Страница 39 из 45
Константинопольский патриарх Иеремия, проезжая в Москву, лишил Киевского митрополита Онисифора кафедры за прежнее двоеженство и приказал нарядить суд для исследования преступлений Луцкого епископа Кирилла (Терлецкого). Для избежания грозного суда, Терлецкий решил отдаться сам и предал всю Юго-Западную Церковь во власть папы. Участником своего предприятия он сделал хитрого и деятельного, но вместе с тем и бессовестного сенатора Ипатия Поцея, которому ничего не значило менять одну веру на другую, а нужно было избавиться от долгов. Кирилл привязал его к себе, выхлопотав ему через иезуитов у Сигизмунда выгодное Владимирское епископство. Чтобы приготовить умы к замышляемой унии, Терлецкий и Поцей объехали все Литовское княжество, всюду рассеивая хулы на Патриархов. Но несмотря на сие, предложение унии на трех созываемых ими один за другим Соборах было отвергнуто. Они решились прибегнуть к хитрости и подлогу. На Соборе 1591 года Кирилл (Терлецкий) успел получить бланкеты с приложенными печатями епископов для составления просьбы королю о возвращении Православной Церкви ее прежних прав и преимуществ. Он продержал у себя эти бланкеты до 1595 года и потом вместе с Ипатием написал на них прошение королю и послание папе с изъявлением желания унии не только от лица митрополита и епископов, но и всего духовенства и паствы.
Сигизмунд отправил Терлецкого и Поцея в Рим: там они присягнули папе за себя и за всех русских епископов.
По возвращении их из Рима для торжественного открытия и введения унии назначен был сейм в Бресте. Туда съехалось из всего Литовского княжества и Польши множество особ духовных и светских, православных и папистов. При самом начале совещаний сейм разделился на две враждебные стороны. Желание унии изъявляли только пять епископов, к коим после долгого колебания присоединился и митрополит Михаил (Рагоза); остальные же три литовских епископа со всем прочим духовенством, митрополит Белгородский из Славонии и вся русская знать, во главе коей стоял знаменитый князь Константин Острожский, объявили решительно, что они и слышать не хотят об унии. Дело кончилось тем, что униаты, поддерживаемые Сигизмундом, обнародовали акт о воссоединении Греко-Российской Церкви с Римской на основании Флорентийского Собора. Православные же положили: во-первых, не слушать ни в чем митрополита и прочих епископов-отступников, а считать их лишенными власти; во-вторых, не принимать ничего нового в отношении к вере без Константинопольского Патриарха. Так возникла уния.
Сигизмунд III, руководимый иезуитами, принял все меры к поддержанию унии. Вопреки жалобам православных на Михаила (Рагозу) как на отступника, он оставил его в сане митрополита, изъявил милость сообщникам его, а по смерти Михаила избрал и утвердил преемником ему одного из главных виновников раскола – Ипатия Поцея. В то же время он установил себе за правило не допускать отвергающих унию к епископским местам и в богатейшие монастыри и приходы. Отсюда у православных через 16 лет от начала унии остался один только епископ в городе Львове, к которому только и было дозволено им обращаться за посвящением низшего духовенства.
Лишенные пастырей, православные подвергались всякого рода притеснениям и гонениям со стороны папистов и униатов. Польские солдаты с обнаженными саблями принуждали в храме народ преклонять колена и читать Символ веры в члене о Святом Духе по римским обычаям. Лучшие храмы были насильно обращены в униатские, прочие же были или запираемы, или отдаваемы в аренду жидам, так что православные всякий раз как им приходилось совершать Литургию, крещение или погребение должны были покупать на то дозволение у арендатора-жида. Служители Церкви, остававшиеся непоколебимыми в Православии, терпели бесчисленные оскорбления, были с бесчестием изгоняемы из приходов, безвинно предаваемы суду и нередко оканчивали жизнь в оковах. Целые округа потому оставались без священников: мертвых некому было отпевать, младенцев – крестить. Не мудрено, что при таких мерах из 4 миллионов жителей в Литве и Белоруссии к концу царствования Сигизмундова половина была обращена в унию.
57. Подвиги митрополита Петра Могилы на пользу Православия. Бедствия Малороссии и Белоруссии. Конец унии
По смерти Сигизмунда положение православных несколько облегчилось. Защитником и ходатаем их явился сын молдавского господаря Петр Могила. Окончив образование в знаменитом Парижском университете и послужив с честью в рядах польских, он постригся в обители Печерской и был сделан Экзархом Константинопольского Патриарха в Западной Руси. По воцарении Владислава он успел преклонить нового короля к участию в судьбе православных. По его ходатайству, Владислав грамотой, утвержденной сеймом, дозволил им избирать митрополита с утверждения Цареградского Патриарха, восстановить епархии – Львовскую, Луцкую, Перемышльскую и учредил новую в Могилеве; возвратил киевский Софийский собор и многие другие церкви, монастыри и имущества.
Сделавшись Киевским митрополитом, Петр Могила оказал новую величайшую услугу Православию возвышением в церкви своей духовного просвещения. В нем православные давно уже чувствовали нужду, почему люди наиболее достаточные во многих местах образовали из себя общества или братства, имевшие целью открытие вновь или же поддержание прежних школ и училищ. Подобное братство существовало в Киеве и содержало на свой счет училище при Богоявленской церкви; в нем преподавались языки греческий и славянский, грамматика, риторика и диалектика. Петр Могила присоединил к сим предметам еще курсы наук философских и богословских, испросил училищу звание Коллегии, или Академии, на свое иждивение соорудил при нем бурсу для бедных учеников, завел приготовительное училище, библиотеку, типографию и обеспечил будущее содержание Коллегии, пожертвовав ей многие свои вотчины. После сего Киевская коллегия сделалась центром духовного просвещения Православной Церкви на юго-западе и приготовила многих достойных священников, просвещенных архипастырей и ревностных защитников Православия.
Пользуясь благорасположением Владислава, Петр Могила непрестанно печатал в своей типографии творения Святых Отцов и Богослужебные книги. Наконец, он довершил свои услуги составлением Катехизиса под именем «Православного исповедания веры», тогда крайне необходимого для православных среди хитрых увещаний иезуитов и распространившихся заблуждений Кальвина. Этот катехизис, по рассмотрении его Киевским Собором, отправлен был для пересмотра на Собор, бывший в Яссах, и оттуда к Восточным Патриархам. Исправленный и одобренный, он возвратился в Киев уже по смерти Петра Могилы, который почил 1647 года.
Несмотря на грамоту, данную Владиславом при воцарении, польские магнаты продолжали теснить православных, почему как при нем, так и при его преемниках особенно страдала Малороссия. Насилия ляхов не раз заставляли казаков браться за оружие и наносить жестокие поражения своим притеснителям. Но все победы их оставались большей частью без всяких последствий. Польское правительство вероломным образом захватывало в свои руки казацких вождей, предавало их страшнейшим мукам и еще более отягощало участь несчастной Малороссии. Гетман Богдан Хмельницкий положил конец ее страданиям, подчинив единоверной России.
Между тем бедствия православных в Литве и Белоруссии продолжались. В 1733 году сейм положил устранить их от всех общественных должностей в королевстве, причем фанатизм папистов дошел до высшей степени. Не было позорного имени, которым бы они публично не клеймили православных и их веру. Священников привязывали к столбам, саблями рубили им пальцы, ломали руки и ноги и, если затем кто оставался в живых, изгоняли с семействами из домов, запрещали давать им приют где-либо. На монастыри днем делали нападения, грабили или жгли их, монахов терзали как только могли и нередко убивали. Деревенских обывателей и мещан мучили бесчеловечными пытками: детей секли розгами перед глазами матерей, а матерей – перед глазами детей. Русские государи постоянно ходатайствовали за своих несчастных единоверцев, но поляки и особенно их духовенство не уважали ничьего представительства; не хотели исполнять никаких договоров, клонившихся в пользу Православия, и не слушали в этом ни повелений своих королей, ни постановлений собственных сеймов. Наконец, Бог совершил Свой суд над мятежной Польшей: оружие Екатерины II положило конец политическому ее существованию. Страдавшие под ее игом древние русские области – Белоруссия, Литва и Волынь – возвратились под сень своего прежнего отечества. Насильно обращенные в унию с радостью поспешили возвратиться под мирный кров Православной Церкви.