Страница 2 из 29
Князь с радостию повелел мне поставить лампаду и послал со мною своего лучшего слугу к иконому храма святого Воскресения и к ключарю Гроба Господня. Оба они велели мне принести кандило мое с маслом. Поклонившись им, я пошел на торжище с великою радостию, купил большую стеклянную лампаду, налил в нее чистого деревянного масла без примеси воды и уже вечером принес ко Гробу Господню, где застал одного только ключаря. Он отпер двери ко Гробу Господню, велел разуться и босого ввел меня одного ко Гробу Господню. Здесь велел поставить лампаду мою моими грешными руками в ногах, а в головах стояла лампада греческая, а на персях Гроба стояла от всех монастырей, а на средине поставил я, грешный, русскую лампаду. Благодатию же Божиею все те три лампады зажглись сами собою, а фряжские лампады, висевшие вверху, не возгорелись ни одна. Поставив лампаду мою на святом Гробе Господа нашего Иисуса Христа, я поклонился честному Гробу тому и, облобызав с любовию и со слезами святое место, где лежало пречистое Тело Господа Иисуса, вышел из Гроба с великою радостию…»
Инок-подвижник Василий Григорьевич Григорович-Барский посвятил знакомству со святынями Востока всю свою жизнь. Совсем молодым человеком он в 1723 году покинул Киев и пешком отправился в Италию. Здесь его поджидали серьезные искушения: во-первых, он потерял свой патент (по-современному, загранпаспорт), а человек без патента, по меткому замечанию Барского, то же, что «человек без рук, воин без оружия, птица без крыл, дерево без листвия». Во-вторых, у него так разболелась нога, что он едва мог ходить. К счастью, путешественник как раз достиг города Бари, где покоились мощи Святителя Николая. Он горячо помолился угоднику Божию, прося его со слезами, «да поможет ему в обех тех». Молитва его была услышана: нога исцелилась и патент нашелся, так что Барский мог продолжить свой путь.
Остров Корфу, Святая Гора Афон, Иерусалим, остров Хиос, Дамаск, Сидон, Алеппо, остров Патмос, Триполи — вот беглый перечень мест, где удалось побывать неутомимому пилигриму. Странствования его продолжались двадцать четыре года. Когда Барский вернулся домой, в Киев, то родная мать не узнала его — так он изменился. Ей понадобился целый час, чтобы по каким-то ей одной известным признакам узнать в незнакомом человеке своего сына.
Тяготы пути были столь велики, что Василий Григорьевич через месяц по возращении домой тяжело заболел и скончался.
«Путешествие к святым местам, в Европе, Азии и Африке находящимся, предпринятое в 1723 году и оконченное в 1747 году» — так называется литературный труд Григоровича-Барского, который неоднократно издавался в России и пользовался неизменной любовью читающей публики.
С чувством глубокого благоговения и величайшего смирения поклонялись святыням (будь то в собственном Отечестве или вне его) члены Российского Императорского Дома.
13(25) мая 1859 года Великий князь Константин Николаевич Романов написал из Бейрута своему брату Государю Императору Александру II письмо. В нем говорится:
«Любезнейший Саша!
Вот, наше Иерусалимское путешествие на поклонение святыне Господней, по благословению Божию, благополучно совершилось и оставило в нас всех, которые удостоились этого счастия, неизгладимое впечатление и память на всю жизнь. Описать, что чувствуешь, что происходит в душе, когда мы прильнули губами к святому Гробу и к Голгофе, когда мы осматривали места, ознаменованные земною жизнию Иисуса Христа, как-то: Вифлеем, Гефсиманский сад, Елеонскую гору и так далее, — нет никакой возможности. Я не знаю, как у других, а у меня вся душа обращалась в молитву, а между тем я слов для выражения молитвы не находил. Было в одно и то же время и страшно в своем недостоинстве находиться среди такой Святыни, и в высшей степени утешительно, так что оторваться не хотелось. Самое глубокое впечатление на меня произвела русская обедня на Голгофе. Там и иконостаса нет, так что все происходит на виду. И так видеть среди нашей чудной Литургии приношение Бескровной Жертвы на том самом Месте, где за весь род человеческий была принесена страшная кровавая Жертва, слышать слова: «Пийте от нее вси, сие есть Кровь Моя» на том Месте, где в самом деле эта Кровь обливала то Место, на котором мы стояли, — это производило такое ужасное и глубокое впечатление, что решительно этого выразить нельзя, я не плакал, а просто таял слезами.
Было в то же время и страшно, и сладко, и утешительно. Мысли о Тебе, мой милейший Саша, о нашей дорогой Мам!а, о вас всех, о Пап!а, об Адини, о всей России — все это сменялось и смешивалось в душе бессознательно и обращалось без слов, без определенных мыслей в одну общую несказанную молитву. Обедню эту я во всю жизнь мою не забуду!
Описать теперь в письме все путешествие и пребывание в Иерусалиме нет никакой возможности, это составило бы несколько томов. Откладываю это до того счастливого времени, когда можно нам будет словесно передать все это Тебе…
Наше дело устройства русского поклонничества пойдет, надеюсь, на лад. Купленные земли прекрасно выбраны, утверждены за нами фирманами, и надеюсь, что иерусалимский паша нам будет помогать. Станиславская лента, которую я вручил ему Твоим именем, тоже этому поможет…»
А вот несколько отрывков из дневника (1859 год), который Великий князь вел аккуратно, изо дня в день.
«3 мая. В 9 часов патриаршая обедня в приделе Ангела у Гроба Господня. Мы сперва на паперти, потом в самом Гробе. Ужасное пение мне мешает молиться, так что далеко не то впечатление, что вчера на Голгофе. Патриарх подарил нам частицы Честного Древа — для меня, жены, Николы и Костюшки. В 4 часа в замок Давидов, с башни вид, потом в Яффские ворота, кругом стен северных, в Иосафатову долину и долинами кругом всего города… Мост, через который вели Спасителя, гробницы Авессалома, Иакова и Захарии. Деревня Силоам. Источники Силоама, Марии и Неемии. Оттуда чудный вид, самая плодородная часть долины.
4 мая. Поездка в монастырь святого Саввы. Очень удачно, но там жестоко жарко. Замечательное положение монастыря.
5 мая. Утром осматривал место, купленное для нашего консульства. При этом проходили сквозь монастыри Коптский и Абиссинский, подле самого Храма…
6 мая. Чудная поездка в Вифлеем. Прелестные виды по дороге. Там все христиане. Патриаршая обедня. Разговор с Патриархом. Моя поездка в Вифсагур. Остатки Храма явления Ангела, желал бы возобновить его. Молебен в Вертепе Рождества. Рождественские детские чувства. Возвратный путь в чудный вечер.
7 мая. День явления Креста Константину. «Сим знамением победиши». Большая патриаршая обедня в Храме Воскресения с панихидою. В 5 часов ездил в Вифанию. Прелестные виды на долину, на Мертвое море и на город. В Вифании место дома Лазаря и его так называемая гробница. Вечером у нас большой обед для Патриарха нашего и Армянского.
8 мая. Ночью в 1/2 1-го маленькая русская обедня на самом Гробе Господнем. Прелестно. Потом Патриарх нас позвал в Алтарь и сам при нас отрезал и дал нам частицы мощей: 1) Царя Константина, 2) Царицы Александры (для жинки и для Мам!а), 3) Василия Великого, 4) Марии Магдалины. Потом обошли снова все святыни огромного Храма. Спали до 9 часов. Утром Патриарх сам принес и подарил мне превосходную модель Кувуклии, и камни от Гроба и от Голгофы, и бездну образов, крестов и четок. Делаем распоряжения насчет завтрашнего отправления. Вечером ездили в Крестный монастырь, где школа, учрежденная Патриархом для греков и арабов.
9 мая. Утром в 8 часов поехали на Елеонскую гору полюбоваться чудным видом Иерусалима. Поклонились Вознесению Господню, сошли с горы пешком и имели русскую архиерейскую обедню в вертепе Гефсиманском Гроба Богоматери. Приятное впечатление на прощание. Пили кофе тут же, под деревом в тени. В 3 часа ходили прощаться с Патриархом, потом в Храм. Там напутственный молебен русский и, наконец, прощание с Гробом Господним и Голгофой. Ужасно плакали, оторваться не могли…»
Осенью 1888 года Великий князь Сергей Александрович1 и его супруга Великая княгиня Елизавета Феодоровна на крейсере «Кострома» отбыли в далекое путешествие. Несколько писем2, адресованных Великим князем Наследнику престола, Цесаревичу Николаю Александровичу, дают живое представление об этом паломничестве. Первое письмо, датированное 20 сентября 1888 года, написано на борту крейсера.