Страница 2 из 4
как-то проявляет себя, взаимодействует с чем-то) значит она не элементарна, из чего-то состоит, меняется, и кроме того должны быть носители, в свою очередь меняющиеся, этого взаимодействия. Уму непонятна как сама эта бесконечность, так и причина, по которой это все не переходит в хаос и небытие. Если и на этом рассуждении разум, ищущий конечную истину не успокаивается, то ему приходится предположить существование чего-то в принципе для него непостижимого.
Рассматривая противоречивую бесконечность в поиске самых мелких частиц, из которых состоит материя, мы можем попробовать допустить, что существует нечто, совершенно не познаваемое нашим ограниченным (падшим) умом, в принципе не воспринимаемое не только чувствами человека, но и никакими приборами, некая первопричина всего, которая не является частью этой бесконечности (
ни самой крупной, ни самой мелкой ее частицей), никак не может быть научно описана, но именно и является тем недостающим компонентом, образно говоря камнем, который стоит в основании строения и не дает ему рассыпаться. Это допущение, хотя и вводит в систему мироздания нечто непостижимое для ума (в его теперешнем состоянии), может сделать ее однако полной и логически завершенной.
Оно чудным образом соответствует христианскому понятию о Господе Вседержителе: Я естъ Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний... (Апок. 22, 13). Или еще: Камень, который отвергли строители (в данном случае ученые, наука), соделался главою угла: это - от Господа, и есть дивно в очах наших. (Пс. 117, 22-23).
Однако, с точки зрения науки это всего лишь допущение, которое никак научно недоказуемо, но впрочем и неопровержимо.
Подобные рассуждения можно сделать о теориях происхождения Вселенной, ее пространственной бесконечности или конечности и др. Доведенные до своего логического конца они содержат известные философской науке доказательства существования Бога.
Доказательства эти основываются на том, что принципиальная научная картина мира не является самодостаточной и подразумевает за своими рамками присутствие некоей первопричины и основания всего существующего. Хочется подчеркнуть, что даже пытаясь обосновать существование Бога, корректно рассуждающая философия мыслит Его как нечто находящееся вне научного познания.
В приложении к конкретной научной деятельности это выглядит так. Ученый, занимаясь научным познанием мира, может при этом духовно созерцать Божественную красоту и Премудрость его Творца. Это является существенной частью христианской духовной жизни, но находится за рамками собственно науки. Другой ученый может не созерцать ничего подобного и даже отрицать саму возможность такого созерцания.
Иллюстрацией к вышесказанному могут послужить первый и второй стих 92-го псалма, которые входят в так называемый великий прокимен и читаются на каждой воскресной службе (в субботу вечером). Церковь переходит в это время к духовному созерцанию 7-го дня, когда Господь завершил творение мира.
Господь воцарися в лепоту (красоту) облечеся.
- Т.е. невидимый Бог созерцается (как бы видим) через красоту сотворенного Им мира.
Облечеся Господъ в силу и препоясася.
- Т.е. невидимый Бог облекся (препоясался) силой и, следовательно, тоже может быть созерцаем в премудрости сотворенного Им мира (
физические законы, силы которого изучают ученые).
Ибо утверди вселенную яже не подвижится.
Подобные образы составляют из себя существенную часть Священного Писания. Истина Твоя окрест (вокруг) Тебя, - читаем мы например в 88 псалме (стих 9). Стих этот имеет не одно глубокое и красивое истолкование.
Например, под Истиной, в которую облеклось Божество, может подразумеваться Пречистая Плоть воспринятая Христом. В этом случае слова эти понимаются как пророчество о Христе, а именно - что Он не призрак и не дух. Ибо воистину Бог явился во плоти (1 Тим. 3, 16). Греческий "философ и монах" Евфимий Зигабен обращает внимание на другую мысль, которую могут содержать эти слова: "облечен истиною как одеждою", замечает он.
Толкование это подобно приведенному выше толкованию великого прокимна. Одежда - это не сам человек, хотя по одежде, в какой-то мере, можно догадаться о человеке, который в нее облекся.
В контексте нашей статьи очень важно понять, что вообще представляют из себя образы и понятия Священноко Писания. Когда мы читаем о "гневе" Бога, Его "раскаянии", или, например, о Его "руках" или "глазах", о том, что Бог есть дух или Истина - это всего лишь наши человеческие понятия (а других у нас просто нет)
, образно приложенные к непостижимому Божеству. Согласно учению святого Дионисия Ареопагита и по апофатическому (отрицательному) богословию Церкви, Бог не дух, не разум, не могущество, не свет, не жизнь, не сущность, не время, не знание, не правда, не вечность, не мудрость, не благоволение... т.е. ничто из сотворенного мира и никакие человеческие понятия не могут описать Божество как оно есть.
Иными словами, Божество не описывается научными методами.
Интересна судьба споров о науке и религии в истории человечества. Хотя от века было понятно, что это разные области человеческого познания, которые, говоря обычным языком, просто не надо путать, дискуссии и не думают утихать. В советское время, например, выходил целый журнал (Наука и религия)
, в котором "научно" опровергалось существование Бога, а соответственный предмет в ВУЗах так и назывался: научный атеизм. Существуют и обратные попытки: "научно подтвердить...". Или же такое "духовное" рассуждение: наука сегодня дискредитирована, поэтому надо обратиться к вере. Здесь существует постижение истины не в историческом процессе, а в личном опыте каждого отдельного человека: он может понять некорректность этих споров, или даже почувствовать ее интуитивно, и перестать в них участвовать, но сами споры очевидно вряд ли когда-нибудь прекратятся.
Интересным свидетельством запрета на научное познание духовного мира является само построение Священного Писания: оно не дает нам научной формулировки того, во что мы верим, а дает только ключ, говоря научным языком - методологию, следуя которой человек входит в познание Царствия Божия. Описать же научно, что такое Царствие Божие невозможно.
"Библия учит не как устроено небо, а как на него взойти" сказал по этому поводу Галилео Галилей. ––– *** ––– Существует ряд проблем, о которых в принципе можно говорить, ибо ученые, как известно, ни в чем охотнее не проводят время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое (Деян. 17, 21).
Например, можно рассуждать о том, что с точки зрения христианского учения недвижность и утвержденность физических законов мира произошли в следствие соответственного изменения одновременно человеческого разума и вселенной после грехопадения Адама.
В результате своего падения изменился не только сам человек, но с ним вместе и весь физический мир. Проклята земля за тебя... (Быт. 3, 17). Земля измениласъ как глина под печатъю, - написано в другом месте (Иов 38, 14). Законы физики - это законы не первозданного, а уже "запечатанного" мира. Некоторые ученые полагают, что это можно увидеть из самих этих законов, приводя в качестве примера, в частности, второе начало термодинамики, согласно которому в системе, не имеющей постоянного притока энергии, все идущие в ней процессы стремятся к затуханию и прекращению. (См. cтатью свящ.
Олега Петренко в журнале "Московские Епархиальные Ведомости", № 6-7 за 1998 г.).
Здесь тоже есть поле для рассуждений - например, о том, что если бы изменился только человек, а мир остался бы в первозданной гармонии, то Адама просто некуда было бы выгнать из рая сладости! И лишь соответственное изменение мира делает возможным для нас не только существовать в нем, но даже изучать его с внешней стороны. (Т.е.
описывать то, что мы воспринимаем, не отвечая на вопрос откуда это вообще взялось и как). Здесь можно снова вспомнить слова псалма: Ибо утверди вселенную яже не подвижится (Пс. 92, 1). В данном контексте они означают, что соответственное изменение человека и вселенной привело к тому, что с точки зрения нашего рассудка существуют соответствующие его ограниченности законы, которые, в свою очередь, адекватны изменившемуся миру.