Страница 3 из 30
Господня. Аминь!
1967
Проповедь на Рождество Христово, 1970
Митрополит Сурожский Антоний
РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО
После чтения Патриаршего
послания:
К привету, к благословению, к
молитвенной охране, которую простирает над
нами Патриарх Московский, Глава Русской
Церкви нашей, хочу прибавить и свое слово.
Рождество Христово, которое мы
сегодня празднуем с такой легкостью сердца,
с такой благодарностью и радостью,
заслуживает внимания не только нас, людей,
но и всей твари; потому что это Рождество
Христово, Воплощение Слова Божия, принесло
нам небывалую, непостижимую, новую
весть как о Боге, так и о человеке и обо всей
твари.
Бог, во Христе, явился нам
небывалым и непостижимым образом.
Языческие народы могли себе представить
Бога великого. Бога небесного, как бы
воплощающего все великое, величественное,
дивное, о чем человек может мечтать на земле.
Но только Бог мог открыться человеку,
каким Он открылся в воплощении Христовом.
Бог стал одним из нас, но не во славе, а в
немощи; беспомощным и обездоленным;
уязвимым и как будто побежденным;
презренным для всех, кто верит только в силу
и в земное величие. В эту первую ночь, когда
Бог стал человеком, когда Сам Живой Бог
обитал плотью среди нас на земле, Он
приобщился к самой тяжелой человеческой
обездоленности. Никто не принял Его Мать
под кров свой; все сочли Его чужим, все
отослали Его на далекий, бесконечный путь,
который простирался перед странниками без
крова и без привета. И они пошли, —
и в эту первую ночь Христос приобщился всем
тем, которые из века в век проходят через
жизнь и телесно и духовно отброшенными,
презренными, нежеланными, исключенными из
человеческого общества.
А таких людей через историю
человечества — несметное
количество. И по сей день —
увы! — в больших городах
и просторах земных сколько таких людей,
которым некуда пойти, которых никто не
ждет, о которых никто не воздыхает, которым никто
не готов открыть свой дом, потому что они
чужие, или потому что страшно
приобщиться судьбе людей, обездоленных не
только несчастьем, но человеческой злобой;
ставших чужими, потому что люди, другие
люди из своего сердца и из своей судьбы их
исключили. Одиночество —
страшное, жгучее, убийственное одиночество,
которое снедает сердца стольких людей, было
долей Пречистой Девы Богородицы, Иосифа
Обручника и только что родившегося Христа.
Он был чужой, никем не желанный, исключенный
и выброшенный. Это — начало
Его пути; и на этом пути Он приобщился, как я
сказал, всем, кто так живет и в наше
время, чужими среди людей, которые должны
быть для них братьями; презренны они,
побеждены — подлостью,
трусостью и злобой человеческой. Уязвимы
они по хрупкости своей, по беззащитности
своей. Наше дело, христиан, увидеть в них
образ Того Бога, Которого мы благоговейно
сегодня чтим, и так их
принять, как мы приняли бы
теперь Христа, если бы Он явился перед нами
обездоленным, уязвимым, беспомощным,
презренным, ненавидимым, гонимым...
Вот каким явился перед нами Бог,
потому что Он захотел стать одним из нас,
чтобы ни один человек на земле не стыдился
своего Бога: будто Бог так велик, так далек,
что к Нему приступа нет. Он стал одним из
нас в нашем унижении и в обездоленности
нашей; и Он не постыдился нас, стал как мы
все; не только по материальной, земной,
физической обездоленности, не только по
душевной оставленности любовью людской, но
потому что Он сроднился —
через Свою любовь, через Свое понимание,
через Свое прощение и милосердие, —
Он сроднился и с теми, которых другие от
себя отталкивали, потому что те были грешниками.
Он пришел не праведных, Он пришел грешников
возлюбить и взыскать. Он пришел для того,
чтобы ни один человек, который потерял к
себе самому уважение, не мог подумать, что
Бог потерял уважение к нему, что больше Бог
в нем не видит кого-то достойного Своей
любви. Христос стал человеком для того,
чтобы все мы, все без остатка, включая
тех, которые в себя потеряли всякую веру,
знали, что Бог верит в нас, верит в нас в
нашем падении, верит в нас, когда мы
изверились друг во друге и в себе, верит так,
что не боится стать одним из нас. Бог в нас
верит, Бог стоит стражем нашего
человеческого достоинства, Бог — хранитель
нашей чести, и ради
того, чтобы мы могли в это поверить, это
увидеть воочию, наш Бог становится
обездоленным, беспомощным человеком.
Только те, которые верят в силу и ни во что
иное, только те, которые верят в свою
праведность, не найдут пути к Нему, пока не
покаются, пока не увидят, что смирение,
любовь, жалость, милосердие —
закон жизни.
Но во Христе не только явился нам
Бог с Его любовью, верой в нас, как страж
нашего достоинства, как блюститель нашей
правды, — Он явил нам
величие человека. Если Бог мог сущностно
стать человеком —
неужели мы не понимаем, как велик
человек? — что человек так
велик, что Бог может стать человеком и
человек остается собой? —
и что так велика тварь, которую Бог призвал
к бытию, что человек может вместить в себя
Бога? — и что вещество, наша
плоть, наша кровь, кость наша, все
вещество наше способно быть Бого-носным,
соединиться с Божеством и остаться собой?
— и явиться нам в славе,
величии, которого мы не видим, но которое видит
Бог, ради которого Он нас сотворил и все
сотворил?
Всмотримся в этот образ
Воплощения: Христос нам явил смирение и
любовь Божию, веру Божию во всю тварь, в
нас, грешников, падших, и нам явил
одновременно, как мы можем быть велики и как
глубока, бездонно-глубока тварь Господня.
Вот с этой верой мы можем жить, можем
становиться людьми во всю меру Христова
воплощения, и рассматривать мир, в котором
мы живем, не только как мертвый материал, а
как то, что призвано стать, в конце концов,
как бы видимым одеянием Божества, когда Бог
станет все во всем. Какая слава, какая
радость и надежда! Воспоем благоговением,
любовию и трепетом Воплощение Христово; оно
для нас жизнь вечная уже на земле и оно
— слава всего тварного в
вечности на небеси. Аминь!
1970
Проповедь на Крещение Господне, 1973
Митрополит Сурожский Антоний
КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДНЕ
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Какие бывают животворящие и
какие бывают страшные воды!.. В начале книги
Бытия мы читаем о том, как над водами
носилось дыхание Божие и как из этих вод
возникали все живые существа. В течение
жизни всего человечества —
но так ярко в Ветхом Завете —
мы видим воды как образ жизни: они сохраняют
жизнь жаждущего в пустыне, они оживотворяют
поле и лес, они являются знаком жизни и
милости Божией, и в священных книгах
Ветхого и Нового Завета воды представляют
собой образ очищения, омовения, обновления.
Но какие бывают страшные воды, воды потопа,
в которых погибли все, кто уже не мог
устоять перед судом Божиим; и воды, которые
мы видим в течение всей нашей жизни,
страшные, губительные,
темные воды наводнений...
И вот Христос пришел на
Иорданские воды: в этих водах уже не
безгрешной земли, а нашей земли, до
самых недр своих оскверненной человеческим
грехом и предательством, в этих водах
приходили омываться люди, кающиеся по
проповеди Иоанна Предтечи; и как тяжелы
были эти воды грехом людей, которые ими
омывались! Если бы мы только могли видеть,
как омывающие эти воды постепенно тяжелели
и становились страшными этим грехом! И в эти
воды пришел Христос в начале Своего подвига
проповеди и постепенного восхождения на
Крест, погрузиться в эти воды, носящие всю
тяжесть человеческого греха —
Он, безгрешный.
Этот момент крещения Господня
— один из самых страшных и
трагических моментов Его жизни. Рождество —
это мгновение, когда Бог, по Своей любви к
человеку хотящий нас спасти от вечной
погибели, облекается в человеческую плоть,
когда плоть человеческая пронизывается
Божеством, когда обновляется она, делается
вечной, чистой, светозарной, той плотью,
которая путем Креста, Воскресения,
Вознесения сядет одесную Бога и Отца. Но в
день Крещения Господня завершается этот
подготовительный путь; теперь, созревший
уже в Своем человечестве Господь, достигший
полной меры Своей зрелости человек Иисус
Христос, соединившийся совершенной
любовью и совершенным послушанием с волей
Отца, идет вольной волей, свободно,
исполнить то, что Предвечный Совет
предначертал. Теперь человек Иисус Христос
эту плоть приносит в жертву и в дар не
только Богу, но всему человечеству, берет на