Страница 10 из 30
сделать, чтобы эта радость случилась, всё
сделать, чтобы она воссияла вечным светом, и
отойти, уберечь ее, охранить ее, и остаться забытым
за закрытой дверью?
Вот еще образ о нем, последний
образ. Его умаление, его схождение на нет
дошло почти до предела. Он взят в тюрьму за
правдивое, честное слово. Христос остался
на свободе. Он проповедует, к Нему перешли
ученики Иоанновы. Он окружен Своими
учениками. Он вырос в полную меру Своего
земного призвания. И Иоанн знает, что на
него идет смерть, что из тюрьмы он не выйдет,
и вдруг его охватывает сомнение. Он, который
на берегу Иордана реки перед всеми
засвидетельствовал, КТО грядущий Христос,
посылает двух своих учеников ко Христу
спросить: ТЫ ли тот, которого мы ожидали,
или нам ожидать другого?.. Иначе сказать:
Ты ли на самом деле Тот, о Котором я принес
свое свидетельство, или же я ошибся?... Если
он ошибся, то напрасно он погубил юные
годы в пустыне, напрасно он выходил к
людям, напрасно он теперь в тюрьме, напрасно
он умрет, напрасно ВСЕ. Напрасно даже то
свидетельство, которое принес он Христу, и он
обманут Самим Богом. И колеблется самая
сильная душа, которая когда-либо была на
земле. И Христос НЕ отвечает ему. Он не
отнимает у него полноты подвига веры и
подвига верности до конца. Ученикам,
вопрошающим Его, Он говорит: Скажите Иоанну,
что вы видите: слепые видят, хромые ходят,
нищие благовествуют; блажен тот, кто не
соблазнится о Мне... Слова, когда-то,
столетиями до этого, написанные пророком
Исаией. И они возвращаются с этим словом.
Остаётся Иоанну войти внутрь себя и
поставить перед собой вопрос: когда он был в
пустыне один перед лицом Божиим, правда ли
было это, или внутренняя ложь? Когда он
вышел из пустыни проповедовать, и потрясал
людей, обновлял их жизнь, приводил их к
новой жизни, к новизне, к
весне духовной, —
правда это было или нет? Когда он увидел
Христа и прозрел в Нем Грядущего, —
правда это было или нет? И Иоанн умер в вере
и в безусловной верности.
Как часто бывает, что колеблется
наша душа, что после того, как мы сделали все,
что мы должны были сделать, сказали слово
доброе, правдивое, сделали то, что только
могли, для того,
чтобы другой человек ожил радостью и
воскрес душой и начал жить весенней жизнью
вечности, вдруг находит колебание... Устала
душа, меркнет жизнь, клонится наша глава к
земле... Стоило ли всё это делать? Я не вижу
плода, я не знаю, что будет, а погубил-то я
столько веры, столько любви... Стоило ли всё
это делать? И Господь нам не отвечает на это
свидетельством УСПЕХА. Он нам говорит:
Достаточно того, что всё
это было правда, что всё это было добро,
достаточно тебе что ты сделал то, что надо
было... В этом — всё.
И вот, перед каждым из нас стоит
этот образ Крестителя. Каждый из нас друг ко
другу, к каждому другому, послан как
Предтеча, чтобы сказать слово настолько
чистое, настолько
свободное от себя самого, от себялюбия, от
тщеславия, от всего того, что делает каждое
наше слово мелким, пустым, ничтожным, гнилым,
— делаем ли мы это с
готовностью сойти на нет, только бы из этого
человека вырос живой человек, невеста
вечной жизни? А когда всё это сделано, готов
ли я сказать с радостью: Да, пусть
совершится последнее, пусть и не вспомнят
обо мне, пусть жених и невеста встретятся, а
я сойду в смерть, в забвение, вернусь в ничто.
Готовы ли мы на это? Если нет —
как слаба наша любовь даже к тем, кого мы любим!
А что сказать о тех, которые нам так часто
чужды, безразличны?
Вот будем часто, часто
вглядываться в этот величественный, но
человеческий образ Крестителя, и будем
учиться, как живет настоящий, цельный
человек, и попробуем хоть в малом так
прожить, изо всех сил, даже если их немного,
но без остатка, до последней капли нашей
живой силы. Аминь.
1968, Москва
Проповедь о вдове Наинской, 1968
Митрополит Сурожский Антоний
ВОСКРЕШЕНИЕ СЫНА ВДОВЫ НАИНСКОЙ
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Сегодняшнее Евангелие, в котором
так много утешения и надежды, ставит нас,
однако, перед лицом того, как Господь
требует, чтобы мы открывались воздействию
Его благодати.
Христос подходит к городу Наину;
во вратах города Его встречает похоронное
шествие; и Христос, всегда такой отзывчивый
на человеческое горе, отзывается и на это
горе. Евангелие нам говорит: милосердова
Господь о ней, — Его
сердце исполнилось жалости, любв, и Он
подходит к гробу и к женщине, которая за ним
следует. Эта женщина —
вдова, идет она за гробом своего
единственного сына. Она потеряла теперь все
— и Христос не
обращается к ней со словами утешения. Он
останавливает ее плач; Его слова, которые
являются словами милосердия, являются
вместе с тем твердым, неумолимым
требованием со стороны этого милосердия: Не
плачь! — не
потому что смерть твоего сына недостойна
слез, но, как бы предваряя слова, сказанные
позже апостолом Павлом к солунянам, Он ей
безмолвно говорит: Не сетуй, как язычники,
не имущие упования — не
плачь!.. И только когда эта женщина
отозвалась верой, послушанием на
требование Божественной любви, Христос
творит чудо и возвращает ее сына в жизнь.
Часто так бывает и с нами; нас
постигает горе, оно раздирает нашу душу, и
перед нами стоит наша вера, стоит Господь
невидимо, но так же реально, как и тогда, и мы
к Нему бросаемся молитвой, кидаемся горем
своим, обращаемся своей верой, колеблющейся
своей надеждой, посильной своей любовью и
говорим: Господи, утешь!.. Мы хотели бы, чтобы
Господь положил руку на наше сердце и в
ответ только на наше горе внес в наше сердце
покой и в нашу жизнь такую новизну, такую
глубину, которая разверзла бы нам время и
вечность, которая сделала бы из нашей часто
многоскорбной земли уже достигнутую,
блаженную вечность. И Господь этого не
творит. Он нас не вырывает из скорби земли,
из той жизни, которая чередуется радостью и
горем для того, чтобы наше сердце стало
глубоко, чтобы сгорело все, что не есть
любовь, верная, неколеблющаяся любовь,
чтобы не осталось в нашей душе и в нашей
жизни ничего, кроме любви.
И нам тоже говорит Господь: Не плачь!
— не в том смысле, что Он
требует от нас забыть свое горе, а в том
смысле, чтобы мы верой в Него, уверенностью
в вещах невидимых могли перерасти себя,
перерасти время, перерасти горе и вырасти в
меру подлинного, истинного человека,
который способен жить любовью к усопшим и
любовью к земным, равной любовью, любовью
ничем не различающейся, потому что и на
земле она вечна и после смерти она остается
неколебима.
С этим словом к нам постоянно
обращается Господь: Не плачь! Он не говорит
нам “Удерживай свои слезы”. Он не говорит
нам “Показывай мужество, которого в тебе
нет”. Он говорит: Разве ты не видишь Меня, не
видишь вечность, разве ты не видишь, что
усопший не умер, а уснул? Разве ты не знаешь
теперь, что любовь поистине, как смерть,
крепка? Разве ты еще не понял, что эта любовь
соединяет небо и землю, и что уже нет той
непроходимой грани, которая была до того,
как Божественная любовь обитала среди нас?...
Господь ставит перед нами неумолимое
требование веры: брось себя жалеть, брось
думать только о себе, брось
сосредотачиваться на своем горе, жизнь
жительствует, жизнь
бездонна, жизнь победоносна, жизнь и теперь
не прекратилась ни для нас на земле, которые
идем к своей смерти — и
могли бы идти к ней с такой светлой надеждой,
с таким радостным трепетом ожидания,
ни для тех, которые, наконец, дверью смерти
вошли в великий покой Господень.
Поэтому вслушаемся в эти слова
евангельские, вспомним, что случилось это,
может быть, в присутствии Самой Девы
Богородицы, и перед Ней образно прошло то,
что Ей надлежало в свое время пережить. И
Она, одинокая женщина, когда-то шла за
трагическим смертным шествием Своего
Божественного Сына, и Она слышала в глубине
души Своей, в глубинах веры Своей слово
Христово: Не плачь!. Церковная песнь это
выражает так: Не рыдай Меня, Мати, зрящи во
гробе... Мы эту песнь слышим на Страстной и
умиляемся, и нам кажется так естественно,
что эти слова услышала в недрах души Своей
Дева Матерь. Но они обращены и к нам в нашем
горе: Не рыдай меня, зрящи во гробе,
восстану бо, воскресну тогда, когда все
будет исполнено, всякая правда земли, когда
всякое горе земное дойдет до предела и
изольется на нас Господне милосердие, когда