Страница 12 из 23
Очищение души совершается по мере возрастания молитвенности; лишь омолитвенный nous (ум) может стать храмом Христовым. Поэтому "важнее всего — благоприятное постоянство в молитве", низводящее Господа в ум и оживотворяющее всю личность, ибо жизнь человеческой личности — это не что иное, как "Господь в уме, ho Kyrios en tw nw". Молитва — воспитатель ума, умиритель ума в природе Божией, зодчий личности на основании Божества. Через непрестанную чистую молитву — kathare euhe — ум возносится к Богу, пребывает в Нем и очищается. Через молитву "в сподобившихся происходит общение в Божией святости, в духовной действенности, и союз умного расположения — synafeia tes tou nou diathesews — как бы в неизреченной любви ко Господу". Молитвенным подвигом ум срастворяется с вечностью; вечность становится категорией его природы и его атмосферой. Случается, что во время молитвы "внутренний человек с великим услаждением восхищается в молитвенное состояние, в бесконечную глубину оного века — eis apeiron ekeinou tou aiwnos, так что всецело устремляется туда парящий и восхищенный ум. На это время происходит в помыслах забвение о земном мудровании, потому что помыслы насыщены и пленены Божественным и небесным, беспредельным, непостижимым и чем-то чудным, чего человеческим устам изречь невозможно.
В этот час человек молится и говорит: "О, если бы душа моя отошла вместе с молитвою!" Нередко во время молитвы человеческий ум "входит в покой — eis anapausin; и в такой мере противостоящую стену злобы подкапывает он и углубляется под нее, что в итоге та разрушается, и человек входит в видение и мудрость — orasin kai sophian, до чего не достигают сильные, или мудрые, или витии, и они не могут постигнуть или познать тонкость ума его; потому что занят он Божественными тайнами". Молитвой не только человек очищается и освобождается от греха, но и "демоны, крепкие, как твердые горы, пожигаются молитвою, как воск — огнем".
Все добродетели составляют один неделимый организм; каждая из них срослась с себе подобной до единосущия, и "они суть разные части между собой", но молитва — это "регент (ликоначальница) в хоре (лике) добродетелей. Чрез нее испрашиваем у Бога и прочие добродетели". "Плоды же искренней молитвы суть: простота, любовь, смиренномудрие, постоянство, незлобие" и прочие добродетели. Молитва с прочими добродетелями — это путь любомудрия (философии), путь праведности, приводящий к истинной цели. "Глава же всякой добродетели… есть постоянное пребывание в молитве". "Дело молитвы выше всех других". Молитва — эта та благая часть, которую избрала Мария и которая не отымется от нея.
"Все добродетели между собою связаны, как звенья в духовной цепи — pneumatiken alysin, одна от другой зависят: молитва от любви, любовь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от надежды, надежда от веры, вера от послушания, послушание от простоты". Добродетели возрастают одна через другую; если какая из них отторгнется от сущности прочих, то засыхает и увядает. Жизнь каждой добродетели всецело соборна и существенно зависит от единосущия с прочими добродетелями. Личное усвоение какой бы то ни было добродетели — это глубоко соборный подвиг, так как он включает в себя усвоение прочих добродетелей, их единосущной природы. Будучи единосущной с остальными добродетелями, молитва соборна; через нее и человек делает себя соборным, распространяется и возрастает в прочих добродетелях. Одновременное и единосущное упражнение в добродетелях собирает душу, совершает таинственное сращение раздробленной грехом личности, составляет и выстраивает человека и делает его церковью — "экклесия, ekklesia".
Но стяжание всех этих созидательных (= устроительных) добродетелей совершается в подвиге самопонуждения — to biazesthai heauton. "Ко всему этому (ко всем добродетелям) должно принуждать себя". "Надлежит принуждать себя к молитве, если не имеет кто духовной молитвы; в таком случае Бог, видя, что человек столько подвизается и против воли сердца с усилием — обуздывает себя, даст ему истинную духовную молитву". Бог "научает и дарует истинную молитву"; "молитву чистую, духовную" Он дает лишь тому, чей "ум утвержден в Боге". Стяжавший истинную молитву имеет "в разуме светильник Духа", освещающий бесконечную и дивную тайну жизни. Непрестанная молитвенность необходима для человеского разума, чтобы он без светильника Духа — без молитвы — не скитался по безднам низменных прелестей. Бог подает силы к непрестанной молитвенности, ибо Он дарует "молитву молящемуся, didwsin euhen" — молитву, которая необходима и неопустительна в икономии спасения. Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите.
Непрестанной молитвенностью приобретается смиренномудрие, смиренно-умие. Возрастание в молитве посредством этического тройства сосредоточивается вокруг смирения ума как главного гносеологического орудия. Таинственное преображение ума сводится к освобождению ума от греховной категории гордости и к усвоению смирения как категории мышления. "Высокоумием и надменностью змий вначале низложил Адама"; "Христос, зрак раба приим, победил дьявола смиренномудрием". "И за сие-то смиренномудрие Христос был превознесен и посажен одесную Отца"; за высокомудрие (гордо-умие), за гордое будете как боги (hws theoi) род Адамов был посрамлен, низведен в бесчестие. Победа над гордо-умием возможна лишь через личное со-переживание Христова смиренномудрия как основополагающего правила жизни и познания. Молитвенное взыскание и созерцание Образа Христова — единственный путь, приводящий к смиренномудрию. "Воззри на Иисуса: от какой славы и до каких страданий и распятия нисшел Он, Божий Сын и Сам Бог!"
В Лице Богочеловека Христа проявляется вечный Бог через смирение и кротость. Поэтому смирение, смиренномудрие следует признать необходимой категорией христианской жизни, "основанием христианства", "признаком (знамением) христианства". Смирение — это мерило истинного христианина. Человек, "хотя бы и знамения творил он, и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестною и себя нищим духом и мерзким, окрадывается он злобою, и сам не знает того". "Истинные христиане смиренны денно и нощно"; и "хотя таковы избранные и благоискусные пред Богом, однако же сами себя признают они весьма малыми и крайне неблагоискусными, и для них стало естественным и непременным делом почитать себя низкими или даже ничем". "Таковые христиане сами в себе не высоко ценят душу свою, но крайне уничиженными пребывают пред Богом и почитают себя рабами всякого человека". Хотя они и богаты благодатью Божией, христиане должны "быть смиренномудрыми и исповедовать нищету свою". Благодать сохраняется смирением; с потерей смирения теряется и благодать. Насколько христолюбивая душа обогащается благодатью и откровениями, настолько больше смиряет себя. Духоносные личности "в смиренномудрии духа столько унижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех".
Смиренномудрие — he tapeinophrosyne — всецело личный подвиг, поприщем которого является содержание ума и мысленных способностей; обращенное к мiру, к людям и тварям, объективированное, смиренномудрие есть смирение — he tapeinwsis. Процесс возрастания личности посредством этической триады совершается не под контролем и тиранией обладаемого грехом ума, а под неусыпным водительством молитвы и смиренномудрия. Только так человек может стать сыном Божиим; только так можно на земле жить "жизнью ангельской" и совершить "величайшее дело любомудрия".
Смирением сохраняется данный Богом порядок личности и "смиренный никогда не падает. Куда и пасть тому, кто ниже всех?" Смирение — это единственное оружие, которым побеждается дьявол. Поэтому смирение — это необходимое условие спасения; поэтому "нужно принуждать себя к смиренномудрию перед всяким человеком", "принуждать себя… хотя бы сердце того и не хотело".
в) Любовь
Усвоение этической триады совершается таинственно путем длительного подвига существенного самоуничижения (= смирения себя), (духовного) перенесения себя из своей природы в природу Божества. Самоуничижительным подвигом смиренномудрия и покаяния (metanoia) ум исходит из узких теснин трехмерных категорий и входит "eis ton thekon aera" (= в божественный воздух); непрестанным самоуничижительным подвигом молитвы вся личность постепенно погружается и сплавляется со всеми добродетелями, пока не достигнет самой сущности всех добродетелей, сущности Бога — любви. "Любовь больше молитвы", больше всех прочих добродетелей, больше настолько, насколько Бог больше добродетелей, ибо "Бог есть любовь". Бог не только имеет любовь, но и есть любовь. "Ибо любовь — это не имя, а божественная сущность". Любовь есть не только "res Dei" (действие Божие), но и substantia Dei (= сущность Божия), Его "esse" (бытие).