Страница 46 из 62
Аввакумовский оптимизм – это наш народный оптимизм: его вера в бессмертие человеческого существа всегда жива и сильна, особенно когда его вере предстоит мученичество за Христа и Его правду. Через все вздохи и муки в нашей народной душе звенит гимн аввакумовского оптимизма: «Серб Христов радуется смерти!»
Бессмертен аввакумовский национализм: народ имеет непреходящую ценность только как носитель и защитник Христовой истины и правды, Христова бессмертия и вечности, Христова Небесного Царства и Его вечных ценностей.
Аввакумовский героизм беспримерен по энтузиазму и неустрашимости: я бессмертен, ибо я Христов, поэтому я с радостью жертвую тело свое за небесную истину и правду, за Христово и народное достояние.
Аввакумовский сербизм – это критерий истинного, величественного и возвышенного сербизма. Серб является сербом лишь потому, что он Христов, ибо в таком качестве он ощущает, что бессмертен и вечен в этом и ином мире.
***
В чем же сила сербской души? В этой аввакумовской, святосаввской вере в бессмертие человеческого существа и народной души. Здесь источник всевозможного народного творчества, народной неустрашимости, жертвенности и борьбы за бессмертные ценности нашей истории. Наш народ ради этого жил и страдал, ради этого был в рабстве и воскресал. Посмотрите: святые монастыри не являются ли памятниками бессмертия и свидетелями нашей народной веры в бессмертие и вечность человека?
Посмотрите на дивную процессию святых монахов: одни цари и короли! А с ними вельможи и люди незнатные! Не является ли это доказательством нашей всенародной веры в бессмертие и в жизнь вечную? Это трогательные живые памятники бессмертия и вечности. И еще премудрые учители бессмертия и вечных ценностей. Все в нашей истории – памятник бессмертия, памятник за памятником, бессмертник за бессмертником. Таковы святосаввские реалии, и идеалы, и мысли, и пути. Святой Савва – первый воскреситель и украситель нашей народной души, первый, воскресивший ее из тьмы смертной, первый, украсивший ее дарами Бессмертного.
***
На путях и перепутьях истории нашего народа многие смерти поджидают нашу душу в засадах, хитро устроенных и искусно замаскированных. Как же из преодолеть, если не верою в бессмертие и силою Бессмертного? Кто ведет нашу народную душу и премудро проводит ее через бесчисленные засады и неприметные западни? Несомненно, святой Савва и его бессмертный дух. А в нем и через него – воскресший Богочеловек.
История нашего народа – достаточно красноречивое доказательство воскресения Христова и силы Его. Ибо только верою в Воскресшего и силою Его можно объяснить удивительную динамичность и плодовитое творчество нашей народной души в ходе столь мучительной истории. Историю созидают герои бессмертия, а остальные участвуют в ней. У нас каждому дана возможность стать героем бессмертия. Как? Аввакумовской верой в Бессмертного и силою Его. Подобно святой народной истине: «Серб Христов радуется смерти!»
***
Сегодня Европа более, чем когда-либо, превратилась в фабрику смерти. Поэтому сегодня как никогда необходима вера в бессмертие и жизнь вечную, а это значит, в воскресшего Христа и в Его Евангелие. Сегодня нам, сербам, необходимы как никогда аввакумовские бессмертники и оптимисты. Более, чем когда-либо, сильнее, чем когда-либо, требуется, чтобы над нашей землей и в нашей народной душе прогремело аввакумовское евангелие и призыв к воскресению: «Серб Христов радуется смерти!»
Эту радость от встречи со смертью и в смерти никто не может даровать нашему человеку, кроме Бога святого Саввы и диакона Аввакума – воскресшего Господа Христа. Если это не правда, то есть ли вообще правда, в нашей истории, в истории всего мира? Без этого все настолько бессмысленно и бесцельно, что все надо просто сжечь. Разве homo europaeicus не изобретет скоро такой динамит, который, взорванный глубоко под землю, разнесет всю нашу планету вдребезги?
***
Бессмертие, которое дает Христос человеку Своей победой над смертью, обеспечивает переход в жизнь вечную всему, что добро, возвышенно и красиво в человеке. Только таким образом наше человеческое добро становится небесным, бессмертным и вечным. Только таким образом человек обессмерчивается и распространяется во все небесные миры и всегда видит себя существом бессмертным и вечным, а благодаря этому – и всех остальных людей. И знает вечную ценность, и достоинство, и бессмертие всякого человека. Поэтому и ведет себя со всяким человеком как с существом бессмертным и вечным, с которым будет жить в ином мире.
Поэтому настоящее человеколюбие невозможно без веры в человеческое бессмертие и вечность. Если любовь не бессмертна и не вечна, разве она необходима, разве нужно лелеять ее, мучиться ею и из-за нее? А мы, тогда мы всего лишь бренные насекомые, только вот на чьем трупе? А наша планета – это похотливый клещ, только вот на чьем организме?
Все это и даже большее этого сводится к одному неопровержимому и всеубедительному свидетельству: единственный смысл человеческого существа – в его бессмертии и вечности, единственная истинная радость – в его вере в Победителя смерти, в воскресшего Богочеловека Христа. История сербского народа – это одно из самых драматичных свидетельств этой веры и этой радости. Поэтому святосаввский и аввакумовский девиз нашей истории «серб Христов радуется смерти!» внушительнее всего звучит во всепобедном пасхальном приветствии: «Христос воскресе!» и во всерадостном пасхальном отзыве: «Воистину воскресе!»
О неприкосновенном величии человека.
Чем больше я размышляю о загадочности и занимательности этого мира, тем все чаще меня преследует мысль: действительность этого мира фантастичнее всего самого фантастичного и загадочнее всего самого загадочного. Никакая самая одаренная человеческая фантазия, да еще возведенная в квадриллионную степень, не смогла бы придумать мира более фантастического и загадочного, чем тот, в котором мы, люди, живем.
Представьте себе, что этого мира не существует. И некое сверхкосмическое Существо по своей всесильной воле и необъяснимому желанию поручило вам создать мир по своему замыслу. При этом вам предоставляется полная свобода и замысла, и действий. Высшее Существо снабдило бы вас материалом, который был бы вам необходим для сотворения мира. Согласились бы вы стать архитектором такого мира? Что бы вы положили в основание, что бы взяли за материал, что поставили бы целью? Какие бы вы изобрели существа, в какие бы среды и атмосферы вы их поместили? Дали бы вы некоторым существам возможность мыслить и чувствовать или же вместо мысли и чувств дали бы им нечто иное? Неужели бы вы некий род существ наделили печалью, болью, слезами, любовью? Сколько бы, например, вы дали органов чувств существу, которое бы походило на человека? Не ошиблись ли бы вы, если бы дали ему меньшее число чувств, чем имеет человек, и подавно не ошиблись бы, если бы дали их ему гораздо больше? А что бы было, если бы вы вложили ему в грудь вместо одного сердца десять? И когда вы в деталях создадите и подробно разработаете план этого мира, будете ли вы уверены в том, что ничего главного не упустили? О, вы уверены, уверены и вы, и я, что вы должны были хоть что-то да упустить, из-за чего ваш мир и разрушился бы еще прежде, чем был бы готов!
Будем конкретны, прежде всего вы бы положили основание своему миру. Но на чем бы вы основали его? Посмотрите, наша планета лежит на воздухе, как на фундаменте. А воздух покоится на безвоздушном пространстве. А безвоздушное пространство – на неких невидимых частицах, которые наука называет атомами. А атомы – на электронах. А электроны – на праэлектронах. А праэлектроны – на фотонах. А фотоны – на нематериальном эфире. А нематериальный эфир – на чем-то еще более нематериальном и невидимом. И так до бесконечности. Ибо человеческая логика и через науку, и через философию, и через искусство жадно спешит из меньшей загадки в большую, погружается из одной невидимости в другую, до тех пор пока не утонет в, кто знает, в какой невидимости. Не надо из-за этого осуждать человеческую логику. Оно по самой своей природе не в состоянии помыслить предел тому, что невидимо, то есть тому, что бесконечно. И наша логика, и наша планета, и наша вселенная – все это окружено некими бесчисленными невидимостями и некими безмерными беспредельностями. Все наше знание о мире и человеке, все наши пророчества о них собираются в одно знание и одно пророчество. Это знание и это пророчество гласит: этот видимый мир стоит и существует на невидимостях, которым нет ни счета, ни предела.