Страница 38 из 88
Отличия грамматической структуры сказываются на структуре онтологической. Мы уже говорили, что в дискурсе, определяемом "именем", какою-либо из сущностей, это имя, опознаваясь при онтологическом рассмотрении как имя бытия, говорит нам о том,
какое именно сбывается, свершается бытие. Это может быть имя различной общности, до конца или же только частично специфицирующее, конкретизирующее указуемое бытие. В первом случае мы скажем, что данное имя задает определенный онтологический горизонт, определенный способ, образ бытия; во втором случае это имя может принадлежать различным онтологическим горизонтам. К примеру, "сущее" - одно из наиболее общих имен, еще не выделяющее конкретного горизонта; но "здешнее" или "наличное" бытие уже обозначают таковой. Другими примерами онтологических горизонтов могут служить античные "стихии" (земля, вода, воздух, огонь), именно так трактовавшиеся, начиная с Парменида, который впервые установил различие онтического и онтологического, "физики" и "метафизики". - Но что в нашем случае?
Энергия как высказывание о бытии есть, очевидно, бытие-в-действии, бытие-в-деле, бытие как самоосуществление (но, вообще говоря, еще не самоосуществленность). (Ср.: "Энергия - это ... бытие на деле" [
1]). Прежде всего, это, действительно, не есть имя бытия. Это - глагольное высказывание, говорящее не о том,
какое, а о том,
каким образом свершается бытие. Затем (что будет для нас еще важней), это - предельно общее высказывание. Тут нет никакого указания, каким же образом свершается бытие, а есть только констатация: бытие
свершается, оно предполагает действие, оно имеет аспект или "измерение" действия. Энергия, т.о., и есть это "действенное" измерение бытия, или "бытие-действие" [
2] - особое онтологическое измерение, которое не выделяет одного определенного онтологического горизонта, но может априори включать в себя различные горизонты, в которых "образ свершения" бытия конкретизируется в полной мере.
Наша задача - выяснить, реализуется ли на самом деле эта априорная возможность различных бытийных горизонтов в энергийном измерении. Для этой цели удобнее всего обратиться к языку событий. Энергия определяет, конституирует событие; рассмотрим, каким бытийным горизонтам могут соответствовать события. В классических, именных дискурсах, где энергия является осуществлением сущности-энтелехии, всякое событие является изведением некоторой такой сущности в пребывающее присутствие, в наличие. Тем самым, оно отвечает
горизонту наличного бытия и может характеризоваться как
событие обналичивания. Понятно, что дискурс энергии также допускает события обналичивания, поскольку в многообразии возможностей всегда и заведомо имеются возможности выступления в наличествование. Тем самым, в энергийной онтологии также присутствует горизонт наличного бытия. Здесь он вновь несколько изменяет свой характер и содержание, выступая как горизонт
обналичиваемого бытия-действия. Но более важным отличием от других дискурсов является то, что данный горизонт теперь не является единственным, отвечающим событиям: наряду с обналичиваемым, возможно также и необналичиваемое бытие-действие.
Прежде чем убедиться в этом, мы поясним возникающее свойство "онтологической неоднозначности" энергии, ее способности определять различные бытийные горизонты. Данная способность энергии естественно сопоставляется с ее хорошо известным свойством существовать в двух разных видах или модификациях, как энергия "свободная" или "связанная". Обычно это свойство обсуждалось в чисто естественнонаучном контексте, как относящееся к физической, природной энергии; немногие наличные опыты философского анализа энергии - в частности, у Аристотеля и Хайдеггера - не отражали его, поскольку принадлежали к эссенциальным или эссенциально-энергийным дискурсам, представляющим энергию только "связанной", заключенной в систему форм. Исключением является анализ А.В. Ахутина, который усматривает в античной мысли "путь, ведущий к стихии и путь, ведущий к форме", и эти пути "приводят к двум понятиям энергии. Стихия, понятая как ... начало движения, есть вечное, неизменно пребывающее изменение форм, трансформация. Это и есть действительное бытие, энергия стихии или стихия как энергия. Если же идти противоположным путем (который избирает Аристотель) и понять ... начало движения как форму, эйдос, то "физически сущее" определяется как ... формирование, в основе которого лежит энергийное бытие формы, ближайшим образом - ее самовоспроизводство" [
3]. Этот анализ созвучен нашему, по-своему приходя к представлению о двоякой, "свободной" и "связанной" энергии на онтологическом уровне. Но следует подчеркнуть, что в дискурсе энергии возникает не "два понятия энергии", но
единое понятие
многообразной энергии - энергии, способной порождать события различного онтологического содержания и статуса, так что в одних она выступает "свободной", в других же "связывается" в энергийное бытие формы.
Очевидным образом, горизонт наличного бытия, или же обналичиваемых событий, и есть область "связанной" энергии, где энергия, изводя сущность-энтелехию, оказывается и связанной в некоторую форму. Но что такое события со "свободной" энергией? Как мы говорили, когда энергия делается деэссенциализованной, она сближается с потенцией и может выступать как
начинательное усилие: не столько сформировавшийся акт, сколько лишь побуждение, побудительное движение; и не столько оформившееся движение, сколько чистый импульс, первый толчок или "росток" движения, в смысле не биологии, а топологии - вы-движение, вы-ступление из стихии потенции - к актуализации (впрочем, хотя и начинательное, но уже выступившее, отделившее себя от потенции отчетливо и определенно, ибо имеющее определенную энергию). Подобная энергия, как и событие, порождаемое ею, непричастны никакой форме и никакому телосу; именно в них реализуется чистая деэссенциализованность, инаковость всем эссенциальным началам [
4]. И сразу же очевидно одно качество или одна предпосылка, которою должны обладать эти энергии и события: они должны
не иметь длительности, протяженности. Событие может не иметь связи с формой лишь в том случае, если оно
еще не обрело формы, если у него "не было времени сформироваться"; если же оно имеет длительность, у него с необходимостью возникают и форма, и другие элементы эссенциальности. "Непричастность форме и телосу" может быть лишь сугубо мгновенным свойством: ибо если есть хотя бы один "следующий" миг, следующий микрошажок, микроэлемент события, тут же становится правомерен вопрос: это событие есть
почин - чего?
Но что значит - "у события нет длительности"? Это значит, что оно имеет "бесконечно малую" длительность, т.е. является "моментальным", совершается в момент, в миг - в промежуток времени бесконечно краткой протяженности. В свою очередь, "бесконечная малость" и "бесконечная краткость" означают
несоизмеримость с обычной, конечной протяженностью, какой обладает любой "интервал на оси времени", временной промежуток, интегрированный в обычную темпоральность наличного бытия. Стало быть, у не-длящегося события его время, или же "миг", не интегрируется, не включается во временной порядок, в темпоральность наличного бытия, но оказывается изъятым из этого порядка, отдельно сущим, дискретным. Столь же отдельным и дискретным, несоотносимым является этот миг и по отношению к другим подобным событиям. "Миг" принципиально единствен, неповторим и невоспроизводим, он не сливается ни с обычным, длящимся временем, ни с другими "мигами". И мы получаем, в итоге, важные выводы. Дискурс энергии допускает особый класс "чисто деэссенциализованных" событий, главным отличием которых является отсутствие длительности. Такие события (или, равносильно, их энергии) конституируют новый тип временного порядка, новую темпоральную структуру: дискретную темпоральность, стоящую вне темпоральности наличного бытия и порождаемую совокупностью несвязных, несоотносимых и непротяженных временных элементов. Мистический опыт доставляет свидетельства о реальном совершении их: так, современный подвижник-исихаст характеризует темпоральность высших ступеней Духовного Процесса как "мгновение, в котором, однако, открывается вечность, не имеющая протяжения" [