Страница 7 из 20
Умиление есть первое духовное ощущение, доставляемое сердцу осенившей его Божественною благодатию в ходе развития духовного видения. Оно состоит из "вкушения Богоугодной печали, растворенного благодатным утешением, и отверзает пред умом доселе невиденное им зрелище. От духовного ощущения является духовное видение, как Священное Писание говорит: "Вкусите и видите"" (Пс. 33, 9). "От видения усугубляется ощущение" - пишет святитель Игнатий (5, т.3, с.55), подчеркивая взаимную обусловленность ощущения умиления и духовного видения. "Доколе действует ощущение, дотоле действует и видение. С прекращением ощущения прекращается видение... Постоянное пребывание умиления сопровождено с постоянным видением" - уточняет святитель (там же).
Итак, смирение и покаянное чувство, открывая доступ благодати Божией, рождают умиление и соединяются с ним, а оно, в свою очередь, вводит нас в духовное видение. В этой связи важно указать на процесс развития содержания этого духовного видения. Святитель Игнатий Брянчанинов об этом пишет следующее:
"Первое духовное видение есть видение своих согрешений, доселе прикрывавшихся забвением и неведением. Увидев их... подвижник немедленно получает опытное познание о предшествовавшей слепоте духа своего, при которой существующее и существовавшее представлялось ему вовсе несуществовавшим и несуществующим" (5, т.3, с.56).
Весь процесс развития духовного видения, согласно св. Игнатию, можно представить такими этапами:
1) видение своих согрешений;
2) познание своей греховности;
3) видение падения, которым объято все естество человека;
4) открытие мира падших духов, изучение их в наших собственных страстях, в борьбе с ними, в приносимых духами помыслах, мечтаниях, ощущениях (т.е. косвенное, а не непосредственно чувственное узнавание о падших духах);
5) исчезновение обманчивого и обольстительного воззрения на земную жизнь, до сих пор представлявшуюся безконечной;
6) видение смерти, ощущение самого часа смерти, часа нелицеприятного суда Божия;
7) из фактов грехопадения усматривается необходимость Искупителя;
8) из приложения заповедей Господа к своим недугам усматривается целительное и животворное действие этих заповедей на недуги и страждущую душу, приобретается живая вера в Евангелие (5, т.3, с.56).
Таким образом, духовное видение является тем реальным опытом, который делает веру живой, подтверждая ее "экспериментально". Святитель Игнатий пишет: "...изучение из чтения очень недостаточно: для удовлетворительного познания необходимо изучение опытом" (5, т.3, с.60).
9. Орудия духовного видения: ум и сердце
"Когда же Божественною благодатию начнет очищаться дух человеческий,- продолжает святитель Игнатий,- тогда он постепенно переходит от познания духов к духовному видению их. Это видение совершается умом и сердцем, даруется Духом Святым... Обличает духов лукавых сердце; ум недостаточен для сего: ему не различить одними собственными силами образов истины от образов лжи, прикрытых образами истины. Духовное рассуждение основано на духовном ощущении... как засвидетельствовали два ученика о своем ощущении и о значении этого ощущения при беседе с Господом, которого они не узнали ни чувственными очами, ни по соображению умственному: "не сердце ли наше горя бе в наю, егда глаголаша (Господь) нама на пути, и егда сказоваше нама писания" (Лк. 24, 32). Это-то сердце, свидетельствовавшее с верностью о Господе, свидетельствует с верностью и о духах, и искушает их "аще от Бога суть" (1 Ин. 4, 1), или из царства тьмы и неприязни" (5, т. 3, с.60).
Таким образом, не разум, не логика, не "здравый смысл", не рациональность, не научная обоснованность (по видимости) фактами того или иного учения, так любимые йогой, буддизмом, оккультизмом, являются главным козырем для принятия или отвержения его, а сердце, то ощущение, которое возникает при знакомстве с этим учением. К тому же, сразу и невозможно разобраться в многосложных хитросплетениях таких систем, как теософия, агни-йога, антропософия и иже с ними. Поэтому на сердце и нужно ориентироваться в своем выборе, принимать или не принимать то, что рекламируют другие.
Но не всякое сердце способно правильно свидетельствовать. Святитель Игнатий пишет: "Способно к такому свидетельству сердце, очищенное покаянием, обновленное Святым Духом; но сердце, находящееся в плену у страстей и демонов, способно только к показаниям лживым и ошибочным" (5, т. 3, с.60). Из этого мы можем заключить, что в нашем нынешнем греховном состоянии мы не способны точно различать, что есть истина, а что ложь, что от Бога, а что от лукавого, и нам нужны советы более опытных в духовном отношении людей. Поэтому крайне необходимо изучение писаний святых Отцов, относящихся к познанию истинного и ложного. Согласно апостолу Павлу, и сатана преобразуется в Ангела Светлого (2 Кор. 11, 14), чтобы обольстить человека, так что нам нужно быть крайне осторожными в наших симпатиях и поисках истины.
Не следует преувеличивать свои возможности и в различении помыслов, в выяснении того, откуда они приходят - от Бога, от естества нашего, или от демонов. Преподобный Варсануфий Великий сказал иноку, спросившему его о том, как узнать, откуда приходят помыслы: "То, о чем ты спрашиваешь, относится к людям, достигшим великой меры (духовного возраста). Если внутреннее око не будет очищено многими врачеваниями, то оно не может избавиться от терний и волчцов, и собрать гроздь винограда, укрепляющего и веселящего сердце. Если человек не достигает сей меры, то не может различать (этих помыслов), но будет поруган демонами и впадет в обольщение, поверив им: потому что они изменяют вещи как хотят, особливо для тех, которые не знают козней их" (цит. по (5, т.3), с.60).
10. Обманчивость наших впечатлений
Очень существенен именно тот момент, что демоны "изменяют вещи как хотят". В подтверждение этому автор может сослаться на свой личный опыт, а также на опыт некоторых других людей, вышедших из оккультизма и обратившихся к Православию. Процесс такого обращения сам по себе заслуживает особого исследования; мы остановимся лишь на одном феномене, который можно назвать "искажением восприятия".
Когда человек, долгое время занимавшийся йогой, оккультизмом или еще каким-нибудь не-христианским духовным учением, захочет побеседовать с православным священником с целью узнать нечто или даже обратиться к православию, он, скорее всего, не сможет найти себе священника, который бы ему понравился. Все они будут представляться ему личностями малосимпатичными. Он будет воспринимать их как людей бездушных, малоумных, скучных, бездарных, невежественных, или просто вызывающими какую-то неприязнь. Но если он, игнорируя свои ощущения, все же перешагнет некую грань и вступит в контакт, то его может поразить разительный контраст между тем, каким виделся священник до разговора с ним, и каким он представится во время разговора. Все это, конечно, может случиться лишь при наличии искреннего стремления понять доводы и слова священника, а не навязать ему в полемике свое мнение. Иначе говоря, даже зрительные впечатления, которым мы всегда безусловно доверяем, могут быть настолько искажены, что смогут отвадить даже от попыток контакта с представителями православной Церкви. И такое состояние неадекватного видения вещей естественно для оккультиста, так как он, как правило, исповедуя оккультные идеи, подпадает под власть демонов и ставит себя, сам того не подозревая, в такую зависимость от них, что даже его физиология и способность восприятия подчинены им.
От такого искажения восприятия всего один шаг до настоящих галлюцинаций и видений, которые так свойственны "продвинутым" оккультистам и йогам, и которые расцениваются ими как несомненные достижения.
Таким образом, мы должны заключить, что этап духовного видения духов, этап правильного различения помыслов является очень высоким достижением, свойственным лишь тем, кто "достиг великой меры духовного возраста". Сложность такого различения в том, что "враги одеваются в одежды овчие, т.е. внушают мысли по-видимому правые, внутренне же суть "волцы хищницы" Мф. 7, 15), то есть восхищают и "прельщают сердца незлобивых" (Рим. 16, 18) тем, что кажется хорошо, а в самом деле зловредно. Свет, происходящий от бесов, обращается впоследствии в тьму" (Варсануфий Великий, ответ на вопрос 59, цит. по (5, т.13), с.60).