Страница 59 из 88
чисто спиритуалистического пути этого преодоления.
^
Плотин. Эннеады. VI. 9,3. СПб. 1995. С. 279.
^
Там же. VI. 7,36. C. 236.
^
Там же. I.1,7.C. 586. Как видно отсюда, у Плотина, в отличие от нашего современника Фуко, отрицание единой "природы человека" не становится антиантропологизмом.
^
Как и относился Плотин, по заверениям Пьера Адо, - хотя знаменитая фраза "Плотин стыдился, что у него есть тело", открывающая "Жизнь Плотина" Порфирия, как и другие биографические свидетельства, содержат все же слышимую ноту гнушения.
^
Заметим в этой связи, что установку чисто платонического дискурса, затем проходящую во многих учениях европейской философии, можно, вслед за П. Адо, полагать соответствующей парадигме "духовных упражнений" (см. P. Hadot. Exercices spirituels et philosophie antique. Paris 1981.). Данную парадигму следует отличать от нашей парадигмы "духовной практики", и соотношение их разбирается нами в другом тексте.
^
Плотин. Эннеады. III.2,16. Цит. изд. С. 579.
^
Там же. I.1,7. C. 586.
^
Заметим, что Ямвлих, цитированный выше, погрешает против чистоты Плотинова интеллектуализма, допуская в созерцаниях "помощь телесных чувств".
^
Там же. VI.7,7. C. 198.
^
Там же. V.5,7. C. 105-106.
^
Там же. С. 106.
^
Там же. VI.9,11. C. 291.
^
Там же. VI.9,10. C. 291.
^
Эннеады. V. 5,8. Цит. по: П. Адо. Плотин, или простота взгляда. М. 1991. С. 66.
^
См. напр.: F.M. Schroeder. Form and Transformation. A Study in the Philosophy of Plotinus. McGill-Queen's University Press. 1992.
^
Плотин. Эннеады. V.5,8. Цит. изд. C. 124.
^
Наш термин отсылает к известной световой конструкции (см. напр. V.8,9) умопостигаемой реальности как "прозрачного шара" или "светового шара", представляя который надо, однако, "уничтожить его массу, отбросить пространственные определения и представления о материи".
^
Там же. VI.9,9. C. 290. Предикат прозрачности - глубокий, существенный аспект "высшего духовного состояния", и его обретение - сквозная тема парадигмы духовной практики. В разных традициях и дискурсах прозрачность (или ее коррелаты) возникает как одна из ключевых характеристик совершенной встречи, соединения без слияния: "В прозрачном как приемнике (receptacle) не уничтожается радикальное различие двух сущностей". (A. Vasiliu. Du diaphane. Image, milieu, lumi\`ere dans la pens\'ee antique et m\'edi\'evale. Paris 1997. P. 106.) О родстве данного понятия с идеей перихорисиса и других близких нашей теме свойствах см. в этом же исследовании А. Василиу.
^
Там же. VI.9,11. C. 292. (С изменениями, использующими пер. А.Ф. Лосева, см.: История античной эстетики. Поздний эллинизм. М. 1980. С. 554.)
^
См.напр.: F.M. Schroeder. Form and Transformation. A Study in the Philosophy of Plotinus. McGill-Queen's University Press. 1992.
^
Термин, впрочем, имеет и другие, не связанные со светосферой значения - напр., в I.1,9 он обозначает осознание чувственных ощущений рассудком.
^
Там же. V. 3,13. C. 87.
^
П. Адо. Плотин, или простота взгляда. М. 1991. С. 67.
^
Плотин. Эннеады. V.4,2. Цит. изд. C. 95.
^
Там же. VI.8,15. C. 266.
^
Хотя термин "общение" нередок в рус.переводах Плотиновых текстов о "высшем духовном состоянии", в оригинале всегда - лишь термины из обсуждавшегося семантического гнезда, утверждающие соприсутствие и т.п., но никогда -действительное взаимное общение. Так, в VI.9,9 Г.В. Малеванский передает \gr sune inai\egr\ через "общение", но более искушенный А.Ф. Лосев избегает последнего (см. цит. изд. с. 290,472).
^
Там же. VI.8,16. C. 268.
^
Преп.Феофан Затворник // Умное делание о молитве Иисусовой. Сборник поучений св. Отцов и опытных ее делателей. Составил игумен Валаамского монастыря Харитон. Изд. 3. М. 1992. С. 132.
^
Плотин. Эннеады. VI.9,9. Цит. изд. С. 290.
^
Часть 8-1
Тема об умных чувствах в
христианстве, конечно, не открывается исихастским этапом; однако предшествующее развитие не слишком значительно. Уже у ап. Павла в Посланиях возникает эсхатологический аспект темы: по Воскресении человеческой природе присущи будут иные чувства, коим доступно видение Бога "лицом к лицу" (1 Кор 13,12). Затем тема появляется у Иринея Лионского, Климента Александрийского и, более основательно, у Оригена, вводящего и использующего целый ряд терминов - "духовные чувства", "чувства внутреннего человека", "божественные чувства", "чувства души" и др. (см., напр., "О началах" I.1,9; II.3,6 e.a.). Однако на этом этапе, когда еще мало сформировались аутентично-христианские подход и опыт, превалируют влияния языческой мистики и философии. В частности, у Оригена, подобно его соученику Плотину, практически отсутствует идея претворения или отверзания чувств, и две системы или два рода восприятия соотносятся согласно платоновской парадигме идеальных прообразов - парадигме "изоморфизма с помехами", на системном языке.
В исихазме же, начиная с Евагрия и Макария, подход к перцептивной проблематике сразу определяется тем, что мистика исихазма есть мистика диалогического Богообщения - а это последнее представляет собой, пусть сколь угодно особый, но все-таки род
общения. Общение же требует средств общения, включающих, в свою очередь, средства восприятия, и от этих средств - их характера, свойств - в известной мере зависит, "окачествляется" ими. Однако важнейшее свойство общения - в том, что эта его зависимость от наличных средств не является односторонней и пассивной, не является неизменяемым и непреодолимым ограничением. Общение существенно динамично, энергийно и экспансивно, оно обладает способностью и силою прогрессировать, углубляться, все больше и шире захватывать, вовлекать того, кто вступил в общение. В своей динамической природе общение расширяет свою сферу, трансформирует участников общения и создает для себя новые средства и формы. Общение человека с Богом сохраняет эти универсальные черты общения как такового; но, безусловно, в данном случае они не могут не выступать некоторым особым и уникальным образом. Стержнем мистического процесса Богообщения в исихазме является, как известно, определенный метод или школа молитвы. Поэтому первый конкретный вопрос, который следует рассмотреть, - это вопрос о перцептивных аспектах молитвенного делания.
Диалогическая природа молитвы твердо закреплена уже в раннем основоположном молитвенном трактате исихастской традиции - "Слове о молитве" аввы Евагрия Понтийского (IV в.). Обладая аналитическою направленностью ума, Евагрий не только констатирует эту природу, но сразу же ставит и занимающий нам вопрос о ее предпосылках: "Молитва есть беседа ума к Богу. Какого же состояния должен достичь ум, чтобы он был в силах неизменно простираться к своему Владыке и собеседовать с Ним без всякого посредника?" [
1]. - В этом вопросе можно уже увидеть зародыш всей темы. Простейшая формула "беседа ума с Богом" только по внешности проста - на деле же таинственна и парадоксальна. Печь как будто об умственном, то есть внутреннем процессе, протекающем целиком в сознании. Но какая беседа может протекать внутри сознания? очевидно, только такая, в которой наш собеседник сам тоже пребывает в нашем сознании - является
воображаемым собеседником. Однако Господь мой - не предмет моего воображения и вовсе не пребывает в моем уме. И коль скоро молитвенная беседа происходит - это значит, что есть участие Божие в этой беседе, есть проявления Божии, которые не суть порождения моего сознания, но которые неким образом до меня доходят и мною воспринимаются - так что, тем самым, мои средства восприятия, мои чувства оказываются к этому способны. Но, вместе с тем, Бог не предстает мне и обычным, чувственно данным, физическим собеседником; и восприятия мои в беседе с Ним суть - вообще говоря, за исключениями, каковые для Бога всегда возможны, - не обычные физические восприятия. О каких же восприятиях и каких средствах восприятия здесь идет речь,
что и как мы воспринимаем в Богообщении?
Необходимо вспомнить сразу, что помимо обычной, физической системы чувств, существует также другая, внутренняя система, которая своеобразно отражает первую у нас в сознании. Содержание сознания - многомерный, многообразный мир, который никак не сводится к деятельности обычного вербализованного мышления. Есть также образное мышление, или же внутреннее зрение, которым мы созерцаем проходящие в сознании образы. Есть внутренний слух, который слышит внутренние звучания. И есть, хотя уже и не столь развиты, внутренние аналоги и всех остальных трех чувств. Эта внутренняя система восприятия имеет свои свойства и закономерности, которые лишь отчасти совпадают со свойствами первой, физической системы [