Страница 4 из 25
Начал человек хорошее дело ради Господа исполнять, а тщеславие шепнет: "Да, давай, – очень хорошее дело, да и про тебя будут так хорошо потом говорить...", и человек воодушевляется, и силы особые появляются, и не замечает он, как принял этот лукавый помысл, и трудится уже во славу свою, а не во славу Божию. Потому-то так часто Спаситель наш и учил об этой страсти – и молиться не на виду, не напоказ людям, и милостыню давать тайно, и всякое дело делать пред Богом, а не пред людьми. И так многообразно действие всех козней этой страсти, что почти невозможно за всеми ими уследить, и, как пишут отцы, только уберешь один повод к тщеславию, оно находит его и в противоположном действии, как кожурки у луковицы, снимаешь одну – там другая такая же. Эта страсть прилипчивая и трудно исцеляемая, и с ней надо сильнее всего бороться, так как она губит все труды человека. Часто внешне вся жизнь христианина может быть самой примерной, самой ревностной, а внутри быть полностью изъеденной этим червем, основанной на ложном фундаменте (на песке), – и огромное, великолепное здание может рухнуть при легком ветерке.
И заметь, брат, в наше время эта страсть очень сильно распространилась среди христиан в виде ложного благоговения, ложной ревности, человекоугодия, в виде лести и лицемерия. Так, смотри внимательно за сердцем своим и этого рода согрешения открывай на исповеди, чтоб тебе не променять славу Божию на славу человеческую.
Человекоугодие
Также тонко уводящая от истинного служения Богу страсть! Нам заповедано Господом любить ближнего как самого себя, но можно любить ближнего, служить ему усиленно, но не ради Бога. Все дело в том, какое настроение лежит в основе этой любви. Как можно различить одну любовь от другой? Любовь христианская обычно не сразу возжигается в сердце. Когда человек начнет жить по-христиански, все его чувства требуют принуждения, борьбы, долгого врачевания, пока они начнут подчиняться хотя бы несколько христианским законам. Сначала и жертвовать собой, каждой крупицей своего "я", ради ближнего крайне трудно. Частым напоминанием себе евангельских заповедей, угрозой наказания немилосердного, страхом ответа за свои грехи и т.д. должно сначала увещевать и принуждать себя хотя бы к внешнему исполнению заповеди о любви к ближнему, пока долгим опытом борьбы сердце не умягчится и не станет любить само (конечно, по благодати Божией, стяжанной трудом и самопринуждением). Здесь всегда на первом месте Господь, Его пример жертвенной любви к роду человеческому, и проявления такой любви всегда очень сдержанны, душеполезны, плодотворны.
Любовь же человекоугодническая всегда имеет в основе своей какую-нибудь страсть: или это приятность плотская, или родственная, или симпатия, или почтение к человеку из-за его высокого положения в обществе, то есть вначале стоит желание угодить человеку ради того, что мы его выделяем как-то в сравнении с другими в данный момент и нам хочется иметь о себе его приятное мнение. Итак, эти разные помыслы бывают едва уловимы, но они-то и составляют внутренний толчок к тому, что вдруг появляется желание послужить человеку, успокоить его, порадовать чем-либо. Чаще всего в таких случаях, если встречается какая-либо преграда со стороны христианских заповедей, то легко ее нарушают, и "ради любви" часто серьезно преступается установление Церкви и наносится оскорбление Самому Господу. При человекоугодии мы поставляем ближнего впереди Бога и служим ему ради своей собственной выгоды, опираясь на свою нечистую человеческую доброту, часто совершенно забывая на это время о Боге. Но хуже всего, что мы сами в то время думаем и другим даем понять, что мы это делаем по заповеди, по христианскому своему милосердию.
Гневливость, раздражительность
Проявление этой страсти многие оправдывают причинами физиологическими, так называемой нервностью, вследствие страданий и невзгод, выпавших на их долю, напряженностью современной жизни, трудным характером родных и близких. Хотя отчасти эти причины и имеют место, однако они не могут служить оправданием этой, как правило, глубоко укоренившейся привычки вымещать свое раздражение, злость, дурное настроение на близких. Раздражительность, вспыльчивость, грубость, в первую очередь, разрушают семейную жизнь, приводя к ссорам, обычно из-за пустяков, вызывая ответную ненависть, злопамятство, желание отметить, ожесточают сердца в общем-то добрых и любящих друг друга людей. А как тлетворно действует проявление гнева на юные души, разрушая в них Богом данную нежность и любовь к родителям! Мы можем и должны, гневаться только на собственные грехи и недостатки. Нил Синайский советует быть кротким с людьми, но браннолюбивым с врагом нашим, так как в том и состоит естественное употребление гнева, чтобы враждебно противоборствовать древнему змию. И еще: кто памятозлобствует на демонов, тот не злопамятен на людей.
Даже спорить надо без ожесточения и гнева, так как раздражение тут же передается другому. Причиной гнева часто бывают высокомерие, гордыня, желание показать свою власть над другим, обличить его пороки, забывая о своих грехах. Перед исповедью надо вспомнить: не питаешь ли ты, брат, злобы к ближнему своему и примирился ли ты с ним в сердце своем? После обиды, нанесенной тобой кому-либо, исправился ли ты, не осталось ли у другого на сердце скорби и огорчения? Вспомни и покайся, в чем согрешил, и по возможности до исповеди примирись, спроси прощения у того, кого опечалил, а об обидчиках помолись, желая им от сердца добра.
Часто там, где люди живут вместе долго, особенно в тесных условиях, дьявол вселяет между ними распрю, ненависть друг к другу – начинается постоянное раздражение, осуждение, даже отвращение, неприязнь. Это дело злой страсти: начинает казаться, что ближний ведет себя совершенно невозможно, его действия кажутся крайне уродливыми, вызывающими, непристойными. Это известное бесовское искушение. Находя в душе человека одну легкораздражимую струнку, дьявол направляет к ней свои пожужживания, клеветой и ложью подстрекая на гнев, пока не расшатает все струны души так, что та с готовностью начинает отзываться на всякий гневливый помысл. Так бесы, найдя себе лазейку в душе, вскоре уже протаскивают в нее гору разных братоненавистнических чувств и легко доводят человека чуть ли не до беснования, то есть до лютой ненависти к ближнему. Поэтому важно в самом начале очень внимательно следить за недоброжелательными помыслами, мелкими раздражениями, вспышками гнева – и сразу же пресекать их, исповедовать, если есть возможность, чтобы часто и ясно объявлять такие помыслы священнику, который словом, советом может легко помочь отсечь подобные мысли и не дать болезни развиваться дальше. Но крайне неполезно желать разделиться с тем, к кому возникает такая озлобленность. Этого-то и ищет дьявол. Надо стоять до конца, зная истинные истоки этого зла.
Когда же человек, разжигаемый бесом злобы, негодует на ближнего и его самого ставит в вину, а не дьявола и свою страсть, то он подобен, по слову отцов Церкви, глупому псу, в которого кидают камни, и он кидается, лая, на них, кусает их, а того, кто кидает, не замечает. Итак, эта страсть также ныне очень развита, для исцеления ее требуется много внимания, борьбы, частого исповедания, смирения перед ближними, самоукорения, многих молитв с поклонами за себя и за тех, против кого идет брань. Истинные христиане, те, кто всею душою желал послужить Господу своему и искал совершенного очищения сердца, часто намеренно искали себе или наставника, или брата с трудным, строгим или даже раздражительным характером, чтобы, живя рядом с ним, постоянно смиряться и через это скорее научаться кротости и незлобию. Таких примеров довольно много встречается в житиях святых.
Грех осуждения
Осуждая чужие недостатки (действительные или кажущиеся), человек мнит себя лучше, чище, благочестивее, честнее или умнее другого. У кого сердце чисто, тот всех людей почитает чистыми, а у кого сердце осквернено страстями, тот никого не почитает чистым, подумает, что все ему подобны. Наш суд никогда не бывает беспристрастным, ибо чаще всего основан на случайном впечатлении или совершается под влиянием личной обиды, раздражения, гнева, случайного настроения.