Страница 2 из 24
31 января – 1 февраля 1910 года в Берлине происходил диспут по поводу книги Древса с участием автора и виднейших представителей немецкой богословской и исторической науки. Как на диспуте, так и в обширной литературе, которая появилась вокруг «Мифа о Христе», научно Древс был совершенно уничтожен, и немецкое общественное мнение более не возвращалось к его идеям. Тем не менее, свою писательскую деятельность по вопросам истории возникновения христианства Древс продолжал. В 1911 году он выпустил вторую часть своего «Мифа... », в которой пытался опровергнуть возражения своих противников. В 1921 году Древс печатает новую книгу под заглавием: «Евангелие Марка, как свидетельство против историчности Иисуса». В 1923 году выходит книга «Звездное небо в поэзии и религии древних народов и христианства», где Древс для объяснения возникновения христианства пользуется, кроме мифологического, еще астральным методом, т.е. утверждает, что евангельские сказания представляют описание «движения солнца» (Христос – «солнечный герой») и «положения его в разное время по отношению к неподвижным звездам». В 1924 году выходит новая работа Древса «Возникновение христианства из гностицизма». Помимо этих основных трудов Древс пишет популярные работы: «Легенда о Петре», «Миф о Деве Марии», «Жил ли Христос», «Отрицание историчности Иисуса в прошлом и настоящем».
Две последние работы Древс писал по специальному заказу нашего общества «Атеист». Во всех работах Древс стоит на определенно мифологической точке зрения.
Идеи Дюпуи, Робертсона и Древса оказали сильное влияние на польского писателя – беллетриста Андрея Немоевского (? 1919). В своей книге «Бог Иисус» Немоевский, по примеру своих учителей, отрицает историческое бытие Христа, а об евангельских повествованиях утверждает, что они частью заимствованы из языческих мифов, а частью вычитаны с звездного глобуса. При этом метод астральный у Немоевского является преобладающим до того, что вызвал осуждение со стороны самого Древса.
В нашей антирелигиозной литературе идеи мифологического объяснения христианства получили в свое время широкую популярность. Советские мифологи, вслед за западными, считают Христа личностью легендарной, мифической, а Евангелия – собраниями мифов.
Позднее для объяснения возникновения «мифов» некоторые привлекают не только мифы языческих религий, пользуясь и методом астральным, но в добавление к этому обращают еще внимание на социальную среду, в которой возникла наша религия, на социально – экономические условия жизни современного появлению христианства общества, т.е. иначе говоря, пытаются сочетать метод мифологический с методом диалектико-материалестическим.
Справедлив ли, однако, основной тезис мифологической школы о синкретическом характере христианства? Представляет ли на самом деле наша религия продукт естественного религиозно – исторического развития человечества? Имеются ли научные основания говорить о причинной генетической зависимости или связи христианства с религиями языческими?
1. Вопрос о происхождении христианства
1.1. Попытки естественно-научного объяснения
происхождения христианства
Вопрос о происхождении христианства полностью разрешается историческими свидетельствами священных писателей Нового Завета, мужей апостольских, апологетов, а также противников христианства, и светских историков I-III веков, не говоря уже о писателях позднейших. Масса иных свидетельств: храмы, катакомбы, христианские изображения, иконы, монеты и т.д., – более чем достаточно говорят как о времени появления христианства – первой половине I века, – так и о характере его возникновения – внезапном, неожиданном, сверхъестественном. С другой стороны, анализ исторической обстановки времени появления христианства свидетельствует о том, что рождение этой новой религии в данную эпоху не только не было обусловлено какими-либо объективными историко-социальными причинами, но, напротив, явилось как бы противоестественным, ибо христианство первоначально было встречено всеми слоями населения крайне враждебно.
Конечно, атеизм не может принять подобного вывода, и поэтому пытается найти естественные причины возникновения христианства. Современные и прошлые попытки объяснить естественным образом происхождение христианства можно в основном свести к следующим главным тезисам:
1. Христианство возникло как следствие отчаяния рабов и угнетенных, не сумевших освободиться путем борьбы и восстания от ига поработителей и нищеты, и потому обративших свой взор к религиозной фантазии в форме христианства.
2. Христианство возникло не сразу (так сказать революционно), но постепенно формировалось из разрозненных иудейских и языческих верований, представлений, мифов. Поэтому оно синкретично по своей природе с самого начала.
Обоснованию этих тезисов, как и целому ряду других, менее значительных утверждений, вот уже около двухсот лет отводится одно из центральных мест в атеистической литературе.
Не касаясь их анализа защитниками христианства, попытаемся осветить эти вопросы на основании тех, кто является значительным авторитетом для современного отечественного атеизма.
1. Статья «Ф. Энгельс о происхождении христианства» в журнале «Вопросы философии» за 1970 год № 2 так отзывается о гипотезе происхождения христианства, основанной на т.н. поражении революции рабов: «Модная одно время в нашей литературе теория, связывавшая становление христианства с так называемой революцией рабов», не имеет под собой сколько-нибудь серьезных оснований, тем более, что и сама «революция рабов на поверку оказалась историографической фикцией».
Укажем для примера на некоторые восстания этой эпохи: 24-19 гг. – восстания в Испании; 6-9 гг. – в Паннонии; 9 г. – в Германии в Тевтотургском лесу были уничтожены три легиона римлян. В 14 г. (смерть Августа) паннонские и рейнские легионы провозгласили императором Германика, но были разбиты. 17-25 гг. – в Африке; 21 г. – во Фракии, Галлии, Нумидии; 24 г. – на юге Италии (наподобие восстания Спартака); 50 г. по 61 г. – В Британии, где было убито 20 тысяч римлян; 66 – 70 гг. – Иудейское восстание.
Несостоятельным оказывается и утверждение о том, что причиной возникновения христианства явилось ухудшение материального положения угнетенных народных масс и новые формы эксплуатации, возникшие в связи с римским завоеванием и поражением восстаний рабов. В той же статье читаем: «Но, по всей видимости, изменение форм эксплуатации не оказало непосредственного влияния на возникновения христианства... ». «Теперь мы лучше, чем в прошлом веке, знаем экономическую историю римской империи и можем подчеркнуть удивительный парадокс: социальный вакуум и моральная изношенность... установились в условиях относительного материального прогресса.
Римляне в первые века н.э. жили, в общем лучше, чем до этого: строили лучшие дома, лучше питались и, может быть, даже получали лучшее среднее образование. Улучшение быта коснулось, по всей видимости, даже рабов, не говоря о вольноотпущенниках. Это важно подчеркнуть потому, что критика «гипертрофии материального», критика погони за благами «мира сего» составила один из важнейших моментов социальной программы раннего христианства».
2. Попытка объявить первоначальное христианство продуктом синкретическим оказывается также совершенно необоснованной. Первое, что наиболее сильно говорит против «эволюционного» появления христианства и синкретического характера его образования, это внезапность появления христианства, за которым последовало совершенно непонятное в естественном плане его широкое распространение «по всей вселенной». Ф. Энгельс, например, в «Книге откровения» прямо называет христианство «крупным революционным движением». Конечно, говоря о «революционности» христианства, Энгельс разумел не вооруженное восстание христиан против существующего социального порядка или борьбу политическую, ибо такового не было, он указывал на самый характер появления христианства – взрывной, неожиданной. Этот правильный взгляд с необходимостью требует признать и свое естественное следствие. Революционность исключает синкретизм, который может быть следствием последовательной лепки, постепенного созидания, и говорит об оригинальности данного явления, его принципиальном отличии от имеющегося старого, говорит именно о рождении, а не об образовании.