Страница 7 из 30
Однако захотите ли вы уверять себя, чтобы добродетель не была достойна всего уважения вашего? Говорят: «Непонятны». Но, отвечает святой Златоуст, потому-то самому и должно читать их, что непонятны. После усердного и внимательного чтения они озарят твою душу таким же светом, каким солнце озаряет землю после ночного мрака. Говорят: «Незанимательны». Но может ли быть занимательно то, над чем мы нисколько не трудились? С другой стороны, если бы церковные писания, подражая тону и способу светских писаний, вздумали быть только занимательными, они потеряли бы свой древний священный характер, утратили бы свою важность и достоинство, они уже не спасали бы нас. И какая нужда в занимательности там, где идет дело не о том, чтоб забавлять праздное любопытство и лень, а о том, чтобы доставить людям истинное счастие – семейное и всякое? Ах, если бы Евангелие Господа Иисуса сделалось семейным другом, домашним собеседником христиан, если бы благочестивые писания церковные надписывались чаще на сердцах людей – давно не было бы несчастных семейств в мире христианском, родители не жаловались бы на распутных детей, дети не оставались бы бедными, невоспитанными сиротами! Дом христианина был бы достойным домом Божиим.
Но, братие мои, Церковь Божия ведает, что не все христиане могут сами читать ее писания; не всех она и обязывает к чтению. Между тем, чтобы ни одной души христианской не оставить без надлежащего воспитания, она, в-третьих, определяет общих отцов и учителей, которые обязаны все необходимое для спасения знать за незнающих, учить тех, кои не имеют никаких способов учиться у мирских учителей. Эти общие учители суть служители алтаря ее, смиренные пастыри Господа Иисуса. Святая Церковь из любви к вам никого так мало не щадит, как своих служителей, ни от кого не требует такого самоотвержения, не предписывает таких строгих обязанностей, не угрожает такими страшными прещениями, какими угрожает пастырям своим, если бы они оказались неверны своему пастырскому и учительскому долгу. Вы можете назначить определенные времена и часы для занятий – служитель алтаря Господня должен быть каждую минуту готов к слову назидания: должен учить, умолять и запрещать благовременно и безвременно со всяким долготерпением (см.: 2 Тим. 4, 2). Вы можете спастись, можете погибнуть одни своею душою – судьба души пастырской неразрывно связана с судьбою каждой души в пастве. Будь пастырь добр сам для себя, как ангел, но если по его неосмотрительности или оплошности хотя одна душа из его паствы умрет во грехе, она строго будет взыскана от рук пастыря. …Крове же его (грешника) от руки твоея взыщу (Иез.
3, 18),– глаголет Бог святый и страшный к служителю Своему. «Ах, я не думаю,– говорит святой Златоуст,– чтобы между священниками было много спасающихся; я думаю, что между ними гораздо более погибающих!» (Свт. Иоанн Златоуст. Нравоучения на Деяния святых апостолов. Нравоучение третье). Добрые отцы и матери, вы обязаны управлять только собственные ваши домы, обязаны на руках носить и питать собственных детей, и это для вас весьма приятная обязанность, потому что они ваши дети; священники Божии обязаны пещись о благоустройстве и благонравии каждого семейства, обязаны носить в своем сердце каждое дитя, каждого отца и мать, каждого семьянина вашего. «Должны пресвитеры,– говорит правило церковное,– учить в церкви и по домам обще всех и каждого день и нощь. Должны, когда домы прихожан посещают, пристойным образом испытывать: аще по Бозе живут? Аще званию своему всяк: супружескому супруги, отеческому родители, сыновнему дети, господскому господие и хозяева, рабскому слуги и наемники довлетворят? И если не так явится, то всякий чин и всякую в нем душу, смотря обстоятельства, подобающим образом стараться исправить. Непременно сего требует от пресвитера должность его пастырская.
Если бо обязан он ни единой овцы погубить и, сохранивши девятьдесят и девять, за едину, его нерадением погибшую, собственною душою платить, то, конечно, следует ему за всяким своим прихожанином смотреть, всякого состояние надзирать и знать совершенно и как бы на длани расписанное иметь: здрав ли пребывает о благодати Божией или болит грехом? и каким именно? и как давно? и сколь опасная болезнь? и какого именно лекарства требует?» (Книга о должностях пресвитеров приходских, параграф 39, 40). Для чего? «Для того,– отвечает святой Златоуст,– что за всех, кои попечению твоему вверены: за жен, за мужей и детей,– ты, о иерее, воздаси ответ».
Я мог бы еще привести множество правил церковных, множество мест из слова Божия, из писаний отцов, свидетельствующих о высокой и чрезвычайно трудной должности пастырской. Но вы и без того увидите, братие мои, что служители алтаря Господня суть вместе и ваши служители; что Церковь совершенно обрекла их вашим пользам и вашему спасению душевному. Не указывайте нам на то, что священники не выполняют своих обязанностей во всей их обширности: они лучше нас веруют тому, что будет суд и им и нам. С другой стороны, где, в каких сословиях нет дурных членов, посрамляющих свое звание? Не ссылайтесь на то, что посещения домов ваших пресвитерами тягостны и бесполезны для вас: могут ли они быть полезны, когда вы предубеждены против посещающих? Разве мало таких домов, из которых охотно изгнали бы служителей алтаря, если бы одно приличие не удерживало? Разве нет и еще таких, в которые стыд и священный сан запрещают входить священнику, как в языческое капище? Разве мало семейств, поставивших себя в такое отношение к Церкви и к ее служителям, что всякая готовность и усердие с их стороны по необходимости должны оставаться вовсе бесполезными.
Но не в этих домах, которые хвалятся просвещением, не в больших городах и не в семействах людей, богатых деньгами и средствами к образованию себя, надобно искать пользы от воспитания, какое дают христианам служители алтаря Господня. Есть другие жилища, другие семейства, куда священники Божии видимо вносят дух святости просвещения. Я разумею деревни и села христианские, разумею семейства убогих и бедняков, которых, может быть, никто, кроме Церкви, не захотел бы учить и просвещать даром. Там, в этих обителях всегдашнего труда и смирения, добрый пастырь есть истинный отец своих детей духовных, единственный учитель, от которого могут они получить нужные и полезные наставления, помощник в скудости, советник в трудных обстоятельствах, утешитель в домашних скорбях – словом, неизменный руководитель к семейному и душевному благоденствию. Когда для жителей городов служитель алтаря тщетно истощает все искусство красноречия, тогда для поселянина одно простое слово пастыря служит законом и правилом жизни. Когда мудрые века сего, всегда учащася и никогда же в разум истины приити могущия (2 Тим. 3, 7), остаются бесполезными светилами и для себя, и для других, тогда старшие в семействах поселян, в простоте сердца приемля наставления от Церкви и ее служителей, нередко сами делаются весьма полезными учителями для своих семейств.
«О, как приятно видеть земледельца,– восклицает святой Златоуст,– плугом проводящего глубокие бразды, а потом назидающего души своих домочадцев, усердных к нему; иногда истребляющего на полях терние и волчец, а иногда искореняющего плевелы несогласия и других беззаконий, зарождающихся в душах его семейства!» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы о статуях, говоренные к антиохийскому народу. Беседа девятнадцатая).
Есть и другие средства, которые употребляет Святая Церковь для домашнего воспитания христиан; но я не буду рассуждать ныне о сих средствах. Слово сделалось бы слишком обширно, а меня и без того смущает мысль, что, может быть, оно уже отяготило слух и внимание ваше, может быть, некоторые выражения его показались не совсем скромными и умеренными, оскорбили тонкое чувство многих. Если это так, молю вы щедротами Божиими, да ваша любовь христианская защитит неискусного беседовника пред вашим чувством и да покрыет она недостатки единого из ваших братий о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.
Беседа четвертая. Еще о церковных средствах домашнего воспитания христиан
Продолжая беседу мою о церковных средствах домашнего воспитания христиан, я должен теперь обратиться, во-первых, к тем лицам, которых Святая Церковь определяет сотрудниками служителям своим в деле нашего воспитания, и во-вторых, ко всем моим слушателям без различия пола, состояния и звания; наконец, благоговейным размышлением коснусь Небесного Наставника, Всесвятого Духа, Господа Животворящего, единого истинного и всесильного Освятителя и Просветителя душ наших.
Боже отцев и Господи милости… сотворивый вся словом Твоим! Даждь мне (хотя единый луч) Твоим престолом приседящия премудрости и не отрини мене от отрок Твоих: яко аз раб Твой и сын рабыни Твоея, человек немощен и маловременен, и умален в разуме... Посли ю с небес… да сущи со мною трудится и увем, что благоугодно есть пред Тобою (и повем, и возвещу братии моей), яко (Твоя) премудрость отверзе уста немых и языки… сотвори ясны (Прем. 9, 1, 4, 5, 10; 10, 21).