Преподобный Симеон Новый Богослов

Обо всем этом свидетельствуют такие, например, сильные места из гимнов и слов преп. Симеона: „Хотя и говорят, пишет Симеон, что я, раб Твой, прельщаюсь, но я никогда не поверю, видя Тебя, Бога моего, и созерцая пречистое и Божественное лицо Твое, и воспринимая от него Твои Божественные озарения, и будучи просвещаем Духом в умных очах своих" (51 гимн). Или еще: „я с дерзновением, говорит Симеон, возглашаю, что если я не мудрствую и не говорю, что говорят и мудрствуют Апо­столы и св. отцы, если не повторяю только Божиих словес, сказанных во св. Евангелии..., да будет на мне анафема от Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, чрез Духа Святого..., и вы не заткните только уши свои, чтоб не слышать слов моих, но побейте меня камнями и убейте, как нечестивого и безбожного" (89 слово). В гимнах преп. Симе­она для нас очень много чудесного, необычайного и даже невероятного и странного; но это потому, что сами мы да­леки от царствия Божия и ни в понятиях своих, ни в жизни не усвоили юродства христианской проповеди, но и мыслим и живем полуязычески.

Наконец, как на последнее доказательство того, что видения и созерцания Симеона не были прелестными, укажем на чудеса его и на прославление. Еще при жизни преп. Си­меон делал предсказания и совершил несколько чудес­ных исцелений, равно как и вскоре же по смерти им совершено немало разного рода чудес. Все эти предсказания и чудеса преп. Симеона весьма подробно описаны в житии его, в котором повествуется и об открытии мо­щей преп. Симеона; это последнее произошло через три­дцать лет после смерти Преподобного. Все это в совокупности взятое уверяет нас в том, что преп. Симеон отнюдь не находился в прелести, но что его видения и созерцания и все духовные переживания суть подлинно-бла­годатная жизнь во Христе, подлинно-христианская мистика, а его речи и учение, содержащиеся как в словах, так и в гимнах, естественное выражение и плод истинно-ду­ховной христианской жизни. Преп. Симеон не только сам чужд был духовной прелести, но и других учил и учит распознавать ее и бегать. Умудренный долгим опытом и будучи тонким знатоком духовного делания, преп. Симеон в слове „о трех образах внимания и молитвы" указывает правильный и неправильные способы молитвенного делания. В этом слове Симеон сам сообщает точные признаки прелести и говорит о разных видах ее. После этого подозревать Симеона Нового Богослова в прелести теряются всякие основания.

Иеромонах Пантелеимон.

(Предисловие иеромонаха Пантелеимона приводится в сокращенном виде. Опущена заключительная часть предисловия, касающаяся литературного стиля и текстологии Гимнов. Прим. сост.)

Никиты Стифата, монаха и пресвитера Студийского монастыря, на книгу божественных гимнов преподобного Отца нашего Симеона.

Весьма возвышенное, поднимающееся превыше чувств (содержание)

Поэтому я, воздавая должное почтение учителю (своему), счел весьма благовременным, очень полезным и пригодным предупредить тех, которые пожелали бы разумом склониться сюда, дабы некоторые, худо, разумеется, и без опыта воспринимающие божественные, сверхчувственные вещи, по неопытному наблюдению глубин Духа и имея ум необученный упражнением в божественных вещах, не причинили самим себе вреда от этих вещей вместо пользы.

Итак, должно знать, что кто предпочитает склониться к писаниям богословов, привлекаемый к этому любовью к чтению, тот прежде всего, будучи верным, должен телом и духом убежать миpa и всего вообще находящегося в мирe, стряхнув с себя временное наслаждение удовольствиями,—положить, следовательно, доброе основание на твердом камне веры чрез делание и соблюдение запо­ведей Христовых и на нем искусно созидать дом добро­детелей; совлечься ветхого человека, тлеющего в похотях его, и облечься в здравого, обновляемого во Христа, до­стигши, конечно, возможно высокого совершенства, пришедши в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Хри­стова. Должно же ему еще предочиститься, предосветиться и просветиться Духом; прежде узреть всякую тварь чистым оком ума, научившись прежде предугадывать вдали слова и движения ее; стать вне видимых низменных вещей, т. е. превыше всякой плоти и чувства. Потом, ясно открывши уста, силою привлечь благодать Духа, и испол­нившись оттуда благ света, соразмерно очищению, внятно богословствовать о бывших в нем свыше священных отображениях. И таким образом, имея как бы дально­видный ум, склониться пред тем, что написано здесь. Я говорю о сочинении, принадлежащем возвышеннейшему и богословнейшему уму блаженнейшего и треблаженного отца Симеона. Поэтому кто влечется еще вниз грудью и чревом, т. е.

земными помыслами и вещественными пожеланиями своими, будучи связан узами обольщающего миpского чувства, кто нечист и сильно поврежден в чувствах ума, того мы предупреждаем, чтобы он не дерзал читать написанное здесь, дабы, смотря на лучи солнца с гноем на глазах, не был он ослеплен, потеряв и то слабое зрение очей (какое имел). Ибо прежде должно очиститься от всякой болезни и нечистоты помыслов, и та­ким образом приблизиться к чистому и сверхбеспредельному, в беспредельность светящему солнцу и беседовать с ним,—как к тому, которое сообразно нам является чувственным образом, так и к Солнцу правды и посылаемым от Него разумным и мысленным лучам, потому что исследовать глубины Духа свойственно только тем, которые освещены с вершины, конечно, очищения невещественным светом Божиим и стяжали совершенно просвещенный ум вместе и душу. Прочим же весьма полезно и прилично бить себя в грудь, испрашивая милости свыше.

Итак, могущему верно изучить слова этого божественного Отца и исследовать их глубину должно с разумением смотреть на его исступление и обожение, как он, будучи как бы вне плоти и тела и всякого чувства, восхищаем был духом от земли к небесам и к Богу, чудным образом удостаивался божественных откровений и видел в себе действия божественного Света, богоприлично действовавшие в нем; как он, одержимый любовью к Богу, как бы уязвленный ею, призывал и называл Его различными божественными наименованиями, подражая в этом великому Дионисию и подобным образом совосхищаемый с ним от земли. Так как и в последнем было то же самое: испытывая действия божественного Света, этот высокоумный муж, подобно ему, славно воспевал Бога, как.

виновника всех вещей, многоименно от всех имеющих (в Нем) причину вещей называя Его „то благим, то прекрасным, то мудрым, то возлюбленным, то Богом богов, то Господом господей, то Святым святых, то вечным, то сущим и виновником веков, то подателем жизни, то премудростью, то умом, то Словом, то ведущим, то содержащим все сокровища всякого знания, то силою, то сильным, то Царем царствующих, то ветхим днями, то нестареющимся и неизмённым, то спасением, то правдою, то освящением, то искуплением, то по величию превосходящим все, то являющимся в тонком дыхании ветра, в душах и телах, и в тех, в коих Сам Он пребывает, равно как на небе и на земле, будучи всегда и везде Самому Себе тождественным, находясь в миpe и будучи премирным, пренебесным, пресущественным, являясь солнцем, звездою, огнем, водою, дыханием росы, облаком, камнем и скалою,—всем существующим и будучи ничем из существующего".

Отсюда и сам великий в божественных вещах Дионисий в сочинении ''О Божественных именах", подобно исступлению в Боге этого божественно-великого Отца, как бы сосвидетельствуя ему чрез свои писания, говорит совершенно то же: „Итак, Причине всего, существующей превыше всего, прилична и безымянность и все то, чему принадлежат суще­ствующие имена, дабы она точно была царем всего сущего, и около нее было все и от нее, как причины, начала и конца, зависало, и сама она, по речению, была „всяческая во всех" (1 Кор. 15, 28); и по справедливости воспевается основание всего"... И немного спустя: „все в ней просто и неограниченно предшествовало существующему, по причине всесовершенных доброт одной ее—всевиновной Премудрости, которая от всех существующих вещей соответственным образом воспевается и име­нуется. Поэтому богословы чтут не одни эти божественные наименования, заимствованные от частных промыслительных действий ее, совершенных уже или еще предусматриваемых, но и от таких божественных явлений, просвещавших таинников и пророков какие когда-либо были в священных храмах или где-либо в другом месте.