Страница 135 из 151
3. ВОПРОС. А когда впадают в прегрешения, остается благодать или сразу отступает?
ОТВЕТ. Бывает, что хотя сам человек и безрассудствует, благодать по человеколюбию Божию не уходит, пока он во плоти; когда же душа отделится от тела, то и благодать отступает, и душа отправляется в свои края, преданная злым духам. В человеке есть два закона, закон зла, похищающий его в свои края, и закон благодати, увлекающий его к небесам. И насколько человек входит в испытания, настолько он крепнет и укореняется и делается нерушимым камнем; его ум, твердо стоящий у врат и не показывающий спины врагу, но противоборствующий ему, при исходе из тела принимают в Царство правые ангелы, и он идет в вечную жизнь. Как в видимом мире царь раздает дары своим служителям, и одни из принимающих расточают их на блуд, распутство и чревоугодие, другие же, приняв, сохраняют и еще приобретают себе драгоценную утварь, так и в духовном причастны славе те, кто приумножает из предложенных ему благодатных дарований свое добро. И вкусившие той сладости и веселия, глядя на видимого царя, облаченного в порфиру, и видя почести и сокровища, поистине зловонием считают все это, мерзостью и ничтожеством оно им представляется, потому что они вошли в царственные и небесные покои Христовы, перед ними раскрылись сокровища небесные и они унаследовали другое богатство, приобрели другое достоинство, став сынами Небесного Света, века бесконечного.
Сравнивая земное с небесным, они познают тогда бездну между тем и другим и различие. Как если ты возьмешь и человеку, сотрясаемому лихорадкой, когда недуг еще в разгаре, поднесешь разные яства или какую сладость или другую пищу, то он отворачивается от нее словно от тошнотворной гадости, будучи сыт и напоен лихорадкой и имея ее себе вместо пищи, – так и духовные, горя жаром небесной любви и Божественного огня, сколько бы ты ни предлагал им видимостей этого мира, чины, царство, богатство, славу, чувствуют тошноту и омерзение, подобные отвращению человека, проходящего мимо трупов и великого зловония. Подобным же образом и одержимые противоположной силой и подвластные духу мира, когда слышат духовное слово о свете, о царстве, об ином веке и о Божественной силе, неким образом чувствует отвращение и презрение, неспособные вместить слово Божие. Воистину те мудры и мужественны, те отважные воины, кто возвышен умом и гневается на возникающие в нем сластолюбивые желания и противодействует закону зла и послушествует и радуется закону Божию (Рим 7, 22). А что такое ритор или философ? Восстает на него похоть и прельщается он и жадность его обуревает и злые духи играют его разумом – где же его мудрость великая?
4. ВОПРОС. Отчего, когда я встаю на молитву, меня обуревает множество помыслов и я шатаюсь разумом?
ОТВЕТ. Мужественно и решительно приступай, и не леностно и словно во сне, но с трезвенной мыслью, как имеющий дело, и не блуждай помыслами, словно ничем не занятый. Как делая плотское дело ты весь погружаешься в него умом и мыслью и телом, так же надо приступать к молитве, как бы надеясь совершить какое-то духовное дело; а Бог твой ум видит и за мыслями следит. Старайся всегда сосредоточиться на своем деле, на искании Бога и на стремлении к нему; тому внимай, о том думай и заботься, чему тело молится, – в голос ли, или молча, или как еще потребно, только бы с трезвенной и сосредоточенной мыслью. Ибо как если живописец, пишущий изображение царя, все части сделает хорошо, в глазах же какую-нибудь мелочь упустит или исказит и напишет не как должно, вся работа пропала: он исказил царский образ и подлежит наказанию за свое нерадение, – точно так же мысленный образ небесного Царя пиши каждый верно и истинно в своей душе и изукрашивай всеми добрыми помыслами. Или как зодчий измеряет прямизну правила, чтобы не было отклонения, или как земледелец, склоняясь над бороздою, никоим образом не отвлекается, но весь в своем деле, чтобы провести борозду правильно. И если все так обстоит в телесных делах, то насколько сосредоточеннее душа должна быть в молитве как истинном деле, с каким великим трезвением должна всегда направлять свои помыслы и рассуждения к Богу, на добро (Рим 16, 19).
Так человек сумеет, трудом выправив прямоту своего ума, удостоиться хвалы и получит духовные дары; так он сможет довести свою работу до завершения, с каждым днем продвигаясь вперед и совершенствуясь и делаясь для многих причиной спасения (Евр 5, 9); а показав себя боголюбцем и угодником Божиим, он становится наследником Царства Небесного во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава во веки. Аминь.
Поучение 14.
1. ВОПРОС. Почему не имеющие в себе Святого Духа не могут сказать разумного и живого слова?
ОТВЕТ. Как новорожденное дитя исходит из чрева со здравыми членами, не имея повреждения в теле, так и родившиеся из чрева духа, от духовной благодати. Хотя мы видим их в этом мире во плоти, но духом они всецело в том мире, успокоены вместе с Господом, от Которого и рождены. Только они могут сказать братьям совершенное слово, имея в себе духовные члены совершенными. А кто не рожден свыше, тот не может сказать и духовное слово, потому что не имеет живого духа, который внушил бы ему небесное. Словно бы ребенок, вышедший из чрева уродом, или слепой от рождения, или хромой (а это как бы знак и примета мира) – так мудрецы, которые хотят быть толкователями писаний, не имея небесного духа и не слившись с Божеством; это уроды, не имеющие здоровых членов, передающие ущербное и гнилое слово. Словно бы монета, которая с одной стороны кажется имеющей отпечаток, а с другой стороны повреждена и негодна, таковы поврежденные грехом; от своего ума или своей мудрости они хотят вещать о небесном, от которого не родились. В самом деле, представь мне некое лицо и пусть он мудрец, девственник и в видимом безупречен, постится, бодрствует, отрекся от мира, молится. Тогда я поведу с ним рассуждение: ты девственник? Более тебя я. Ты в видимом постишься? Больше тебя я. Нищ ты? Я тебя превзошел.
Потому что не должен никто оставаться среди всего этого видимого, и уму следует не беззаботно успокаиваться на нем, словно уже достигнув совершенства, а стремиться к тому, чтобы некая небесная сила слилась с ним, и ожидать ежечасно, чтобы небесный дар, который выше твоей природы, смешался с действиями твоей природы, чтобы все, что ты ни делаешь, ты бы делал, сохраняя чистоту. Как царь, имеющий все члены тела здравыми, если бы не был облачен в порфиру, не получил бы царских почестей, так и ты, хотя природные члены имеешь здравыми, если, сохраняя все это, не наденешь порфиру Духа, который выше твоей природы, то ни увенчаться, ни на царский трон воссесть не можешь.
2. Но ты скажешь мне: если в тридцать лет или сорок я не приму Божию силу, а придется мне уходить из жизни, что тогда? А я тебе на это отвечаю, что не судит и не осудит тебя Бог как богохульника, если только ты показал незаурядное стремление к добру. Бог скажет тебе: поскольку ты пошел вслед за Мной и плакал и искал денно и нощно и, хотя вначале был беззаботным среди видимых своих достижений и надмевался от них, сейчас еще больше прилагаешь сил, ища по писанию истину и желая принять в себя Божию силу, Я не осуждаю тебя в этом как богохульствующего; наоборот, Я приемлю тебя как ставшего более прекрасным, чем ты был прежде. И ты сам испытай себя и разберись, стали ли твое гражданствование и твой труд более возвышенными. Я же скажу тебе по писанию, что идущий находит, и просящий получает, и стучащему отворят (Лк 11, 10).
Однако ты говоришь: покажи-де мне, как сопутствует людям Божия сила в этом веке. Отвечаю: как убеждать тебя, что Божия сила присуща верующим, – от Ветхого Завета или Нового? Обратимся сперва к тени (к прообразам Ветхого Завета). Кто дал силу Аврааму, который был уже старцем и имел тело омертвелое (Рим 4, 19; Быт 17, 17), снова омолодиться и породить сына? Ты, однако, говоришь мне: Бог принял жертвоприношения Авраама, с ним же самим не был. А какой друг, желающий беседовать со своим другом, направляется сперва в его владения, на поле или в виноградник, и тогда только смотрит на него и приветствует целованием? Неужели Бог жертвоприношения Авраама, то есть нечто как бы принадлежащее ему, принял, с ним же самим не был и не обитал в нем? А когда Авраам вышел на войну, кто был победителем (Быт 14, 14-20)? Только ли одна его природа или Бог, обитающий в нем и доставляющий ему победу? Перейдем к Ною. Кто был Подчинивший перед ним все роды зверей (Быт 7, 8-9)? Природа его или нечто небесное, сверхприродно ему присущее, нечто создавшее живых существ и его самого и подчинившее перед ним зверей? Неужели Иаков своей собственной силой сумел отвалить огромный камень (Быт 29, 10) – или Божья сила, присущая ему и отвалившая громаду камня? Настолько неразлучно был с ним Бог, что и во время его сна не покидал его.