Страница 15 из 45
Согласившись возложить королевский венец на Пипина и императорскую корону на Карла Великого, папы получили за то себе в награду принадлежащее прежде византийским императорам экзархатство Равенское и через то сделались светскими владыками. Карл Великий, желая связать покоренные им народы не только силой меча, но и силой духовной, сделал папу главой всей Западной Церкви. Вставши на такую высоту, папы, естественно, не хотели равняться с Восточными Патриархами и стали помышлять о присвоении себе духовной власти над всей христианской вселенной. Для их притязаний не доставало только положительного основания. И вот на помощь им в IX веке явились так называемые лже-исидорские декреталии, в которых рядом дотоле неизвестных постановлений прежних епископов, начиная со святого Климента, усиленно доказывалось, что верховное управление всеми церковными делами, и в особенности право надзора и окончательного неограниченного суда над всеми епископами, всегда принадлежало римскому первосвященнику. Поелику век, в котором писались эти декреталии, не отличался просвещением и критикой, то они скоро были признаны за подлинные и сделались для пап основанием к тому, чтобы потребовать, как должного, безусловного повиновения со стороны всех предстоятелей Церквей.
Такие незаконные притязания пап встретили должное сопротивление со стороны Восточных Патриархов, особенно Константинопольского, и повели к расторжению церковного союза между Церквами Восточной и Западной. Это случилось во время распри пап с Константинопольскими патриархами: Фотием и Михаилом Керулларием.
25. Отпадение Церкви Западной от союза с Восточной; попытки их к воссоединению
В малолетство императора Михаила III кормилом правления владел дядя его Варда. Так как он своим явным распутством производил всеобщий соблазн, то Игнатий, тогдашний Константинопольский Патриарх, пастырь строгий и деятельный, после тщетных увещаний и угроз не допустил его к причащению перед лицом всего народа. Варда без всякого суда и следствия сослал Патриарха в заточение и в преемники ему избрал Фотия, одного из первых государственных сановников, отличавшегося блестящими дарованиями, обширной ученостью и неукоризненным Православием. Но как народ твердо держался низверженного Патриарха и не хотел признавать нового, то для подавления возникшего раскола решили прибегнуть к помощи Собора и пригласили на него папу. Папой был тогда Николай I, отличавшийся самым твердым, непреклонным характером и более всех предшественников убежденный в мнимозаконном властительстве Римской кафедры над всей Церковью. Николай отправил на Собор легатов и приказал исследовать дело Игнатия надлежащим образом. Варда успел склонить легатов на свою сторону, и они оправдали Фотия. Николай, сведав о ходе дела, опроверг определение Собора и присудил Фотия к низвержению из всех степеней священства. Это породило вражду между Римом и Константинополем.
Вражда усилилась еще более, когда болгары, крещеные Фотием, добровольно признали над собой покровительство папы, а присланные к ним латинские епископы стали уничтожать все введенные у них обычаи Церкви Греческой и заменять их обрядами римскими. Фотий окружным посланием обличил Римскую Церковь в отступлении от Православия, утвержденного Вселенскими Соборами. Отступление это заключалось частью в обрядах и дисциплине церковной, каковы: безженство священников, пост в субботу, разрешение на сыр и яйца в дни постные; частью же и в догматах, каково было учение об исхождении Духа Святого от Отца и Сына, и в прибавлении к Константинопольскому Символу слов «и от Сына» (Filioque16). Таким-то образом распря патриархов обратилась в распрю Церквей. Хотя по смерти Фотия спор затих, но общение между Востоком и Западом не восстановилось. Окружное послание Фотия осталось навсегда памятником различия Западной Церкви с Восточной. В половине XI века спор был возобновлен Константинопольским Патриархом Михаилом Керулларием. Услышав, что латины совершают Литургию на опресноках, тогда как на Востоке и на самом Западе до VIII века всегда совершали на обыкновенном кислом хлебе, Михаил Керулларий поспешил обличить это нововведение Запада. Пламя запылало. Император, опасавшийся потерять последние свои владения в Италии через ссору с папой, употребил все меры, чтобы примирить с ним Патриарха.
Начались переговоры. Папа отправил в Константинополь трех легатов; но они, вместо того чтобы потушить, только усилили пламя раздора. Не успев склонить Патриарха отступиться от своих мнений, легаты торжественно вошли в Софийский храм, произнесли анафему на Михаила и его единомышленников, положили клятвенную грамоту на престол и вышли, сказав, что отрясают прах ног своих на Константинополь и весь Восток. Таким образом, попытка примирения кончилась только бОльшим ожесточением.
Крестовые походы, и особенно четвертый, окончившийся взятием Константинополя крестоносцами, еще более усилили вражду греков к латинянам. Крестоносцы, овладев Константинополем, с бесчестием изгнали из столицы Патриарха и греческое духовенство, ограбили и заперли константинопольские храмы, и всех, не хотевших признавать папской власти, подвергли жестокому гонению; по местам (на Кипре) даже сжигали на кострах. По восстановлении империи, императоры несколько раз пытались возобновить союз между Церквами, но все попытки их остались безуспешными. Из них особенно замечательны попытки, сделанные при Палеологах: Михаиле VIII и Иоанне VII.
Михаил Палеолог, положивший конец латинской империи на Востоке, чтобы удержаться на своем престоле и помириться с папой, решил подчинить его власти Церковь Греческую. Но как духовенство и народ упорно этому противились, то Михаил прибег к насилию. Три патриарха, один за другим, сведены были с кафедры за твердость. Другие исповедники Православия подвергнуты были телесному наказанию, публичному позору, дальней ссылке, или тяжкому угнетению. Кое-как частью набраны, частью подделаны были голоса и подписи, скрепившие акт соединения. Папа Григорий Х созвал так называемый Вселенский Собор в Лионе (1274 г.). Императорские послы, явившись туда, без дальнейших рассуждений приняли главенство папы и подписали римское исповедание веры. Собор предоставил грекам употребление Символа без прибавления и сохранение всех их церковных обрядов. Но умер Михаил, и насильственное соединение Греческой Церкви с Римской рушилось. Сам он лишен был церковного погребения, единомышленники его наказаны, а на латинов снова произнесено проклятие.
Опасность со стороны турок, облегавших отовсюду Константинополь, внушила Иоанну VII Палеологу снова обратиться к папе и искать его покровительства ценой Православия. Папа Евгений IV охотно вступил в переговоры о соединении Церквей и в 1438 году открыл Собор в Ферраре. В следующем году, по случаю открывшейся в Ферраре моровой язвы, он перенесен был во Флоренцию. На Собор явился сам император с Константинопольским Патриархом и 20 другими восточными иерархами. Скудно было число присутствовавших для Собора, имевшего такое высокое назначение: оно простиралось не свыше 150. Восточная Церковь имела только по одному голосу с обширнейших своих областей: Русь, Болгария, Валахо-Молдавия и Грузия. Трех патриархов совсем не было: император назначил им представителей без всякого полномочия со стороны их самих. Сначала ход дела был поведен, как следует: открылись прения с обеих сторон в логической, торжественной форменности. Но когда победа решительно оказалась на стороне греков в главном пункте об исхождении Духа Святого и от Сына, тогда прибегли к насилию. Император повелевал и грозил; папа стеснил способы содержания восточных епископов, которые взял на свою ответственность. Просвещенный и ревностный защитник Православия Марк, митрополит Ефесский, был устранен от заседаний; прочим епископам запрещено было отвечать на возражения латинянам.
Такими-то средствами склонили бывших на Соборе Флорентийском восточных епископов признать исхождение Духа Святого от Отца и Сына и, наконец, самое важное – согласиться на иерархическую подчиненность Восточной Церкви Риму. Прочие наружные различия Церквей оставлены неприкосновенными, как ненарушающие внутреннего единства. Акт соединения Церквей не был подписан только Марком Ефесским и несколькими греческими богословами. Он был провозглашен всенародно в кафедральной флорентийской церкви 6 июля 1439 года. Общий ропот встретил всех греческих епископов по возвращении их в отечество. Большая часть из них, горько раскаиваясь, признавала себя предателями веры и не скрывала, что их принудили страхом и увлекли обещаниями. Патриархи, не бывшие в Италии, созвали Собор в Иерусалиме и на нем предали проклятию Флорентийскую унию (1443).