовать на «предстоящих и молящихся».—Что же до неблагопристойности пения, то еще на VI вселенском соборе было определено: «желаем, чтоб приходящие в церковь для пения...
не вынуждали из себя неестественного крика и не вводили ничего несвойственного церкви...» (Прав.75). Да; чрезмерно крикливое (а не просто громкое) или же близкое к светским тонам пение бывает отяготительным, и для слуха и для совести истинного христианина. В таком случае церковное пение, равно как и чтение, выходит как только один «плод устен» (Евр.13,15), а не излияние умилительного сердца и выражение благоговеющего ума. Вообще во время служб церковных надобно сохранять всевозможное благоговение и благоприличие, как для славы Божией, так для душевной пользы тех, которые пришли к богослужению и не просто стоят в рядах, но и принимают участие в богослужении, так и для назидания всего народа.—Православный мирянин! Этого самого духа в чтении и пении церковном и ты держись, если сам участвуешь в том и другом, или если тем более имеешь средства пригласить в церковь чтеца, содержать певчих!