Страница 11 из 13
Итакъ, подготовительная работа собиранія законодательныхъ матеріаловъ была въ 1648 г. возложена на „приказъ” князя Н. И. Одоевскаго и велась канцелярскимъ порядкомъ; обсужденіе же новыхъ „статей” будущаго кодекса предоставлено было „общему сов?ту”, который созывался на 1 сентября 1648 года въ Москву. Приблизительно съ 1 сентября и началась д?ятельность земскаго собора. Соборъ былъ разд?ленъ на дв? палаты. Одну составляли дума и освященный соборъ, съ которыми царь и патріархъ „слушали” законопроектъ Одоевскаго. Другую составляли вс? выборные люди, сид?вшіе въ Отв?тной палат? дворца подъ предс?дательствомъ князя Ю. А. Долгорукаго. При чтеніи сд?ланнаго Одоевскимъ „собранія” выборные люди возбуждали вопросы о необходимыхъ изм?неніяхъ и дополненіи д?йствующаго закона и заявляли о своихъ нуждахъ и желаніяхъ. Заявленія выборныхъ, въ форм? челобитій „вс?хъ выборныхъ людей отъ всея земли”, восходили въ верхнюю палату, къ государю, а тамъ обыкновенно получали санкцію, посл? чего и обращались въ новыя „статьи” закона, находившія себ? м?сто въ кодекс?. Эти новыя статьи, ран?е обнародованія ихъ въ состав? законодательнаго сборника, публиковались въ вид? особыхъ государевыхъ указовъ и обращались къ немедленному исполненію, такъ что земщина могла по нимъ сл?дить за ходомъ и направленіемъ законодательныхъ работъ. Къ 29 января 1649 года д?ло было окончено и „Уложенная книга” была готова.
Она получила названіе „Соборнаго уложенія”, потому что была совершена соборомъ и скр?плена подписями соборныхъ людей.
Нетрудно, конечно, догадаться, о чемъ просили выборные люди въ своихъ соборныхъ челобитныхъ. Мы вид?ли, что главнымъ ихъ желаніемъ было упорядоченіе ихъ служебъ, повинностей и платежей и укр?пленіе ихъ имущественнаго положенія. Стремясь къ этому, они били челомъ: объ уничтоженіи исключительной подсудности духовенства; о воспрещеніи духовенству пріобр?тать служилыя вотчины и объ отобраніи въ казну вотчинъ, пріобр?тенныхъ имъ съ 1584 года; о воспрещеніи духовенству и боярству (вообще льготнымъ землевлад?льцамъ) принимать въ закладъ тяглые участки въ городахъ и брать за себя тяглыхъ людей (закладчиковъ); о воспрещеніи духовенству и боярамъ селить на посадскихъ „выгонныхъ” земляхъ своихъ людей и ставить для нихъ подгородныя слободы; о прикр?пленіи къ тяглымъ участкамъ посадскихъ людей и о запрещеніи имъ выхода изъ посадовъ въ другія сословныя группы; объ уничтоженіи срока давности для исковъ; о возвращеніи б?глыхъ крестьянъ, иначе говоря, о полномъ прикр?пленіи крестьянъ, и наконецъ, объ уничтоженіи даннаго при цар? Михаил? иноземнымъ купцамъ права льготнаго торга на внутреннихъ рынкахъ государства. Большая часть этихъ ходатайствъ им?ла значеніе для одного какого-либо сословія: для служилыхъ людей, или для тяглыхъ, или для торговыхъ; но обыкновенно „вся земля” поддерживала односословное ходатайство, и челобитье являлось отъ имени вс?хъ сословій.
Между соборными представителями различныхъ сословныхъ группъ существовалъ очевидный союзъ, направленный противъ землевлад?льческихъ и судебныхъ льготъ высшихъ общественныхъ слоевъ и противъ остатковъ былой бродячей вольности низшаго тяглаго люда. Общественная середина, составлявшая на собор? подавляющее большинство, „за себя стала” и своими челобитьями искала возможности провести въ законъ такія „статьи” которыя бы д?йствительно охраняли до т?хъ поръ попираемый ея сословный интересъ. За исключеніемъ одного пункта (отобраніе земель, пріобр?тенныхъ, духовенствомъ въ 1584-1648 гг.), вс? остальныя челобитья были удовлетворены государемъ и обратились въ статьи Уложенія. Такихъ новыхъ статей на 1000 приблизительно статей Уложенія насчитывается около 80; это можетъ до н?которой степени дать понятіе о напряженности законодательной энергіи соборныхъ людей.
Такова была поб?да среднихъ классовъ на собор? 1648 года. Отъ новаго закона они выигрывали, а проигрывали ихъ житейскіе соперники, стоявшіе наверху и внизу тогдашней соціальной л?стницы. Какъ въ 1612-1613 г. средніе слои общества возобладали бдагодаря своей внутренней солидарности и превосходству силъ, такъ и въ 1648 г. они достигли усп?ха, благодаря единству настроенія и д?йствія и численному преобладанію на собор?. И вс? участники „великаго земскаго д?ла”, какимъ было составленіе Уложенія, понимали важность минуты. Однихъ она радовала: т?, въ чью пользу совершалась реформа, находили, что наступаетъ торжество справедливости. „Нын?ча Государь милостивъ, сильныхъ изъ царства выводитъ”, писалъ одинъ дворянинъ другому: „и ты, государь, насильства не заводи? чтобы міръ не пров?далъ!” Н?которые даже находили, что сл?дуетъ итти дал?е по нам?ченному пути перем?нъ. Такъ, курскіе служилые люди были недовольны своимъ выборнымъ на собор? Малышевымъ и „шум?ли” на него, по одному выраженію, за то, что „у государева у Соборнаго уложенья по челобитью земскихъ людей не противъ вс?хъ статей государевъ указъ учиненъ”, а по другому выраженію, за то, что „онъ на Москв? разныхъ ихъ прихотей въ Уложень? не исполнилъ”. Но если одни хот?ли еще больше, ч?мъ получили, то другимъ и то, что было сд?лано, казалось дурнымъ и злов?щимъ.
Закладчики, взятые изъ льготной частной зависимости въ тяжелое государево тягло, мрачно говорили, что „ходить намъ по кол?но въ крови”. По ихъ мн?нію, общество переживало прямую смуту („міръ весь качается”), и обездоленной Уложеніемъ масс? можно было покуситься на открытое насиліе противъ угнетателей, потому что этой массы будто бы вс? боялись. Не одно простонародье думало такимъ образомъ. Патріархъ Никонъ подвергалъ р?зкой критик? Уложеніе, называя его „проклятою” и беззаконною книгою. По его взгляду, оно составлено „челов?комъ прегордымъ”, княземъ Одоевскимъ несоотв?тственно царскому указанію и передано земскому собору изъ боязни предъ мятежнымъ „міромъ”. Онъ писалъ: „и то вс?мъ в?домо, что зборъ (т. е. соборъ) былъ не по воли, боязни ради и междоусобія отъ вс?хъ черныхъ людей, а не истинныя правды ради”. Разум?ется, Никона волновали иныя чувства, ч?мъ боярскихъ закладчиковъ. Въ большой записк? онъ доказывалъ, что первоначальныя нам?ренія государя заключались въ томъ, чтобы просто собрать старые законы „ни въ чемъ же отм?нно” и преподать ихъ св?тскому обществу, а не патріарху и не церковнымъ людямъ. Обманомъ же „ложнаго законодавца” Одоевскаго и междоусобіемъ отъ вс?хъ черныхъ людей вышелъ „указъ тотъ же патріарху со стр?льцомъ и съ мужикомъ” и были допущены вопіющія нарушенія имущественныхъ и судебныхъ льготъ духовенства въ новыхъ законахъ, испрошенныхъ земскими людьми.
Поэтому Никонъ не признавалъ законности Уложенія и не разъ просилъ государя Уложеніе „отставить”, т. е. отм?нить. Таково было отношеніе къ собору и его Уложенной книг? у самаго яркаго представителя тогдашней іерархіи. Можемъ быть ув?рены, что ему сочувствовали и прочіе: реформа Уложенія колебала самый принципъ независимости и особности церковнаго строя и подчиняла церковныя лица и влад?нія общегосударственному суду; мало того, она больно затрагивала хозяйственные интересы церковныхъ землевлад?льцевъ. Сочувствія къ ней въ духовенств? быть не могло, какъ не могло быть и сочувствія къ самому земскому собору, который провелъ реформу. Боярство также не им?ло основанія одобрять соборную практику 1648 года. Къ середин? XVI стол?тія изъ разв?янныхъ Смутою остатковъ стараго боярства, какъ княжескаго происхожденія, такъ и съ бол?е простымъ „отечествомъ”, усп?ла сложиться новая аристократія придворно-бюрократическаго характера. Не питая никакихъ политическихъ притязаній, это боярство приняло „приказный” характеръ, обратилось въ чиновничество и, какъ мы вид?ли, повело управленіе мимо соборовъ.
Хотя новые бояре и ихъ помощники, дьяки, сами происходили изъ рядового дворянства, а иногда и ниже, т?мъ не мен?е у нихъ былъ свой гоноръ и большое стремленіе насл?довать не только земли стараго боярства, но и землевлад?льческія льготы стараго типа, когда-то характеризовавшія собою уд?льно-княжескія влад?нія. Обработанные И. Е. Заб?линымъ документы вотчинъ знаменитаго В. И. Морозова20 вводятъ насъ въ точное разум?ніе т?хъ чисто государственныхъ пріемовъ управленія, какіе существовали во ,,двор?” и въ „приказахъ” Морозова. Вотъ эта-то широта хозянственнаго размаха, поддерживаемая льготами и фактическою безотв?тственностью во всемъ, и послужила предметомъ жалобъ со стороны мелкопом?стнаго служилаго люда и горожанъ. Уложеніе проводило начало общаго равенства предъ закономъ и властью („чтобы Московскаго государства всякихъ чиновъ людемъ, отъ большаго и до меншаго чину, судъ и расправа была во всякихъ д?л?хъ вс?мъ ровна”) и этимъ становилось противъ московскаго боярства и дьячества за мелкую сошку провинціальныхъ міровъ. Притязанія этой сошки охранить себя посредствомъ соборныхъ челобитій отъ обидъ насильниковъ московская администрація свысока называла „шумомъ” и „разными прихотьми”, а шум?вшихъ — „озорниками”. Тенденція Уложенія и челобитья соборныхъ людей никакъ не могли нравиться московской боярской и дьяческой бюрократіи.