Страница 12 из 29
Народ говорит: «Это наш Ангел, который укрывает и защищает нас».
Русское подворье
Знакомство с Сербией началось с храма в честь Пресвятой Троицы, который является и подворьем Русской Православной Церкви в Белграде. Он расположен в самом центре столицы Югославии, рядом с гигантским собором святого Марка (сразу напрашивается сравнение Гулливера с лилипутом, однако несмотря на свои скромные размеры, Русская церковь, как ее здесь называют, нисколько не теряется в пестром городском ландшафте). Подворье является центром религиозной жизни для русских эмигрантов, которых и по сей день довольно много в Сербии.
Церковь была освящена в 1924 году. Получив разрешение правительства Королевства сербов, хорватов и словенцев (прежнее название Югославии), по благословению Сербского Патриарха Димитрия, русские люди построили ее на белградском Старом кладбище. Сейчас об этом кладбище ничего не напоминает, потому что на его месте раскинулся живописный парк Тажмайдан…
Каждый русский, прибывающий в Сербию (и в прежние времена, и сейчас), прежде всего стремится посетить наше подворье. Не перечесть диаконов, священников, монахов и архиереев, которые служили в нем. Стены храма помнят сердечные воздыхания русских людей, их сокрушенные слезы, горячие молитвы к Господу Богу о том, чтобы Он помиловал Русскую землю, освободил ее из плена гордого, надменного безбожничества, вразумил русский народ и обратил его к покаянию (как великий и славный город Ниневию во времена пророка Ионы). Не один раз приносил Бескровную Жертву за престолом этой церкви митрополит Антоний (Храповицкий), первенствующий иерарх русской эмиграции; в своих проповедях он утешал соотечественников, призывал смиренно и мужественно нести жизненный крест, благословлял неутомимо проповедовать слово Божие народам Европы и Америки.
Часто заходил в этот храм великий русский патриот генерал Петр Врангель. В 1928 году он скоропостижно скончался в Брюсселе. Его останки — так завещал он сам — были привезены в Сербию и похоронены в Русской церкви, которую он очень любил.
Настоятелем Русского подворья является протоиерей Виталий Тарасьев. Мы познакомились с ним по телефону, когда готовились к поездке. Он хлопотал о нас в Синоде Сербской Православной Церкви, разработал подробный маршрут нашего паломнического путешествия, входил в наши повседневные нужды, — одним словом, гостеприимство его было на редкость радушным, и без его помощи у нас вообще бы ничего не получилось. Отец Виталий темноволос, выше среднего роста, одет в простую будничную рясу, говорит с едва заметным акцентом — ведь он родился и вырос вне России, хотя и в славянской стране. Его матушка — сербка, ее зовут Иоланта, она очень хорошо говорит по-русски, и то, что не успел или не смог из-за своей занятости сделать для нас отец Виталий, очень мягко и неназойливо восполнила она.
Отец Виталий Тарасьев стал настоятелем год назад, сменив на этой должности своего отца. Митрофорный протоиерей Василий умер два года назад, во дни светлой Пасхальной седмицы. Его отпевали Святейший Патриарх Сербский Павел и архиепископ Берлинский и Германский Феофан (Московская Патриархия). Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II прислал телеграмму-соболезнование.
Вся жизнь отца Василия была посвящена возлюбленному Отечеству — России, хотя он родился и жил вне ее. Каждый день он молился о ней, духовно окормлял русских людей, которые жили в столице Югославии, благоустраивал подворье. По отзывам людей, знавших его (а знали его очень многие), это был ревностный подвижник благочестия. Пастырь, душу свою полагающий за овец (ср.: Ин. 10, 11). Ему придверник отворяет (двери. — Н. К.), и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его (Ин. 10, 3–4).
Настоятельскую «эстафету» протоиерей Василий принял от своего отца — Виталия Тарасьева, который родился в России и эмигрировал на чужбину, спасаясь от большевиков. Как видим, на сербской земле, в Белграде, существует целая русская священническая династия — явление, не такое уж частое и в самой России.
— Мы можем вам только позавидовать, — сказал отцу Виталию руководитель нашей группы, когда мы беседовали в тесном кругу.
— Отчего же?
— Да оттого, что вы жили и воспитывались в нормальной, естественной христианской среде, в которой сохранились и преемственность традиций, и уклад церковной жизни, и знание святоотеческих преданий. Мы были всего этого лишены, так как церковная жизнь в России была беспощадно изуродована.
Знакомя нас с подворьем, отец Виталий остановился около двух надгробий, установленных у северной стены храма, под окном.
— Это могилы моего отца и деда, — сказал он. — Местные власти любезно разрешили похоронить их внутри храма.
Мы отслужили панихиду по усопшим. Мы, русские люди, молились о русских, о наших братьях во Христе, чья жизнь прошла вдали от Родины, но которые являлись (и являются!) ее частичкой, ее кровинкой, которые всегда думали о ней и которые делали все возможное, что было в их силах, для ее скорейшего возрождения.
Из церкви мы прошли в музей (расположенный в небольшом домике на территории подворья), посвященный истории русской эмиграции в Югославии. Идея создания этого музея принадлежит отцу Василию. Первые экспонаты появились в нем около пятидесяти лет назад. Что они из себя представляли? Например, умирал монах или монахиня, архиерей или священник. И вот, по просьбе отца Василия родственники приносили облачения, нагрудные кресты, митры, камилавки, иконы, богослужебные книги, принадлежавшие духовным лицам. Многие русские люди до Второй мировой войны служили в вооруженных силах Югославии. Их парадные мундиры, ордена, медали, погоны, личное оружие и другие вещи были никому не нужны, даже их родственникам. А в музее они нашли свое почетное место.
В Сербии жило (да и сейчас живет) немало русских художников. Каждый из них подарил музею одну из своих картин. Вот, например, портрет митрополита Антония (Храповицкого), вот — протоиерея Василия Тарасьева, а вот — сербский пейзаж. Из подаренных картин можно было бы составить отдельную экспозицию и показывать ее не только в Белграде, но и по всему православному миру.
— Обратите внимание на эти изящные броши, — сказал настоятель, остановившись около одной из витрин. — Они интересны тем, что сделаны из… пуль. Скажем, во время сражения русский офицер или солдат получал ранение; его доставляли в госпиталь, и из пули, извлеченной во время хирургической операции, делали брошь.
— А сейчас экспозиция музея пополняется? — поинтересовался я.
— Да, конечно. Все русские люди, которые живут в Белграде, знают о нашем музее и постоянно приносят нам что-нибудь интересное. Жалко, что помещение, где мы находимся, стало для нас тесным и не вмещает все экспонаты, которыми мы располагаем.
Света Петка
В каком бы храме или монастыре мы ни были (и не только в Белграде, но и далеко за его пределами), всюду встречали икону святой Параскевы. Да практически в каждом сербском доме имеется ее образ! «Как любят сербы эту святую, — подумал я. — А у нас, в России, — нет такого ее почитания».
В Сербии очень много храмов, посвященных святой Параскеве. Самый древний из них находится в Калемегдане — Старой крепости, построенной в том месте, где река Сава впадает в Дунай. Здесь всегда много народу, а особенно в выходные и праздничные дни: приходят и молодые, и пожилые люди, и мужчины, и женщины, и гражданские, и военные, и жители Белграда, и провинциалы. В храме можно принять Таинство Святого Крещения, купить крестик или лампаду, поставить свечу перед иконой святой Петки (так в Сербии зовут святую Параскеву) и помолиться перед ней.
— В чем причина такой сильной любви сербов к святой великомученице Параскеве? — спросил я настоятеля этого храма Радомира Поповича.
— Она вовсе не великомученица.
— А кто же?
— Преподобная.
— Она… сербская святая?
— Да.
Ларчик открывался просто.
Света Петка родилась в Сербии, в селении Епиват. Родители ее были благочестивые люди, они всегда исполняли заповеди Божии и щедро подавали милостыню. Девочка очень любила посещать церковь. Однажды за Божественной Литургией она услышала такие евангельские слова: Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16, 24). Стрелой пронзили эти священные глаголы сердце юной Петки. Выйдя из храма, она отдала свое красивое и нарядное платье первой же нищенке, а сама одела ее лохмотья.