Страница 75 из 77
И, во всяком случае, страшная область этого недуга настолько интересна, что, вместо глумления, заслуживала бы серьезного наблюдения врачей, которые часто оказываются совершенно бессильными пред этим явлением. Замечательно, что эти одержимые имеют совершенно неестественную силу, так что несколько мужиков иногда еле справляются со слабою на вид женщиною.
Кроме того, чем сильнее степень недуга, чем крепче «враг» вцепился в свою жертву, тем труднее он выпускает ее. Вот почему так силится он не подпустить к великим святыням человека, в которого вселился. Тут же, в «Городке», громко рассказывали, что в Саров три человека везли из Сибири закованного в цепи тяжело одержимого. Чем ближе к Сарову, тем он становился ужаснее и, наконец, накануне того дня, когда мы были в «Городке», уже находясь в саровском лесу, он разорвал цепи и бежал.
Бесноватые освобождаются, обыкновенно, из-под власти духов у мощей отца Серафима мгновенно. он невыразимо им страшен. Едва ли кто из людей вел такую лютую борьбу, ежеминутную, непрерывную, со «врагом спасения», как старец Серафим. он сам говорил, что боролся с духами, как «со львами и леопардами»; свой страшный подвиг столпничества тысячедневного и тыся-ченощного моления на камнях он предпринял, когда они особенно ополчились на него.
И до последних дней он вел «жестокое житие», чтобы «томить томившего мя», - как сам говорил, - томившего до последнего его часа. Потому и страшен он им. Быть может, этим яростным нападением можно объяснить и то, как у такого величайшего среди великих святых не оказалось целокупных мощей. И глубока, блестяща мысль протоиерея П. А. Смирнова, который говорит: чем яростнее нападение (расхищающего) врага, тем славнее победа (сохранение цельбоносных костей).
Чем больше похищенное, тем драгоценнее сохраненное. Заговорив о бесноватых, я хочу закончить рассказом о том исцелении, которое произошло на моих глазах 20 июля. Я находился в Успенском соборе, когда Государь и Императрицы уезжали из него прямо в Дивеев. После их выхода, стали допускать народ прикладываться к мощам. Должны были скоро начаться часы пред обедней, и я остался в соборе.
Литургию должен был служить настоятель нашей церкви в Риме, архимандрит Владимир (Путята), кандидат Московского университета, потом Преображенский офицер, которого я знавал, когда он был в миру. Стоя неподалеку от раки, я услыхал ужасные вопли, несшиеся от северных входных дверей храма. Я пошел туда. Восемь мужиков с трудом несли бившегося в их руках немолодого, обросшего волосами мужика.
Своим видом он напомнил мне какого-нибудь страшного гнома из детских сказок. Внутри его какой-то страдающий голос кричал: «Выйду, выйду!» Я шел около, пока его несли по собору к раке. У раки он затих, точно лишился чувств. Я смотрел на лицо его, когда его подвинули, чтобы приложить к раке. оно было искажено так и такое было на нем выражение, что страшно было смотреть.
Его приложили, он очнулся и отошел совершенно освободившимся от страшной власти и здоровым. Через несколько минут я застал его на другом конце собора. Бывший староста Казанского в Петербурге собора, граф Н. Ф. Гейден, записывал место жительства его. Вокруг стояло много народа. Оказывается, он страдал 30 лет и имел от исправника свидетельство, что болен тяжелою формой «кликушества».
Исцеление это произвело особо сильное впечатление. Фамилия его, кажется, Панцов. Страшно было думать, что 30 лет, с 18-летнего возраста, эта душа лишена была исповеди и причастия. Я спросил его, ел ли он что-нибудь. он был натощак. Не тут ли, в радости исцеления, было ему идти к Чаше. Я попросил архимандрита Владимира исповедовать его, а в конце обедни он спокойно приобщился.
Главное движение народа было направлено в Сарове к источнику отца Серафима, где происходило и наибольшее число исцелений. Источник находится близ того места, где была так называемая ближняя пустынька старца, где он проводил все дневное время, при рассвете приходя в нее из Сарова и оставаясь в ней до вечера. Сначала в этой местности был устроен для старца шалаш без окон и двери, с вырезом для входа в него, а потом маленький домик, перенесенный впоследствии в Дивеево и замененный здесь точною с того домика копиею.
Предание говорит, что, когда однажды старец пробирался лесною тропой близ этого места, он увидал Пресвятую Богородицу с жезлом. Владычица ударила жезлом по земле, и тогда из земли искипел источник чистой воды. Таково происхождение «источника старца Серафима». Еще при жизни своей старец говорил, что вода того источника сильнее евангельской Вифезды.
По кончине своей, старец в явлениях своих людям звал их к этому источнику, или приказывал достать воды из него, чтобы пить эту воду или обтираться ею. одно из первых чудес от этой воды произошло над престарелым помещиком Астафьевым, потерявшим зрение. Получив от родственницы воды из этого источника, Астафьев вытер глаза полотенцем, смоченным этою водой, и тотчас прозрел.
Бывали случаи, что даже нечаянно попадавшие под эту воду исцелялись. один богатый помещик страдал застарелою простудой головы и боялся обмыться этою водой. Купальни, существующей теперь, еще не было, и под воду становились на открытом воздухе. Наклонясь близко к желобу, из которого течет вода, помещик поскользнулся и упал под самую струю. Можно представить себе его ужас. Но он вышел из-под струи здоровым. Замечательно, что этою холодною (в ней 4°)
водою и зимой обливаются снаружи люди нежной организации, без вреда для себя и с ощутительной пользою. Когда-то к источнику, лежащему на берегу реки Саровки, вела узкая тропа, по которой дважды в день ходил старческою своею поступью, сгибаясь под грузом своей котомки, старец Серафим. Теперь тут широкая дорога, на которой могут разъехаться две тройки.
С зари по этой дороге шли вереницы богомольцев. И каких несчастий, каких болезней здесь не было! Параличные, со сведенными членами, слепые, немые, бесноватые. Люди на костылях, кто идет на четвереньках, лицом книзу, по-собачьи, кто на четвереньках лицом кверху, что производит особенно-ужасающее впечатление. Часто больной возвращается от источника здоровым и по дороге он сам или его родные рассказывают о совершившемся чуде.
Этих чудес было столько, что трудно было уследить за ними, и я уверен, что множество из них не зарегистрировано. Вся площадь пред источником бывала обыкновенно залита сплошною пестрою толпой. Самый источник представляет собою поверхность воды сажени в полторы в поперечнике, заключенную в деревянный сруб. В этот колодезь бросают прикрепленные к стенкам колодца на цепочках жестяные ведерки и вытаскивают их с водой.
По бортам колодца идет узкая, жестью обитая, стойка, на которую ставят сосуды для наполнения их водой. Тут же лежат воронки. Над этим колодцем устроена высокая, светлая, довольно просторная часовня. Два великолепные, во весь рост, изображения Старца молящимся на камне и идущим по лесу - украшают стены, кроме икон. Рядом с часовней - купальни: одна женская и две мужские.
Во вторую мужскую купальню стекает вода после того, как она прошла чрез первую. Купанья, собственно, нет, а есть обливание. Сходят в деревянный сруб, в стене которого, на половине высоты человеческого роста, устроен желоб. Надо повернуть кран и наклониться под текущую из желоба воду. В самых купальнях особой тесноты не бывало, так как пускали партиями человек по 10-12.
Но несколько бесконечных верениц постоянно ждали своей очереди. В часовне служились непрерывно сперва панихиды по старце Серафиме, потом молебны преподобному Серафиму. Ежеминутно из часовни выносили целые ведра воды, которую в бутылках народ разнес по всем концам России. Звуки нестройного пения, крики кликуш, голоса солдат, наблюдавших за порядком, нестерпимый зной, пыль, яркость красок и напряженное желание попасть скорее к заветной воде, - вот что чувствовалось в этой несметной толпе.
И вся она была наэлектризована рассказами о совершившихся и совершавшихся тут же, на ее глазах, чудесах. Вы могли умышленно укрываться от этих чудес. они, так сказать, сами шли на вас, становились пред вами во всей своей неопровержимости. - Я видел сейчас несколько исцелившихся, - вот самая обычная фраза, слышавшаяся в эти дни в Сарове. - Сегодня двое слепых прозрели.