Страница 32 из 61
И, наконец, патриарх Ермоген, который умирал в осажденном Кремле, но отказался подписать документ, который противоречил его пастырской совести. Эти люди отдавали многое, отдавали труд своей души, они страдали за свою паству, отдавая ей силы, время, знания.
Святитель Алексий в тяжкую годину татарского ига старался собрать немногие сохранившиеся после страшных пожаров рукописи Священного Писания, для того чтобы они могли дойти до народа. Снова переводил на славянский язык слово Божие. И часто, казалось, что от него жизнь и время требуют невозможного!
Однажды хан татарский потребовал его к себе в Орду. «Приди, — писал он ему, — и исцели жену мою, которая слепа глазами… Если не послушаешься, то приду на Москву с большой ратью». Что оставалось делать святителю Алексию?! Он сказал: «Требование это превышает мои силы! Я не чудотворец! Но Бог творит чудеса». И, собравшись с народом в церкви московской, он помолился, как бы идя на смерть, на казнь, и поехал в ставку к хану.
Молился он над этой женщиной, царицей, кропил ее святой водой, взывал к Господу, говоря, что «от этих двух ослепших глаз, быть может, зависит судьба всей моей паствы и моего родного города Москвы», — и в этот момент, когда уже казалось, ничто не могло помочь, произошло чудо: она стала видеть!
И святитель Алексий — об этом свидетельствуют все летописи и документы — вернулся из ханской ставки, осыпанный благодарностями, дарами и почестями. Он не поколебался, потому что готов был отдать, ради служения Христову стаду самого себя.
Также и митрополит Филипп. Он хорошо знал крутой, бесчеловечный нрав царя Ивана. Он знал, что тому ничего не стоит убить человека на глазах у всех. Что он не признавал ни законов Божеских, ни законов человеческих. И хотя он любил представлять из себя набожного христианина, любил делать большие вклады в храм, записывать в толстые поминальные книги имена убиенных, но на самом деле не было в это время более бесчеловечного палача над народом, чем он. И никто, ни воеводы, ни знатные бояре не могли ему перечить. А когда сын слегка лишь что–то сказал ему против, он метнул в него своим царским тяжким посохом и убил на месте.
Отважный боярин Курбский, у которого сердце горело от возмущения, не решился высказать всего царю; и только бежав из России, он из–за границы писал ему, обвиняя, обличая, призывая одуматься. Но митрополит Филипп никуда не бежал, а в присутствии всего народа, в соборе Кремлевском, в глаза царю, окруженному опричниками и слугами, вооруженными до зубов, он сказал: «Я не вижу в тебе образа Божия, образа христианского». И когда царь подошел к нему под благословение, он сказал: «Не могу я благословить человека, который проливает христианскую кровь»…
Конечно, митрополит был один такой в это время. Он принял на себя эту Голгофу и перенес страдания истинного ученика Христова. Другие служители Церкви в страхе молчали, и потом под принуждением царским подписали низложение митрополита. Он был лишен всех регалий главы Церкви, увезен как простой монах и заточен в тюрьму в монастыре, где впоследствии был удушен царским опричником, который возглавлял карательные отряды, разъезжавшие по Руси…
Жалел ли в последние минуты своей жизни митрополит Филипп о том, что он так поступал? Едва ли.
И не жалел о своих словах также святитель Ермоген, когда он голодной смертью умирал в подвалах Кремля. Москвичи, новгородцы пытались освободить свою столицу, занятую войсками Лжедмитрия и поляков, но не могли освободить. И чтобы прекратить их осаду, поляки пытались заставить святителя Ермогена написать воззвание к народу, чтобы они ушли из–под стен занятой врагами столицы. Но он сказал: «Это противно моей христианской и пастырской совести. Я не могу предать родную землю». Что только ни делали враги, но он не поколебался. И умер там, на соломе, в темной затхлой темнице. Отдал все! Отдал свою жизнь, как и святитель Филипп.
Над ними, над всеми святителями московскими, исполнилось слово апостола. Да, они посеяли много. Они отдали все вплоть до своей крови и жизни. И был великий урожай. Поднялась после этого Церковь, зазвонили колокола в монастырях, много было святынь и благочестия, которые они сохранили и отстояли.
Они были великие столпы, а мы обычные люди. Но разве к нам не относятся эти слова? Разве в нашей жизни мы не должны тоже сеять любовь, терпение, труд?
Все, что можем, мы должны отдавать друг другу. И только тогда мы соберем урожай. Только тогда в конце нашей жизни Господь скажет нам, что мы недаром прожили: «Добрый раб и верный! Войди в радость Господа твоего. Потому что ты потрудился для Меня» [59].
Поэтому сейчас мы должны молиться, чтобы наши черствые, сухие, себялюбивые души как бы расцвели, отмерзли от этого льда и холода, чтобы у нас появилось желание щедро отдавать все, чем наделил нас Господь. Щедро будете сеять, сказал нам апостол, щедро и соберете.
Аминь.
18 октября 1981 г.
Праведного Авраама
22 октября Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Сегодня мы празднуем память святых Отцов, утвердивших иконопочитание на VII Вселенском Соборе. Те, кто установил для нас святые слова, на которых выросла наша вера, являются нашими праотцами, отцами, строителями Церкви. Поэтому мы их так почитаем. Мы вспоминаем их в специальные дни, в праздники, отдельно и вместе, и память о каждом Соборе тоже есть праздник.
Сегодня Церковь также почитает нашего всеобщего отца, отца всех верующих, которого звали Авраам. Он положил начало Церкви — сначала Ветхого Завета, которая затем стала Церковью Завета Нового.
Был ли он человеком могущественным, прославленным, имевшим жизненный успех? Нисколько! Он не был ни князем, ни царем, ни вельможей. Он был бездомным странником! Ибо Господь призвал его из богатого и пышного города, где он жил, призвал его оставить языческий дом отца, родину и идти, как говорится, куда глаза глядят. «В землю, — сказал Господь, — которую Я тебе укажу» [60].
И сказано в Книге Бытия: «Авраам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность» [61].
В те времена все люди верили в Бога. Впрочем, и теперь в душе у каждого человека есть и остается искра Божия. Только одни понимают это правильно, другие нет.
Почему же Авраам был назван «праведным»? Потому что он сердцем своим доверился Богу и понял, что Бог есть высшее благо, что Он хочет человеку добра, но ведет его трудными тропами. И то, что он Ему доверился, стало началом нашей общей веры. Вот почему апостол Павел называет его отцом верующих. И сказал ему Господь: «Через тебя, через твою веру благословятся все племена и народы земли» [62]. Чем благословятся — Авраам не знал. И Бог не открыл ему.
Однако Авраам доверял Богу и не просто доверял, а верил, верил, что слово и обещание Божие непреложны. Господь обещал ему, что от него произойдет множество потомков и он будет жить на этой земле. И Авраам поверил. Однако был он стар, и жена его была бездетной — какие уж тут потомки. Отечества у него не было, потому что по воле Божией он оставил свое отечество в Междуречье (это на Востоке, где теперь государство Ирак). Оставил он это место и пришел в чужую землю, где был — никто! Как говорится, человек без прав — разве что мог купить себе местечко на кладбище, чтобы потом похоронить свою жену и свои кости упокоить.
И вот, Господь его призывает, и он Ему верит. И пошел Авраам с женой своей. Кочует, разбивает палатки. А вокруг живут язычники, люди злые и нечестивые. В городах перед идолами они приносят в жертву детей, орошая кровью каменные ступени. Все так делают.
Но Авраам так не поступал. Он ждал, что скажет ему Господь. И однажды Бог явился ему, придя к его шатру как Странник, тоже не имеющий, где приклонить главу. Странник — это был Господь — и с Ним два спутника [63].
В Загорске, в Лавре на иконе Святой Троицы Рублева изображены эти три Ангела, три Путника. Авраам их принял, принял с любовью. Все для них сделал!
И тогда один из этих Странников предсказал: «Будет у тебя сын». А жена, пожилая женщина, рассмеялась за занавеской в шатре: «Где уж мне иметь детей в такие годы?»
И сказал таинственный Гость: «Я пришел проверить, как живут люди в городах Содома и Гоморры». Такие были города на берегу Мертвого моря. Авраам знал, что там живут поганцы и нечестивцы, злые люди, без чести и совести. Он промолчал. Но тогда таинственный Путник сказал: «Я иду проверить, если эти города воистину такие, они погибнут».
А у Авраама там жил его племянник Лот. И когда Путник стал двигаться по дороге, Авраам побежал за Ним, упал на колени и сказал: «Господин! Как же Ты погубишь вместе и нечестивых и праведников?» [64]