Страница 11 из 16
Видишь, до какого величия Господь возвышает слушателей словами сей молитвы, прелагая некоторым образом естество человеческое в Божественное, и узаконяя, чтобы приступающие к Богу сами сделались богами? «Для чего, – говорит Он,– ты, поражаемый страхом, бичуемый своей совестью, раболепно приходишь к Богу? Для чего сам себе заграждаешь дерзновение, заключенное в свободе души и изначала существенно принадлежащее естеству? Для чего льстишь словами Необольстимому? Для чего с услужливыми и угодливыми речами обращаешься к Тому, Кто взирает на дела? Тебе, одаренному свободой и благоразумием, можно со властию иметь всякое благо, какое только дается от Бога. Будь сам себе судьей. Произнеси себе спасительный приговор. Желаешь, чтобы отпущены были тебе Богом долги? отпусти сам; Бог изрек приговор, твой суд над соплеменником, в котором ты властен, каков бы то ни был, есть и твой приговор. Что сам о себе знаешь, то подтверждено о тебе и Божиим судом».
Но как достойным образом раскроет кто все величие Божия слова? Заключающаяся в нем мысль превосходит словесное истолкование. Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. Ту мысль, какая мне приходит при сем на ум, смело и держать в уме, а еще смелее раскрыть ее в слове. Ибо что сказано? Как преуспевающим в добре представляется в подражание Бог, по словам Апостола: Будьте подражателями мне, как я Христу (1 Кор. 11, 1): так наоборот требуется, чтобы твое расположение к добру стало образцом для Бога; изменяется некоторым образом порядок, и мы осмеливаемся надеяться, что, как в нас подражанием Богу совершается доброе, так и Бог будет подражать нашим делам, когда преуспеем в чем-либо добром, и ты возможешь сказать Богу: «Что сделал я, сделай и Ты; подражай рабу Своему Ты, Господь; убогому и нищему – Ты, царствующий над всем; я отпустил долги, не взыскивай и Ты! Я уважил просителя, не отвергни и Ты просящего!41 Я отпустил должника своего веселым, таков пусть будет и Твой должник! Не делай, чтобы Твой был грустнее моего! Пусть оба равно благодарят оказавших милость!42 Пусть посредниками обоих подтверждено будет равное отпущение и моему и Твоему должнику! Моим должником такой-то, а Твоим – я; какое решение дал я о своем должнике, такое же да возымеет силу и у Тебя; я разрешил, разреши и Ты! Я отпустил, отпусти и Ты!
Я великую милость оказал соплеменнику; подражай и Ты, Господи, человеколюбию раба Твоего».
«Но мои прегрешения пред Тобой тяжелее сделанных предо мной моим должником. Признаю это и я; рассуди и то, сколько преимуществуешь Ты во всяком добре. Тебе справедливо нам, согрешившим, даровать милость, соразмерную преизбытку Твоего могущества. Малое человеколюбие оказал я; потому что большего не вмещает природа
41 Речь дополнена по рукописи и по изданию Элера.
42 В рукописи вместо: ταιˆς απαιτουˆσιν, читается τοιˆς χρήζοις. 22
моя; а Ты сколько ни пожелаешь, могущество не воспрепятствует щедродаровитости Твоей».
Но с большей тщательностью выразумеем предлежащее изречение молитвы; рассмотрение смысла его, может быть, и для нас послужит некиим руководством к высокой жизни. Потому исследуем, какие те долги, которым повинно естество человеческое, и еще какие те долги, отпущение которых в нашей власти: познание сего доставит нам достаточное некое уразумение преизбыточества Божиих благ. А посему сделаем здесь перечисление человеческих прегрешений пред Богом.
Человек стал подлежать наказанию от Бога, во-первых, за то, что отступил от Сотворившего и предался противнику, соделавшись беглецом и отступником от Того, Кто его Владыка, по естеству; во-вторых, за то, что самовластную свободу променял на лукавое рабство греху, и быть под самоуправством тлетворной силы предпочел сопребыванию с Богом. Да и это,– не взирать на красоту Создавшего, а обратить лицо к гнусностям греха – можно ли признать каким-либо вторым из зол? И какой род наказаний заслуживающими почЕсть должно презрение Божественных благ, предпочтение же приманок лукавого? Заглаждение образа, повреждение Божественных черт, отпечатленных в нас при начале творения, потеря драхмы, удаление от отчей трапезы, освоение с зловонной жизнью43 свиней, расточение драгоценного богатства, и все подобные прегрешения, какие можно видеть при помощи Писания и рассудка, исчислит ли какое слово?
Итак, поелику род человеческий за таковые вины должен понести от Бога наказание, то мне кажется, что поэтому слово Божие учением, изложенным в молитве, наставляет нас к молитвенному собеседованию с Богом, хотя бы кто из нас и всех более далек был от человеческих прегрешений, никогда не приступать с таким дерзновением, как будто бы у него чистая совесть. Ибо иной, может быть, подобно оному богатому юноше, образовав жизнь свою по заповедям, в праве, как и тот, похвалиться своей жизнью, и сказать Богу: все это сохранил я от юности моей (Мф. 19, 20), и даже предполагать о себе, что ему, как ни в чем не погрешившему против заповедей, крайне неприлично прошение об оставлении долгов, пригодное одним согрешившим. Оскверненному блудом, скажет он, приличны такие слова, или за любостяжательность обвиняемому в идолопоклонстве необходимо просить прощения, и вообще всякому каким-либо прегрешением уязвившему совесть души, прекрасно и сообразно с нуждой прибегать к милосердию. А если он Илия великий, или действует в духе и силе Илии (Лк. 1, 17), или велик из рожденных женами (Мф. 11, 11), или Петр, или Павел, или Иоанн, или другой кто из тех, чье превосходство засвидетельствовано Божественным Писанием, то для него употреблять подобные речения, которыми испрашиваются оставление долгов тому, на ком нет никакого греховного долга?
Для того, чтобы иной, имея в виду что-либо подобное, не впал в высокомерие, подобно оному фарисею, не знавшему и того, чтО он такое по естеству. (Ибо если бы знал, что он человек, то, конечно, естества своего не представлять чистым от скверны научился бы из Святого Писания, которое говорит: не найдешь у людей, чтобы жизнь одного дня могла быть без скверны [Иов. 14, 4–5]). Посему, чтобы у приступающего с молитвой к Богу не произошло чего подобного с душой, слово Божие заповедует не смотреть на преспеяния, но приводить себе на память общие долги человеческого естества, в которых всякий, без сомнения, и сам участвует, как участвующий в естестве, и умолять Судию, чтобы даровал прощение прегрешений.
Ибо так как живет в нас Адам, и каждый из нас – человек, то пока видим на естестве своем кожаные эти хитоны и скоро увядающие листья вещественной этой жизни, которые, обнажившись от вечных и светлых риз, сшили мы себе ко вреду своему, вместо Божественных одежд облекши себя в забавы, славу, однодневные почести, убийственные услаждения плоти,– и пока взираем на это плотское местопребывание, на котором
43 По рукописи: со зловонными нравами свиней.
осуждены мы обитать, как скоро обращаемся к востоку (не потому только, что там видим для нас Бог, Который как вездесущий не объемлется никаким исключительно местом, но все рАвно содержит, а потому, что на востоке первоначальное наше пребывание в раю, из которого мы изгнаны (насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке [Быт. 2, 8]); посему, как скоро обращаем взор на восток и мысленно приводим себе на память изгнание из светлых и восточных стран блаженства, справедливо тогда присовокупляем сии речения и мы, отеняемые недоброй смоковницей жизни, отверженные от очей Божиих, самовольно предавшиеся змию, который ест землю и по земле ползает, ходит на персях и на чреве своем и нам советует делать то же,– предаваться земным наслаждениям, по земле пресмыкающимися и влачащимися мыслями занимать свое сердце и ходить на чреве, то есть заботиться о жизни сластолюбивой. Посему в этом находясь состоянии, подобно оному блудному сыну, после долгого бедствования, в каком пребывал пася свиней, как скоро приходим, как и он, в себя и приводим себе на мысль Небесного Отца, тогда прекрасно пользуемся таковыми речениями: прости нам долги наши44.
Посему, хотя бы кто был Моисеем и Самуилом, и другим кем из прославившихся добродетелью, тем не менее, поколику он человек, почитает для себя приличными слова сии, как причастный Адамова естества, участник и его падения. Поелику, как говорит Апостол, в Адаме все умирают (1 Кор. 15, 22), то изречению, какое прилично Адаму при покаянии, надлежит быть общим для всех с ним умерших, чтобы нам, при даровании прощения прегрешений, снова, как говорит Апостол, спастись благодатью Господней (Еф. 2, 5). Но сие сказано, чтобы иной при взгляде на более общее, мог уразуметь предлагаемое в слове. Если же кто будет искать истинного смысла в сем изречении, то, думаю, не потребуется от нас возводить понятие к общему взгляду на естество; потому что достаточно совести, чтобы в рассуждении каждого поступка в жизни соделать необходимым прошение о помиловании.