Страница 44 из 61
8 октября 1943
За завтраком Ни сказал нам: «Сегодня я окончил мою новую книгу "Русская идея"».
16 окт<ября>
Сегодня Ни прочитал нам заглавия глав своей новой книги[445]. Глава первая — кризис христианства. Затем главы о страдании, о страхе, о Боге, о бессмертии.
1944
октябрь 24
«Я удивляюсь, — говорит Ни, — тому, что пишу новую книгу, а следующая за ней еще мне неизвестна. Я привык, что, когда пишу новую, следующая уже в голове».
октябрь 25
Утром Ни входит в мою комнату и, улыбаясь, говорит: «Знаешь, я проснулся ночью, и план новой книги весь созрел во мне даже по главам, и я все записал. Сейчас же!» Сегодня Ни начал писать предисловие к новой книге (названия еще не выбрал)[446].
203//204
2 ноября 44
«У меня память дырявая. Все забываю, путаю. Но для книги память хорошая. И это потому, что все направлено на писание, а к остальной жизни не приспособлено».
«Какая у меня сильная, неугасимая жажда познания! Многие устают от познания, а я нет. Мне хочется знать все больше и больше».
1945
29 января
Сегодня Ни окончил новую книгу, начатую в октябре. В каких трудных условиях он писал ее! Болезни, недоедание, а в последнее время невыносимый холод. У нас 6° тепла, а на дворе сегодня 10° мороза!
<Последняя запись Л. Ю. Бердяевой в дневнике. >
ЛИДИЯ ЛИТТА. СТИХОТВОРЕНИЯ
Близкое прошлое
Лидия Литта
Стихотворения
Бабочка
Гамак лениво покачиваю,
Красный зонтик то здесь, то там.
Дни и годы лениво растрачиваю,
Как бабочка пыль по цветам.
В глубине голубой бездонности
Облака, как белые розы,
О нежно-нежной влюбленности
Знойно звенят стрекозы.
Гамак покачнулся лениво,
Вспыхнул красный зонтик,
Надо мной лиловая слива
И бабочка — белый бантик.
1912 г.
лето
* * *
Цветы незримые,
Неопалимые,
Цветы нездешние,
Золото-вешние,
Цветы огнистые,
Лучистые,
Лилововейные,
Лилейные.
Сады любви,
Сады страдания,
Ограды тайны
И молчания.
<до 1915 г.>
* * *
Приходи ко мне, тишина,
В час, когда вянут желанья.
Приходи, сядь у ног...
Из лиловых роз молчанья
Мы сплетем венок.
207//208
День устало угас...
О, пленительный час!
В небе синий алмаз
Засиял.
Дай мне руки твои, тишина,
Сядь поближе,
Глубину твоих глаз я не вижу,
Мы одни... Посмотри, у окна
Стелет ленты луна
Голубые...
<до 1915 г.>
* * *
Землю, солнце любишь? Да?
Иногда...
Юность любишь? Розы, грезы,
Сад весенний, лунный свет?
Да... и нет.
Знаю, любишь сны, мечты?
Снов душа не позабудет,
Сны — иного мира весть,
Но люблю я то, что будет,
Не люблю — того, что есть.
<до 1915 г.>
Воспоминание
Помню даже обои
Нашей гостиной,
Платье мое голубое,
Вальс старинный...
Дверь на балкон открыла,
Чьи-то шаги в саду...
А имя твое забыла
И вспомнить никак не могу.
Россия
Бабаки*
<до 1922 г.>
*Приписка рукой Е. Ю. Рапп.
208//209
Ворона и воробьи*
– «Тетушка! Позвольте!
Эти крошки наши.
Кушайте вы корки,
А мы крошки, кашку».
«Крошки кашку — кррр!
Да ты кто такой?» •
— «Я здесь всем известен:
Воробей рябой».
— «Вот так знаменитость!
Кррр, крр, крр! Ой, ой».
«Кот! Спасайтесь братцы!»
Васька, хвост трубой,
Соскочил с забора,
Скушал корки, крошки
И окончил спор!
Москва
1920
* Вместо зачеркнутого: Во дворе.
14 Июля
Фонарики-фонари
Пляшут, пляшут
До зари.
Я с маркизой —
Два скелета
Грациозный менуэт.
Ба! Что вижу?
Граф, сюда!
Где же ваша голова?
Белоснежный ваш
парик?
Вон, на пике!
209//210
Тише, тише! Вот король!
Вместо горностая —
Саван обвисает,
Вместо золотой короны
Черная ворона,
Шея кровью залита,
Тра-та-та! Тра-та-та!
Bonsoir, mademoiselle!
Вы изящны, как газель!
Ах! ах! ах!
Там, где пышная коса —
Кровавая полоса...
Вот и черненький аббат!
Балу, видно, он не рад.
Пробежал сторонкой...
Нет ни четок, ни креста,
Галстух — из веревки тонкой.
Фонарики-фонари
Пляшут, пляшут
До зари!
Июль 33
Русская
Красным платочком
Мужа провожала,
Красным платочком
Слезы утирала,
Красным платочком
Хоровод водила,
Красным платочком
Милого манила.
Красным платочком
В поле вызывала,
Красным платочком
Шею обвивала,
Красным платочком
Каюсь, согрешила,
Красным платочком
Мужа удавила.
Июль 33
210//211
Монолог
Посв. Ад. Гитлеру
Луна? Она зеленая,
А пахнет апельсином
И голову сверлит...
Убью ее ножом
Или колом осиновым.
Авось не убежит.
А доктор, доктор в щелку
Всю ночь нас сторожит.
Схвачу-ка я луну под мышку
И убегу вприпрыжку.
Вот доктору и нос!
Пиши-ка на рецепте:
Адольф луну унес!
<1930-е гг.>
Лето в Париже
Шестиэтажный дом...
В раскрытых окнах
Плечи, руки, лица
Над улицей повисли,
Дом веселится.
Шарманка воет у ворот,
В четвертом стонет Тино Росси,
В третьем вальс Шопена
Кружится с джаз-бандом...
Визжит певица —
Дом веселится!
И лишь один там, на шестом,
От наглой музыки,
От пошлости людской изнемогает...
Вдруг... окно он распахнул.
Взмахнула крыльями душа,
А тело шлепнуло[сь] о мостовую...
Март, 38
211//212
* * *
Если нет Бога над нами,
Если Бог лишь обман,
Если за смертным порогом
Ждет нас нирвана,
Земля! взорвись, как комета,
Круг очертя кровавый,
Взлети, как ракета,
Вспыхни адской миной,
И все за собой сжигая,
В муках сгорая,
Крикни: аминь!
Окт. 38
Сон
Мне снилась русская зима,
Сугробы снега в переулках,
Полозьев хруст морозно-гулкий,
Москва, укутанная в снег.
И я иду и вспоминаю
Былые зимы, былые дни,
А хлопья снега завивают
Мои шаги...
Вот Кремль! Вот башни вековые.
Часовни Иверской уж нет,
Но золотом развалины сияют.
Вся в золотом снегу
Иду и вижу:
Косматая клячонка, сани,
Ванька в шапке меховой
Кнутом мне машет.
«Барыня! А барыня!
Садись! Куда везти велишь?»
Куда? Пока — в Париж!
Сент. 39
212//213
Встреча
Месяц рогатый
Над хатой горбатой,
Обгорелой, осиротелой...
Воет у хаты
Пес бесприютный,
Лохматый...
Слышит месяц рогатый:
«Встаньте, родные! Вставайте!
Сына, солдата, встречайте!
В жарком бою убитого,
В поле зарытого».
Видит месяц рогатый:
Семь мертвецов,
Один за другим,
Выходят из хаты
Встречать солдата.
Скрылся за тучу
Месяц рогатый.
Воет, воет у хаты,
Пес бесприютный,
Лохматый...
Ноябрь, 43
Молитва
Молитва как дыханье,
Как бледное мерцанье,
Молитва как молчанье,
Как робкий трепет,
Как детский лепет.
Молитва как восстанье,
Как вольный взлет,
Как крик победный,
Как вопль из бездны,
Как тоска...
213//214
А Ты, Господь, как нищий,
Все подаянья принимает
Твоя смиренная рука.
Дек. 43
Незримый
Среди толпы
Проходит часто Он,
Незримый.
И там, где Он пройдет,
Вдруг сердце каждое,
Как птица, встрепенется
И каждому, как наяву,
Приснится,
Что кем-то он любим
И сам кого-то любит,
Что жизнь не так темна,
214//215
Что стон земной затих,
Что Он, Незримый,
Здесь, средь них...
Дек. 43
Как хорошо!
Ни звуков, ни движенья...
Исчез, как сновиденье,
Шум дневной...
Растаял, как туман
Осенний,
Над серебряной рекой,
Как снег весенний
Над расцветающей землей.
Как хорошо!
Ни звуков,
Ни движенья...
Ночной покой...
Дек. 43
Парижу 40—43 годов
Под саваном черным
Труп посиневший,
Труп охладевший.
Ни звона печального,
Ни служб погребальных,
Ни слез прощальных.
Ты умер, иль спишь
О, сын Свободы?
Ты умер, иль спишь,
Красавец Париж?
<1943г.>
* * *
Какая всюду нежность,
Снежность!
Какая свежесть!
Весна, Весна!
215//216
Твой звонкий лепет,
Твой тонкий* трепет.
Весна, Весна!
Лилово-синий
Купол неба
И голубая тишина.
Весна! Весна!
Апрель, 44
* Вариант: зеленый.
* * *
Туда, туда, где горные долины,
Где снежные вершины
Алмазами сияют
В небе синем.
Туда, где снег, как белый
Плащ, над зеленью лесной.
Там, только там
Душа проснется.
Земная жизнь покажется
Ей сном.
Июнь, 44
Слепой
Сидит на краю дороги.
Вместо глаз — два белых бельма,
Вместо света — черная тьма.
Один, проходя, сказал:
«Видно, Бог за грехи наказал»,
А другой над слепым увидал,
Над страданьем и тьмой
Тихий свет золотой.
Дек, 44
* * *
Холодно, голодно, скучно...
Шлепает дождь однозвучно...
216//217
Съежились души,
Тела ослабели,
Тащится жизнь еле-еле...
Что мне холод и голод земной?
Радость моя — со мной.
Я на земном берегу
Радость мою берегу.
Дек. 44
* * *
Солнце опять восходит
И вертится земля.
Все, что было, куда-то уходит,
А вернуть былое нельзя.
Нельзя, да и не нужно
Повторять напев однозвучный,
Смотри, как ветер южный,
Ломая старые сучья,
Мчится вперед...
Янв. 45
Незабудки
Открыли голубые глазки
И сад, вдруг, превратили
В сказку.
Под солнечным шатром