Страница 41 из 61
Доклад мне очень понравился и по идее, и по форме — простой и ясной.
Вчера обрадовало меня письмо от Лени. Он призван на фронт уже больше месяца, и я веду с ним переписку. В последнем моем письме я высказала ему мое отношение к войне, этой войне, которую ведут Франция и Англия, борясь за свободу. Писала о том, как сочувствую этой борьбе. И вот начальство Лени, прочитав это письмо, попросило Леню дать прочесть его перед солдатами. Леня пишет, что гордится «тетушкой» (он так зовет меня), а я тоже рада, что это письмо имело такой успех, да еще от русской!
22 октября. Воск<ресенье>
Странная война! Будто гроза, кот<орая> гремит где-то вдали, воздух удушливый, давит, но гроза не разражается. Томительное, жуткое ожидание чего-то грозного, а пока жизнь идет себе по-своему. Вспоминаю слова Христа: «будут покупать, продавать, жениться...»[414]
Вчера была Г.[415] и принесла с собой атмосферу того Парижа, что живет бульварами, кафе, кабаре. Странно и дико было слушать, как люди и теперь умеют сохранять этот свой стиль, приспособляя его к условиям войны. Г. вращается в среде артистов, художников, балета [но скорее demi-mond’a*]. Что теперь для них Париж без блеска, шума, lux’а**?
5 ноября. Воск<ресенье>
Ни сегодня делал доклад у нас на тему: «Война и эсхатология»[416]. Основная мысль доклада та, что конец мира происходит всякий раз, как человек совершает добро и этим побеждает зло. Зло конечно, добро бесконечно.
В беседе участвовали: Н. Алексеев, Г. Федотов, мать Мария. Мысли Ни, как всегда, очень сложные, часто парадок-
* Полусвета (фр.).
** Роскоши (фр.}.
188//189
сальные и, думаю, мало кому понятные. Нужно хорошо знать всю его философскую систему, иначе получается много недоразумений и споры часто бесплодны.
Суббота, 18 ноября
Ни сегодня начал семинар на тему «Идолы и идеалы»[417]. Слушателей было 40 человек. Семинар прошел оживленно. Меня поражает работоспособность Ни.Теперь у него задумано одновременно 3 книги помимо статей и семинара. Недавно я, сидя у него в кабинете, наблюдала, как он в одно и то же время может и писать письмо, и делать заметки в тетрадь к той или иной задуманной книге. Он писал одному испанскому философу, проф. Ксирао, в Мексику (куда тот бежал во время революц<ии>) и вдруг среди фразы остановился и говорит: «Нужно записать мысль, кот<орая> сейчас пришла мне для новой книги!» И так часто: среди разговора, даже в синема, куда он любит ходить для отдыха (как он говорит), но, видно, и там творческий процесс у него не прекращается. Это время чувствует он себя лучше. Доктор Хозацкий ему очень помог...
Вот уже две недели вокруг затишье и трудно поверить, что есть война. Что-то дальше?
8 декабря. Пятница
За завтраком Ни говорит: «Сейчас я впервые точно формулировал разницу между моей философией и другими, т. е. большинством философий. В других философиях мысль, выходя из конкретного, подымается к отвлеченному, чтоб дойти до общего, универсального и там в этом общем искать истинное. Я же начинаю с того, что погружаюсь в конкретное, и, возвышаясь над ним, ищу общее, заключенное в конкретном, и в этом общем ищу истинное».
Все это время живем под гнетом позора России, выступившей против Финляндии.
11 декабря
Хмуро-тоскливый день. Из газет узнаем, что на этой неделе был налет бомбовозов на Париж. Целая эскадрилья летела по направлению к Парижу и была остановлена зенит-
189//190
ной батареей. Так как алерт не было, то мы ничего не знали. И я подумала: вот мы все здесь и в Париже спокойно сидели, спали, гуляли, и не подозревая, что нам грозит. И впереди то же может произойти каждый день. И нужно быть готовыми!
16 декабря
Я и сестра заболели гриппом. Пригласили ухаживать за нами нашего милого друга (сестру милосердия) Т. Лямперт. Если б не она — трудно было бы. БедныйНи сбивается с ног, и я так боюсь, чтоб и он не свалился.
20 декабря
У мамы тоже кашель и плохо себя чувствует. В Париже эпидемия гриппа.
22 <декабря>
У сестры осложнение в ухе (нарыв). Маме хуже, боюсь за нее...
24 <декабря>
Сочельник такой грустный, как никогда. Трое больных...
26 <декабря>
Мама исповедовалась и причащалась. Спокойно говорила о том, что уходит в лучший мир...
28<декабря>
Четверг. Мамочка скончалась сегодня в 10 ч. вечера. Два дня очень задыхалась. Но в последние минуты дышала тихо. Я была при ней в минуты конца... В ее смерти было что-то умиротворяющее и благостное, что чувствовали все окружающие...
30 <декабря>
Сегодня похоронили маму на кладбище Кламара... Все ее друзья были около нее и провожали до могилы. Но ни я, ни сестра не могли ехать на кладбище — обе больные... Я из окон видела, как ее увозили.
190//191
1940
Вступаем в новый страшный год.
Январь
18 <января>
Вот уже 2 недели стоят сильные холода с ветром. Около 10 мороза. У нас испортилось отопление. Заперли часть дома и мерзнем... Но когда думаешь о фронте, а особенно о войне в Финляндии при 40—50 гр., то стыдно делается думать о своих невзгодах. Вокруг жизнь будто тоже замерзла.
Появилась страшная книга Раушнинга «Hitler m’a dit»[418]. Ни читает ее с волнением и ужасом. Говорит: «Hitler — это знак того, что человеческая история окончилась и мы вступаем в мета-историю, где действовать будут уже не люди, а через людей демоны».
Силы зла растут, а силы добра? И ужас в том, что зло, отрицая мораль, справедливость, право, свободу, не говоря уже о милосердии, пользуется всеми средствами: обманом, насилием, убийством для достижения своих целей, а добро? Христиане верят в помощь Бога, в чудо молитвы, подвига. Но настоящих христиан теперь все меньше и меньше, а «так называемые» могут ли рассчитывать на помощь Того, Кого они предают?
21 января
У нас собрались: Г П. Федотов, мать Мария (Скобцова), И. И. Фондаминский. Обсуждали вопрос о статьях для «Esprit». Редактор «Esprit» Mounier[419] (теперь мобилизованный) предложил русским писателям написать статьи для французов. Задание такое: выявить подлинный образ России, искаженный большевизмом. Эта мысль очень всех заинтересовала, и ряд статей уже намечен. Еще одно начинание обсуждалось. Это: общение с франц<узами> и беседы с ними на темы современных событий и их духовного смысла. Статья Ни появилась в последнем № «Esprit» — «La Roussie sovietique et la guerre mondiale»[420].
Мороз 10°, снег лежит уже 3 недели, не тая.
191//192
23 января
Сидим дома из-за холода. По вечерам читаем Ибсена.
27 <января>
Ни часто говорит о Л. И. Шестове. «Это был единственный здесь человек, с кот<орым> я вел философ<ские> беседы... Он всю жизнь искал истину, и хотя мы расходились с ним в пути, но беседы наши были всегда на высоте философских проблем. Смерть его для меня большая потеря».
Сегодня Ни очень нервничал из-за многих дел, которые ему приходится исполнять вместо меня и сестры (мы еще не выходим из дома — очень холодно, а после гриппа нужна осторожность). Выходя из дома по разным делам и покупкам, Ни говорит: «Трудно этим заниматься, когда у меня голова сейчас вся занята критикой Канта. Я теперь как-то по-новому подхожу к нему».
28 Воскр<есенье>
Была у обедни в St.-Joseph. (После месяца болезни.) Понравилась проповедь священника. Говорил о грехах христиан, их мнимом благочестии.
Ни ушел на доклад Мочульского: «Философия персонализма по книгам Н. А. Бердяева». Вернувшись, рассказал, что доклад М. был очень продуман, отчетлив и верно излагал основные мысли Ни. В беседе после доклада выступал Н. Н. Алексеев, очень резко и несочувственно идеям Ни. В общем Ни остался доволен собранием... Русские так редко уделяют внимание его мыслям, а если уделяют, то искажая и не понимая.
Начала читать Main de Biran[421]. «Философия ставит проблемы, но только религия их разрешает», — говорит он. Эта его мысль мне очень понравилась.
Еще читаю биографию Св. Людовика[422] и думаю: какой пример подавал он своим детям, внукам, а что получилось? Людовик XI[423] и прочие...
192//193
30 января
Ни написал сегодня предисловие к своей новой книге «Философ<ская> автобиография».
Приезжал Леня с фронта. Грустный. Ему так хочется работать в области хим<ических> изобретений, и вот все не удается, бедному.
Наконец потеплело, и все ожили. Только что появился Луи (франц<уз>), кот<орый> у нас часто работал в саду. Приехал в отпуск с фронта. Бодрый, веселый... Вот такие, как он, решают победу. Всем доволен... От него повеяло свежестью деревенской жизни, воздухом полей...