Страница 20 из 25
Третья гроздь пьянственного винограда есть несоблюдение тайны, ибо все то, что трезвый глубоко в сердце своем скрывает, погребши молчанием, будут ли это свои или вверенные ему кем-либо другим тай- ны, все это пьяный делает известным для всех. Кроме того, и все, что было совершено давно и предано забвению, он вспоминает и, как мертвеца, воскрешает. Такой подобен бочке, полной нового питья, в которой при шумящем и изливающемся питье дрожжи не удерживаются на дне, но поднимаются наверх и, гонимые из бочки внутренней теплотой, вытекают вон. Подобно сему и в пьяном человеке сила опьянения возмущает сердечные тайны и гонит их вон. Он устами своими открывает тайны, подобно тому, как пища из желудка, исполненного пьянством, выбрасываются и тайны блеванием. В пьяном обе эти, то есть и пища, и тайны, превращаются в блевотину.
Четвертая гроздь пьянственного содомогоморрского винограда есть распадение похоти на плотское смешение. Посему-то апостол и увещевает: не упивайтесь вином, в нем же есть блуд /Еф. 5, 18/, а св. Василий Великий говорит: "Несомненно от вина, как от некоего источника, проистекает безудержная похоть, которая много превосходит даже неистовство всех бессловесных по отношению к женскому полу; ибо бессловесные животные не переходят границ естественного, а упивающийся вином в мужчинах ищет женского пола и в женщинах – мужского пола".
Пятая гроздь, исполненная змеиного и аспидного яда, есть ярость, гнев, вражда, ссоры, драки и кровопролития. Пророк Осия говорит: Начаша князи яритися от вина, не токмо же князи, но и простолюдины, исполнившиеся вина, восстают друг на друга яростию. Посему-то и Приточник выражает порицание; Кому горе; кому молва; кому судове; кому горести и свары; кому сокрушения вотще; кому сини очи (синяки под глазами)? Не пребывающим ли в вине, и не назирающим ли, где пирове бывают? /Притч. 23, 29-30/. И Сирах увещевает: В вине не мужайся, многих бо погуби вино. Пещь искушает железо в калении, тако вино сердца гордых во пиянстве /Сир. 31, 29-30/. И еще он же говорит: Горесть души вино пиемо много в распри и клевете: умножает пиянство ярость безумного /Сир. 31, 34-35/.
Шестая желчная гроздь пьянственного винограда есть повреждение здоровья, ослабление телесных сил, дрожание рук, боль головы, изменение глаз, бедствование желудка, стоны, недуги, преждевременная старость, уменьшение лет жизни и ранняя кончина.
Седьмая гроздь – растрата имущества, погубление богатств и отсутствие прибылей. Делатель пиянивый, – говорит Сирах, – не будет богат /Сир. 19, 1/. О, как много таких, которые от великого богатства пришли к крайней нищете! Примером сего может быть блудный сын.
Восьмая несладкая гроздь – лишение спасения, ибо пьянство губит, подобно вещественным имениям, и духовные богатства. Оно осмеливается на все грехи, ибо тот грех, которого трезвый человек гнушается, боится или стыдится, тот грех он в пьяном виде совершить не стыдится, не боится и не гнушается. Об этом ясно говорит святой Златоуст: "Пьянство, если в ком найдет и целомудрие, и стыд, и разум, и кротость, и смиренномудрие, все повергает в бездну законопреступления". Истину говорит апостол: пияницы... Царствия Божия не наследят /1 Кор. 6,10/.
Девятая желчная гроздь – гнев Божий, ибо пьянствующий, преступая заповеди Божии, подвигает на гнев Бога своими грехами. Посему пророк Исаия восклицает: Горе востающим заутра и сикер гонящым, ждущым вечера: вино бо сожжет я: со гусльми бо и певницами, и тимпаны и свирельми вино пиют, надела же Господня не взирают /Ис. 5, 11-12/. Таким и пророк Иеремия говорит: пиите и упийтеся, и изблюйте и падите, и не востаните от лица меча, егоже Аз послю среде вас /Иер. 25, 27/.
Десятая, и самая горькая, гроздь пьянственного винограда есть несомненная погибель души, ибо иные грешники, когда приблизятся к часу смерти своей, могут каяться и сожалеть о грехах, имея трезвый ум; пьяный же как может, умирая, покаяться, если он не помнит себя и не знает, что приблизилась к нему неожиданная кончина? Умирающему же без покаяния неизбежна геенна.
Вот каковы грозди того содомогоморрского винограда, то есть пьянства, вкус которого, хотя вначале и кажется сладким, но после превращается в желчную горечь и в яд змеиный и аспидный.
Все это сказано не для похудения вина, но для укорения пьянства, ибо вино создано Богом на радость и здоровье людям, а не для пьянства и вреда. Говорит св. Златоуст: "Вино дано для того, чтобы мы веселились, а не безобразничали, чтоб смеялись, а не были осмеяны, чтоб мы здравствовали, а не болели, чтобы исправили слабость тела, а не уничтожали душевную крепость". "Пьянство не от вина, но от безмерного употребления: вино нам дано не для иного чего, как только для телесного здоровья, но сему препятствует безмерное его употребление" Тот же святой считает пьяниц за их безмерное пьянство бесчестнее псов, ослов и прочих бессловесных животных, ибо всякое животное не ест и не пьет больше, чем нужно, и никто не может принудить его, чтобы оно пило больше, чем желает его природа. Пьянствующий же человек и без принуждения все больше и больше наполняет чрево свое, так что даже сам себе вредит.
Так что не сочти грех маловажным, даже если ты не систематический пьяница, но только по временам упиваешься, то тем более поостерегись, чтобы не спиться тебе более, ведь при нашем намерении начать новую жизнь по христианскому закону часто усиливается и то, что было раньше незначительным, после бывает сильнейшим искушением, вокруг всех наших слабых точек души собирается множество коварных бесовских ловушек и козней. А пьянство опаснее других грехов тем, что начинается незаметно, а через него потом проникают в душу другие страшные позывы ко греху, которые пьяный легко принимает и исполняет на деле. Никакой грех не начинается так безобидно (по виду), как этот, и не приводит потом к стольким падениям, самым ужасным и тяжким по последствиям. Но и многие труды и усилия необходимо понести для того, чтобы перебороть эту страсть, необходимо искреннее раскаяние и молитвенное обращение к Господу и святым Его за помощью (особенно часто об избавлении от этой страсти просят св. мученика Вонифатия).
(Св. Димитрий Ростовский. Там же, стр. 245-249.)
Глава VIII. Поучения о покаянии св. отцов Церкви
Итак, здесь мы коротко помянули о самых распространенных и наиболее зловредных грехах нашего времени, конечно, далеко не о всех, а о таких, злостность которых теперь часто недооценивают, считая их "легкими". Теперь стоит коротко коснуться и того, как вообще исправлять себя, свое сердце, с чего начинать, где искать корни греха, на что обращать внимание более, какая страсть от какой происходит. Прекрасно об этом говорит святитель Феофан Затворник в проповеди субботней первой недели Великого поста. Приведем здесь часть ее.
А. Об исправлении сердца
Воспитание в себе всего святого так трудно и многосложно, путь к добру пролегает среди такого множества сокровенных распутий, что приступающему к благому подвигу самоисправления непременно должно начертать предварительно в мысли, что и как исправлять, носить сие начертание постоянно в уме и сердце, чтобы с ним, как с верным путеводителем, беспреткновеннее и надежнее привести к концу начатое дело.
Итак, первое – что нам исправлять в себе?
Почти все, что есть в нас. Грех любит полновластие. Если он в любви у нашего сердца, то уже овладевает им всем и всего человека покрывает своею зловредною силою. Для грешного человека и человечества надпись одна: От ног даже до главы несть в нем целости /Ис. 1, 6/. В этом каждый легко убедится, если проникнет внутрь грешного сердца. Там увидит он коренное семя зла, увидит основные возбуждения греха, равно как и то, в чем он обнаруживается. Семя всего нравственного зла – самолюбие. Оно лежит на самом дне сердца. Человек по назначению своему должен бы забывать себя в своей жизни и деятельности, должен бы жить только для Бога и людей. Освящая свою деятельность возношением ее, как благодарственной жертвы, к Богу Спасителю, он должен бы всю ее простирать на пользу ближним и на них изливать все, что бы ни получил от щедродавца Бога. Одно здесь не бывает без другого: нельзя любить Бога, не любя ближних, и нельзя любить ближних, не любя Бога, – равно как, любя Бога и ближних, нельзя не жертвовать собою во славе Божией и благу ближних. Но когда человек мыслию, сердцем и желанием отвращается от Бога, а вследствие того и от ближних, то естественно останавливается на одном себе – себя поставляет средоточением, к которому направляет все, не щадящи Божественных уставов, ни блага ближних.