Страница 19 из 31
Часть 2. Экуменизм
Экуменизм
Исторический Богочеловек, Господь Иисус Христос всесторонне показал, что Он для человеческого существа является всем и вся на небе и на земле: и сущностью, и существом, и жизнью, и умом, и разумом, и сердцем, и совестью, и добром, и добродетелью, и любовью, и светом, и путем, и истиной, и правдой, и радостью, и спасением, и воскресением, и вознесением, и вечностью, и раем. И всем этим Он является через Богочеловечность, через Богочеловеческое Тело Свое — Церковь всесвятую, Церковь Апостольскую, Церковь Святоотеческую, Церковь Святого Предания — Церковь Православную,
А вне Церкви, вне Тела Богочеловека, существует человек со всеми своими слабостями и в нем, и вокруг него: грех, смерть, диавол, а в них и с ними: всякое зло, ад, болезнь, порок, мука, недостаток. И человек всею своей деятельностью мучается и пытается спасти и освободить себя от мук, зла и ужаса; старается через науку и через веру, и через философию, и через культуру, и через искусство, и через земледелие, и через промышленность, технику... И постоянно человек является мучеником на крестах, которые сам себе постоянно изготовляет и на которых сам себя распинает. Понапридумал человек разных суррогатов спасения от различных мук, которыми изобилует человеческая жизнь на земле: понапридумал и разных "гуманистических" теорий: как себя самого собой спасти и осчастливить. Но вся история констатирует: все напрасно. Он и впредь остается рабом различных мук и зол, и, что самое страшное, — рабом смерти. Это касается каждого человека на земле Божией и особенно европейца. Потому-то и необходимо, и весьма целесообразно проследить развитие человека на главных путях его "гуманистических" теорий.
Гуманистический и богочеловеческий прогресс
Гуманистическая и Богочеловеческая культура
Европейская культура своим основанием имеет человека. Человеком исчерпывается ее программа и цель, ее средства и содержание. Гуманизм является ее главным архитектором, вся она построена на софистическом принципе: человек есть мера всех вещей, и к тому же это - европейский человек. Он - верховный созидатель и распределитель ценностей. Истина - это то, что он провозглашает истиной; смысл жизни - то, что он считает смыслом жизни; добро и зло то, что он считает добром и злом. Короче говоря, европейский человек провозгласил себя богом. Неужели не видно, как он неизмеримо любит жить как бог жить "как бог" наукой и техникой, философией и культурой, религией и политикой, искусством и модой; жить как бог любой ценой, даже инквизицией и папизмом, огнем и мечем, и людоеством? Он языком своей гуманистическо-позитивистской науки объявил, что нет Бога, и руководимый этой логикой, он смело сделал вывод: поскольку Бога нет, то я сам - бог!
Ничего более не любит европейский человек, как представляться богом, хотя во Вселенной он как мышь в мышеловке. Чтобы доказать свою божественность, он объявил, что нет "того" света, а следовательно, нет и др. небесных живых существ. Он так или иначе хочет овладеть природой, подчинить ее себе, и поэтому организовал систематический поход на природу, который назвал культурой, в него он запряг свою философию, свою науку, свою религию, свою этику, свою политику, технику... Ему удалось отшлифовать некоторый участок в материальном мире, но не преобразовать его. В борьбе с природой человеку не удалось ее "очеловечить"; зато она смогла ограничить, "оземлить", "овеществить" человека, прочно приковать его к земле, свести его к материи, и теперь он сознает себя только как материю. А кто победил? - Ирония, ибо культура сделала человека рабом материи, рабом вещей, рабом тления, Очевидно положение: европейский человек не бог, а раб вещей. Самозванный бог холопствует перед вещами и идолами, которых сам изготовил В своем походе против всего сверхъестественного он достижениями своей культуры подменил все духовное: небо, душу, бессмертие, вечность, живого и истинного Бога. И культуру провозгласил богом, ибо на этой помраченной планете человек не может выдержать и выжить без бога, любого бога, будь то лжебог, - такова фатальная ирония так устроенного человека.
Разве не очевидно, что европейский человек в своей культуромании превратил Европу в фабрику идолов? Почти всякое достижение стало идолом; потому наше время есть прежде всего время идолопоклонства. Ни один континент так не наводнен идолами, как Европа. Нигде так не пресмыкаются перед вещами и не живут для вещей и ради вещей, как в Европе. И это идолопоклонство в худшем виде, ибо оно представляет собой поклонение глине, земле. Скажите, разве человек не поклоняется озовой глине, когда самолюбиво обольщает земляное, бренное тело свое и упрямо твердит я есть плоть и ничего, кроме плоти? Скажите, разве не поклоняется человек розовой глине, когда своим идеалом провозглашает массу или народ, или человечество?
Несомненно, Европа страдает не от атеизма, но от многобожия. Потеряв настоящего Бога, она захотела насытить свой безбожный голод созданием многих лжебогов, идолов. Она создала идолов из всего: из науки, ее гипотез и открытий, из техники, из религии и ее представителей, из политики и ее партий, из моды и ее манекенов. А посреди всех идолов на космический трон эгоизма посадила европейского человека, европейского Далай-ламу.
По существу, европейская культура - это фетишизм вампиров, фетишизм в европейском костюме. "Погоня за вещами" - вот отличительная черта европейского человека. Фетишистская метафизика европейской культуры практически выражается в фетишистской этике. Древний языческий фетишизм отличался людоедством. А разве новый европейский фетишизм не отличается людоедством, только замаскированным, культурным людоедством? Разве европейская культура своими устами не провозгласила главным принципом жизни борьбу за сохранение? Что это, если не призыв к людоедству? Не означает ли это: человек, борись за самосохранение всеми средствами, а если нужно - и людоедством! - ведь главное: сохранить себя в жизни. А каким образом - это не регулируется контролем совести. Жизнь - это бойня, в которой господствует право заколоть более слабого, и слабые люди являются материалом для сильных. Поскольку ни Бога, ни бессмертия нет, постольку человеку ради самосохранения все разрешено. Разрешены грехи, зло, преступление. Позитивистская наука объявила, что все случающееся происходит по природным законам, а в природе главным законом является закон необходимости, который сейчас и господствует над людьми, их мыслями, чувствами, стремлениями, поступками. Когда грешат, грешат-де по необходимости. Человек, ты не виноват даже в самом большом преступлении, ибо все делаешь по естественной необходимости...
Не удивляйтесь - грех не может существовать (его не может быть) для человека, для которого не существует Бог, ибо грех есть грех пред Богом, и если нет Бога, то нет и греха, как нет ни зла, ни преступления.
Метафизический нигилизм европейской культуры, выраженный принципом: "нет Бога" - должен быть причиной практического нигилизма, принцип которого: нет греха, все озволено! Обратите внимание: своей философией, наукой, техникой и т.д. европейская культура систематически вытесняет из человека все вечное и бессмертное, виртуозно парализует в нем чувство бессмертия, сдавливает его душу, пока не сведет ее к нулю.
Нужно освободиться от Бога - вот явное и тайное желание многих творцов европейской культуры. Они хотят осуществить его через гуманизм и ренессанс, через натурализм Руссо и обтрепанный романтизм, через позитивизм и агностицизм, через рационализм и волюнтаризм, через парламентаризм и революционность, А самые смелые из них создали лозунг: нужно убить Бога! Наконец, самый последовательный и искренний творец и исповедник европейской культуры Ницше с вершины пирамиды человекомании и эгоизма объявил: "Бог умер!".
Когда нет ни вечного Бога, ни бессмертной души, тогда нет и ничего абсолютного, всеценного, но все относительно, смертно, преходяще. И действительно, отвергнуты абсолютные ценности и воцарены относительные. Несомненно, относительность - это логика, природа и душа гуманизма. Теория относительности Энштейна есть конечный, суммарный результат гуманизма и всех его философских, научных, технических и политических ответвлений. И не только это, но в самой последней своей конкретности гуманизм является не чем иным, как нигилизмом.