Страница 56 из 162
Многоразличные внушения вражии считай наравне с хульными помыслами, и старайся презирать их, молясь псаломским словом: Боже, в помощь мою вонми, Господи помощи потщися, да постыдятся и посрамятся ищущии душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся хотящии (мыслящии) ми злая. Когда же будут враги внушать похвалу и гордостное возношение, то продолжай следующий стих, глаголя: да возвратятся абие стыдящеся глаголющии ми: благоже, благоже (Пс. 69: 4). Также приличное и в приличное время произноси из 39-го псалма, начинающегося так: Терпя потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою, и прочее, по избранию, до конца. Иногда же против гордых помыслов молись, как молился некто из древних отцов, глаголя: "Господи, чужда есмь всякаго блага, и исполнена есмь всякаго зла: помилуй мя, единым милосердием Твоим". И повторяй это много раз, если возможно, с земным поклонением. Главное же — старайся удержать веру и упование спасения, что Господь хочет всем спастися и в разум истины приити.
Враг же немощной только силится удалить человека от спасительного пути разными нелепыми внушениями и устрашениями и возможными искушениями, чтобы как-нибудь поколебать человека, и отвратить от истинного пути, и хотя он иногда, аки лев рыкая ходит, иский кого поглотити, но святый апостол Петр увещавает противиться ему твердой верой и упованием на Господа, что Он не оставит нас и силен упразднить и разрушить все козни вражии, как слышим часто в тропаре мучеников, которые, имуще крепость от Господа, мучителей низложиша и сокрушиша демонов немощные дерзости.
Также презирай и лукавые внушения вражии: "Не пиши об этом старцу, да не явишися тщеславна, и он может говорить, что ты велика, и будет тебя ставить в пример другим". В какой пример? Разве в пример путанице? Кто путается, тому потщеславиться нечем, и особенно некстати то мнение, что путающийся твердо стоит, и навык великому деланию. Великая путаница — делание не великое.
Пока довольно с тебя. Сам Господь да вразумит тебя на все душеполезное и спасительное, и Пречистая Его Матерь да защитит от злых и коварных козней вражиих.
241. НЕ ДОЛЖНО ПОД ПРЕДЛОГОМ СТРАХА БЫТЬ ИЗБРАННОЙ В НАЧАЛЬНИЦЫ, ДУМАТЬ О ПЕРЕХОДЕ В ДРУГОЕ МЕСТО
Пишешь, что у тебя опять возродилось желание перейти в Арзамас. Считай это желание за искушение вражие, так как оно внушается тебе как бы с насилием. Если бы на это была (или будет) воля Божия, то это может устроиться само собою. У Господа Бога всяких средств много. По воле же вражией ни в каком случае действовать не должно, ни под какими благовидными предлогами. Враг тебя устрашает тем, что будто тебя в К. могут сделать начальницей. На подобные внушения старинные люди отвечали так: "Бабушка сказала надвое: либо сделают, либо нет". И скорее последнее, потому что у нас с тобою нет начальнических достоинств. И это внушение просто вражие наругание, которым он, вместе с этим, и смущает тебя. Хотя и бывают такие случаи, что людей, путающихся на молитве или в молитвенном подвиге, Промысл Божий иногда устраивает на начальство для того, чтобы привести их в правильное и непрелестное положение; но делом Промысла Божия, Который все устрояет ко благу и к пользе нашей духовной, не должно устрашать себя, а оставлять это на всеблагую волю Господню, с верой и преданностью покоряясь мановению Божественного о нас Провидения и, между прочим, строго исследуя свой помысл и ухищрения вражии, — не скрывается ли тут тонкий какой-либо тщеславный помысл, который должно всячески отвергать, потому что тщеславие, грубое и тонкое, всячески приносит вред человеку.
Враг, по-видимому, устрашает тебя начальством; но если как должно рассмотреть это устрашение, то и окажется явно вражие ухищрение, которым тонко он путает тебя, чтобы породить в душе твоей желание к начальству. Так и считай: это устрашение, и старайся презреть его.
Рукоделие оставлять тебе не следует, а только должно заниматься им в приличное время, не оставляя четочного правила и другого молитвенного вычитывания, от которых враг тебя отвлекает, потому что все благословенное составляет существенную пользу монаха; оттого исполнять это бывает тяжело, и как бы неудобно, и как бы все и все этому мешают. Причины и тяжести таких неудобств есть ухищрение и отвлечение вражие, так как все благословенное ему не нравится. Ты же, зная это, понуждайся исполнять по благословению назначенное; равно не оставляй и устной Иисусовой молитвы.
Пишешь, что по временам ты очень ослабеваешь, до малодушия, а иногда и до отчаяния. Знай, что главные козни вражии две: бороть христианина или высокоумием и самомнением, или малодушием и отчаянием. Святой Лествичник пишет, что один искусный подвижник отражал козни вражии их же оружием. Когда они приводили его в отчаяние, то он говорил себе и врагам: "Как же вы не так давно хвалили меня и приводили в высокоумие", — и через это отражал злой умысел вражий. Если же враги опять переметывались на другую сторону и начинали хвалить, и подавать поводы к высокоумию и самомнению, то старец тут отвечал: "Как же вы не так давно приводили меня в отчаяние; ведь это одно другому противоречит". И таким образом сей подвижник, с помощью Божией, отражал козни вражии их же оружием, благовременно употребляя одно против другого. Также у тебя бывает иногда мысль восставать мужественно против врагов, и спрашиваешь: "Справедливо ли это?" Противоположное сему малодушие показывает, что несправедливо. Не нашей меры восставать против злохитрых врагов, а всего вернее со смирением прибегать всегда к помощи и заступлению Божественному, призывая на помощь Самого Господа и Пречистую Его Матерь, как советует святой Лествичник: "Именем Иисусовым отражай ратники". Мир тебе.
242. ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА ИСКУШЕНИЙ - ВЫСОКОУМИЕ. ПЕРЕЧИСЛЯЕТ ИСКУШЕНИЯ, КОИХ ПРИЧИНА - САМООБОЛЬЩЕНИЕ
Говоришь, что если угодно Богу и Царице Небесной, чтобы тебе перейти туда, то тебе подастся к тому случай, и я тебя благословлю. А я тебе скажу, что если на то будет воля Божия, то тебя туда переведут без всяких усилий с твоей стороны. У Господа Бога средств много устроить это, если это полезно тебе, но никак не следует ни в этом, ни в другом чем-либо исполнять волю врагов душевных, смущающих тебя всякими внушениями и предположениями, которым ты доверяешь на том основании, что это "тебе кажется". Вся стужающая тебе мысленная брань или путаница происходит от этого доверия вражеским внушениям, которым ты приписываешь какое-то значение или вероятие, или которое ты хочешь уловить, вместо того, чтобы презирать их, призывая против них помощь Божию. Главная же причина мысленной твоей брани — великое твое высокоумие, которое во всем проглядывает.
Не высокоумие ли это, что, получив некоторое временное успокоение от брани, ты поверила, что это хранение ума. Святой Иоанн Лествичник говорит: "Елико отстоят востоцы от запад, толико хранение ума выше хранения помыслов, и несравненно труднее оного". А мы с тобою и помыслов своих не умеем хранить как должно, то откуда же возьмется у нас хранение ума? Твое спокойствие было не хранение ума, а явная подсада вражия. Тебе казалось, что ограждена твердою стеною, что издали целый полк врага хочет проломать эту стену, что он потом заревел и убежал. И все это было одно наругание бесовское, потому что после, без всякой стены и безо всяких усилий, оставил смрад у тебя под самым носом и ушел. А ты еще задала себе вопрос: "Какая у него могла быть цель? И что это значит?" Очень просто: бесовское наругание, попущенное ради твоего высокоумия; а цель его всегдашняя — смутить и отвлечь человека от смиренного молитвенного состояния. И благоухание иногда, и иногда смрад — все это прелесть вражия, по слову святого Симеона Нового Богослова. Враг возводит тебя до небес и низводит в бездну, — и то, и другое ради твоего высокоумия. Пишешь: "не могу вместить попечения о временной жизни, оно как цепью оковало дух мой". Не страшное ли это высокоумие? Сказано: попечение лукаво даде Бог сыном человеческим, да не в горшее уклонятся.
Вспомни из жития преподобного Макария, что ему говорил бес: что он не пьет, и не ест, и вовсе не спит — одного только смирения у него недостает. Еще пишешь, что тягостно быть с келейными тебе. Зачем же набрала их? Если можешь жить одна, без келейных, то можешь и отпустить их летом. У тебя есть стремление к уединению. Если N оно вредно, то почему же тебе оно будет полезно? Ты, живя и среди людей, не знаешь куда деться от мысленной брани; что же было бы с тобою на уединении? Опять — что тебе приходило сильное желание умереть, и не боялась смерти; все это обольщение вражие. Еще пишешь, что на тебя возложен великий сан. Никакого сана не возлагали на тебя. Сан — священство, игуменство; а что ты произнесла сугубые обеты покаяния и смирения — в этом никакого сана нет. Говоришь: "желанием желаю непрестанно чистым умом и сердцем славословить Господа". Другими словами, нечистый желал бы быть чистым. Все это очень высоко, а достигается то, чего ты желаешь, покаянием, и исполнением заповедей Божиих, и смирением. Если, по словам святого Лествичника, и взойдя на всю лествицу добродетелей, человек должен молиться о помиловании, то тем более мы, грешные и немощные, сознавая, что страсти и грехи тянут нас к земле, должны каяться и смиряться; а паче меры за высокое не браться, потому что с высоты падают, и возносяяйся поневоле смирится.